Ролли Лоусон – С чистого листа главы 1-99 (страница 5)

Такое несогласие отец бы назвал "непослушанием", "испорченностью" и "дерзостью". Дома он бы уже устроил мне взбучку. Мистер Штайнер просто понимающе кивнул и жестом показал папе, что сейчас стоит молчать.

– Давай сначала поговорим с детективом, я ни на что не соглашусь не поговорив с тобой.

Спустя минуту открылась дверь и в неё вошел еще один мужчина в костюме, поменьше и тоньше, с сияющей залысиной, хоть ему и не было больше тридцати. Он держал ручку и папку, которые после непродолжительного взгляда на нас, были брошены на стол.

– Здравствуйте, меня зовут Роберт Ричи и я детектив, – мужчина выставил палец и начал водить им от одного мужчины к другому, – Мистер Бакмэн?

– Это Чарльз Бакмэн, я – Джон Штайнер, адвокат мистера Бакмэна, – ответил он.

Детектив Ричи пожал их руки, прежде чем повернуться ко мне.

– А ты должно быть Карл. Могу я тебя так называть? – спросил он с дружелюбной улыбкой на лице.

Ага, мы здесь все большие товарищи. Он мой друг. Сейчас снимет наручники и отправит домой к мамочке и папочке. Я уйду из страшного участка… и ради этого, мне нужно будет просто сделать небольшое признание… что-то вроде похищения ребенка Линдбергов.

– В чем вопрос, Боб, можешь! – счастливо ответил я.

Ричи это немного озадачило и он уставился на меня. Улыбнувшись про себя, он покачал головой.

– Ладно, я это заслужил. Давайте присядем и всё обсудим.

– Да, сэр, – ответил я куда более вежливо.

– Можно что-нибудь сделать с наручниками? – спросил Штайнер.

– Полагаю, что да. Но у этого мальца серьезные обвинения, – ответил Ричи. За их разговором можно было наблюдать, как за игрой в покер.

– Нас трое. Думаю мы сможем справиться с ним, – сухо ответил адвокат.

Детектив пожал плечами и снял с меня наручники. Думаю, так он надеялся получить моё расположение. Засунув браслеты и ключ себе в карман он обернулся ко мне, схватив свой планшет и ручку:

– Ну, расскажи мне свою версию событий.

Я посмотрел на Штайнера, а тот тихо кивнул. И я вновь рассказал всю историю, точь в точь как раньше. Детектив делал записи, особенно когда я упоминал имена. В конце он заключил.

– Это не сходится с тем, что я знаю.

Было важно максимально контролировать ситуацию. Прежде, чем адвокат открыл рот, я ответил:

– Вероятно, но откуда вам знать правду? От кого вы услышали всю историю? Ребята в больнице, с ними вы поговорить не могли. Кто еще? Водитель автобуса?

Ричи скосился на меня:

– Согласно словам водителя, ты напал на троих мальчиков в автобусе, а потом добивал тех двух, что ему удалось оттащить от тебя снаружи.

Я насмешливо фыркнул:

– Он их спас? Как мило. Дайте-ка угадаю, водитель заявил, что видел всё, так?

– Да, так.

Отец продолжал молчать, что было здорово. Он просто не мог понять, что произошло с его маленьким сынком задротом. Но что было более важно, так это то, что адвокат тоже молчал. Штайнер мог перебить меня и сказать, что меня вынуждают говорить, или что я ничего не понимаю… но начав задавать вопросы… это детектив был в опасности. Я контролировал ситуацию.

– Вы можете считать то, что он рассказал, таким же художественным произведением, как и любую из книг Хэмингуэя или Фолкнера. Примерно столько же там правды. Водитель сидел на своем месте и смотрел прямо, в лобовое стекло. Единственное место, откуда этот парень мог что-либо увидеть – проход. Но он был заполнен садящимися на автобус детьми, так что водитель бы там не стоял. Услышав как началась драка, он повернулся, но всё равно не смог бы ничего разглядеть. Между нами была по крайней мере дюжина учеников. Ничего не разглядеть.

– Хм… – Ричи не давал мне понять, что думал. Из него бы вышел хороший игрок в покер.

– Затем, вышвырнув двух других напавших на меня из автобуса – он лишь сказал: "Валить нахер отсюда", падая на колени, чтобы проверить состояние Джерри. Водитель находился в трех футах от любого из окон, и в шести футах от земли. Как он мог увидеть, что я на кого-либо напал? Парень вообще ничего не видел до того момента, как приехала полиция и скорая. Только тогда он спустился с автобуса, – продолжал я.

