Ролли Лоусон – С чистого листа главы 1-99 (страница 348)

– Мама проснулась и хотела, чтобы я еще раз проверил, что тут у вас. Ей придется остаться здесь еще на пару дней, но если вы приведете себя в порядок и оденетесь, может быть, я смогу вас тихо провести к ней.

Чарли уже оделся. Тесса задвинула занавеску вокруг кровати девочек, и я спросил:

– Одежду детей не видела?

– Нет. Может, спросишь у медсестры?

Я кивнул и направился к сестринскому посту. Здесь ребята были куда дружелюбнее. Одежды у них не было, но одна медсестра позвонила в неотложку, и узнала, что все лежит там. Они отправили дежурную, чтобы она забрала вещи оттуда. Все, кроме одежды Мэрилин, поскольку она вся в крови и ее уже нужно утилизировать. Мы с детьми могли уехать, когда появится доктор и выпишет нас – около полудня! Пока мы ожидаем, дети могли одеться и пойти со мной к матери, но только по очереди.

Я вернулся в палату. Тесса уже мыла девочек, а Чарли сидел на кровати, перечитывая книгу. Я сел рядом и начал читать вместе с ним.

– «Воот! Я люблю зеленые яйца и свинину! Люблю! Я их люблю, Сэм-ай-эм!» – по мне, звучит вкусно, – добавил я.

Чарли ухмыльнулся мне.

– Звучит как-то гадко!

Я засмеялся.

– Следи за языком, или когда-нибудь приготовлю их на завтрак!

– Закрыть глаза! – приказала Тесса, и я прикрыл глаза ладонями.

Чарли поступи также, и двойня визжащих девочек захихикала и побежала за занавеску на их кровати. Десять минут спустя занавеска распахнулась, и они вышли.

– Пойдем к маме! – сказала Тесса, беря каждую из них за руку.

Мы с Чарли шли во главе, а Холли и Молли по очереди то тянули Тессу вперед, то назад, это было одной из их игр с ней. Мои дети, живые, потихоньку возвращались к своему обычному поведению.

Этажом выше суковатая медсестра выглядела так, будто ей хочется вышвырнуть нас всех отсюда, но думаю, что она уже получила по шапке, потому что она только сказала:

– По одному!

Я проигнорировал ее, и поманил детей ко входу. Тесса с Таскером остались снаружи. Дети закричали:

– Мама! – и попытались рвануться к ней, но я удерживал их, как мог. Мэрилин была приподнята в кровати, и лицо ее засветилось, как рожденственская елка, когда она их увидела.

– Нельзя прыгать на маму! Ей не очень хорошо, – сказал я им.

– Нет, но если осторожно залезть, то обняться и поцеловаться я не прочь! – добавила она.

Чарли был первым, он забрался на ее кровать, обхватил ее руками и поцеловал в щеку. Мэрилин поморщилась, но поцеловала его в ответ. Я подумал, что девочек лучше поднять самому, и сделать это аккуратнее, чем Чарли. Сначала пошла Холли, а затем и Молли.

– Вы в порядке? Испугались?

Я улыбнулся, когда девочки сказали, что очень испугались, а Чарли сказал:

– Нет! Это было как тогда, когда я перевернулся на байке в Эндикотте прошлой осенью!

Я только закатил глаза, и попытался сдержать смешок. Поверишь тут маленькому мальчику, когда он говорит, что не испугался, когда знаешь, что он был в ужасе.

Я позволил им пробыть там около десяти минут, а затем выпроводил их из палаты. Затем я остался с ними в коридоре, пока заходили Таскер с Тессой. Таскер вышел первым, когда они начали обсуждать «женскую чертовщину» (как он шепнул мне). Тесса вышла десять минут спустя.

Тесса сказала:

– Ладно. Мы забираем детей в их палату и ждем, пока доктор их отпустит. Иди повидайся с женой, потом присоединяйся к нам.

Я зашел в палату и увидел Мэрилин, которая дала мне те же указания. Я поцеловал ее на прощание и спустился к детям.

И у Тессы, и у Таскера было по детскому креслу в каждой машине, так что мы разделили близняшек, и посадили Чарли к Таскеру, и они уехали, сопровождаемые охраной. После этого я вернулся обратно наверх. Мэрилин ждала в своей кровати, и протянула ко мне руку. Я взял ее за руку, и она потянула меня к себе, чтобы обнять. Затем она отстранила меня.

– Тебе нужно ехать домой и присматривать за детьми.

– Мне нужно быть с тобой, – ответил я.

Она покачала головой.