– Но почему он рассказал мне другую историю?

– Ну, а что ему оставалось? Сказать, что он понятия не имел о том, что происходило в его автобусе и был не способен уследить за детьми? Как долго он бы остался на этой работе в таком случае? Да и я почти уверен, что парень не часть школьного персонала, что под защитой проф. союза, а просто наемный рабочий из фирмы по контракту. Приехавшим копам он вообще заявил, что ничего не видел.

– Интересная позиция, – уклончиво ответил он.

– Вы допросили свидетелей? Любых других учеников, что были в автобусе?

– Кого мне допросить?

– Вы записывали имена, – я пробежался глазами по списку. – Вот они сидели прямо рядом со мной, когда всё началось. Они видели нападение и слышали вчерашние угрозы.

– У меня займет целую кучу времени записать эти показания. С чего бы мне этим заниматься, а не влепить тебе хулиганство и не отпустить домой? – я с интересом посмотрел на него. – Давай начистоту. Это дело не дойдет до суда. Четыре парня поссорились с водителем, а водитель решил прикрыть свою задницу. Тебе припишут хулиганство и отпустят домой.

– С того, что я хочу видеть их арестованными за как минимум четыре уголовных преступления, – ответил я.

Комната разорвалась возгласами трех мужчин о том, какой это бред. Я просто спокойно сидел и ждал, пока они не успокоятся и затем поднял руку требуя тишины. Детектив закачал головой.

– Уголовные? Этого не будет. Никакого суда.

– Вы правы, это дело не дойдет до суда, но проблема-то у меня всё равно есть. И избавиться от неё я могу только с вашей помощью.

– У тебя есть проблема?

Я кивнул:

– И большая. Как я это вижу, меня арестовали и увезли в наручниках, водитель формально обвинил меня в нападении. Как минимум, мне запретят ездить в автобусе. Но куда более вероятно то, что меня отчислят. В этот самый момент, пока мы говорим, Школа Тоусонтауна готова спустить на меня всех собак.

Очевидно, что взрослые не подумали об этом. У отца на лице появилась обеспокоенность.

– Я знаю, что дело не дойдет до суда, но если вы формально арестуете и задержите тех троих с уголовным обвинением, школе придется разрешить мне остаться, особенно учитывая то, что официально меня еще ни в чем не обвиняли. Вы можете сыграть карту с водителем в любой день недели, – я надеялся сыграть на его тщеславии. – Мне плевать если они оспорят это до уровня перехода дороги в неправильном месте. Главное – я останусь в школе и смогу ездить на автобусе, да еще и без свидетельства о привлечении к уголовной ответственности.

– Интересная мысль… сейчас все уже не кажется таким бредом, – он явно не договорил "как для тринадцатилетнего". – В какой уголовщине ты хочешь их обвинить?

Он бы не спрашивал, если бы не хотел помочь.

– Самое очевидное. Нападение. Сговор с целью нападения. Вымогательство. Сговор с целью вымогательства. Думаю, вы еще парочку придумаете. Возможно что-то связанное с бандами.

В Тоусоне никогда не было никаких банд, насколько мне известно, но я в тот момент был весьма амбициозен.

Он закачал головой с неким скепсисом.

– Должен признаться, это самое безумное, что я здесь встречал за долгое время.

– Но… тут определенно есть нечто правильное, – вмешался Штайнер. Он всё это время следил за моей речью и кивал, чтобы склонить детектива на мою сторону.

– И как мне это сделать?

– Все сейчас в школе, наверное обеденный перерыв. Поезжайте туда, опросите тех учеников, на которых я вам указал. Спросите слышали ли они вчерашние угрозы, если да, то идите к директору, если нет, то бросайте мою тощий задницу в тюрьму, в таком случае там мне будет безопаснее, чем дома с ним, – я ткнул пальцем в отца.

– Уж в этом не сомневайся, – сухо ответил он.

– Просто сделайте это прямо сейчас. Это повеселит ребят больше, чем что-либо другое в этом году! За час управитесь, – настоял я.

Детектив раздраженно посмотрел на меня, и затем встал.

– Капитан ни за что мне не поверит. Скоро вернусь.

Мужчина вышел.

Как только Ричи покинул нас, ко мне обратился отец.

– Разве можно так говорить с полицией?

– Чарли, все в порядке, он справился, – сказал Штайнер.

– Папа, я не был ни груб, ни нагл. В этой ситуации я, можно сказать, глас разума!

– Карл, я не знаю, чем ты собираешься заниматься в жизни… но если получишь диплом юриста, то тут же свяжись со мной, – Штайнер одобрительно посмотрел на меня.