– Я никуда не денусь. У Таскера с Тессой есть и свои дети. Они не могут следить сразу за всеми. Тебе нужно домой и вернуть их в режим.

Я знал, что она права, но все равно спорил:

– А что насчет завтра?

– Когда доберешься домой, позвони моим родителям. Может, они смогут приехать. Если же нет, то позвони кому-нибудь из списка сиделок на стене рядом с телефоном. Одна из девушек после церкви придет. Они могут посидеть с детьми, а ты можешь приехть сюда.

– Но…

Она погрозила мне пальцем.

– Никаких «но»! Я никуда не денусь ближайшие несколько дней. Тебе нужно так сделать, и ты об этом знаешь. А теперь, тебе пора домой. Ты выглядишь ужасно!

Я просто осел на стул. Я знал, что она права, но я не мог быть в двух местах одновременно. Следующие полчаса мы просто держались за руки, пока не пришла медсестра. Меня выгнали и Мэрилин велела мне ехать домой.

Я спустился в приемную и понял, что я не мог ехать домой. Минивэн Мэрилин был весь разбит и его больше не было. Второй охранник довез меня домой на своей машине.

Дома меня ждал Таскер с детьми; Тесса поехала домой сидеть с мальчиками и спасти соседа. Как только я оказался дома, Таскер также уехал, и я смог угомонить детей и вернуть в обычное русло. Затем мне нужно было сделать несколько звонков. С родителями Мэрилин было тяжело. Мне пришлось им сказать, что мы потеряли ребенка. Они пообещали приехать в воскресенье после полудня. После этого я прошелся по списку сиделок, пока не нашел кого-то, кто согласился прийти в воскресенье после церкви. Наконец после всего этого я отправился в спальню, принял душ и раскопал старую пачку тайленола с кодеином, и запил это все пивом. Если я и мог пережить этот день, то огромная доза аспирина или тайленола бы очень помогла.

Остаток дня я проболтался на автопилоте. Я почитал близняшкам, уложил детей спать и заснул в кресле с Пышкой на коленях. Мы пропустили воскресную школу и церковь на следующее утро, и я дождался, когда Джейни Марокоски приедет с мамой и останется с детьми. Я забрался в свой кадиллак и поехал обратно в больницу. Моя головная боль ослабла до мерного гудения, и я мог его заглушить тайленолом. Я просидел с Мэрилин до вечера, и пообещал вернуться утром. К тому моменту ее выпишут.

Родители Мэрилин прибыли ровно тогда же, как и я вернулся домой. Они сидели с детьми, пока я отвозил Джейни домой и расплачивался с ней. Я добрался домой как раз к ужину, где Хэрриет приготовила что-то теплое и ужасное. Ее кулинарные навыки ничуть не стали лучше. Детям было все равно, да и я просто улыбнулся и съел все. После ужина я рассказал им о происшествии.

Самое главное, что я им сказал, это то, что Чарли и девочки не пострадали, потому что были пристегнуты. На первой жизни, в 1990-м году Марк и Лорен поехали зимой отдыхать во Флориду. Посреди ночи они ехали по гололеду в Пенсильвании, не справились с управлением и перевернулись на обочине. Это было жутко похожей ситуацией. Но было два основных отличия. Во-первых, были пристегнуты только сами Марк и Лорен. Четверо детей, пытавшихся уснуть, были не пристегнуты. Когда минивэн перевернулся, их болтало по всему минивэну, как шарики в пинбольном автомате. У каждого из них были многочисленные переломы, и двоих нужно было переносить на воздухе в травмпункт. Хуже всего было то, что их старшая дочь, Никки, вылетела через стекло боковой двери, и сломала шею, врезавшись в дерево.

Второе отличие было в том, что была уже ночь, и Марк с Лорен поменялись местами. Марк был на пассажирском месте, когда Лорен выехала на лед. Не важно, какие бы предрассудки не водились у нас с Марком, я всегда уважал то, как он справился после происшествия. Было невероятно легко и разрушительно просто обвинить во всем жену, но он ничего ей не сказал.

И так я уговаривал Большого Боба и Хэрриет сообщить всем остальным, чтобы пристегивали детей, несмотря ни на что. Может быть, они могли научиться на нашей трагедии, как я научился на той. Было ли это другое место, или другое время? Я не смог определить причинно-следственную связь. Очень странно.

В воскресенье я позвонил в полицеский участок и выяснил, куда отвезли минивэн. Затем я приехал туда и забрал оттуда все, что смог. Все вещи из бардачка, например, все документы и страховой полис, вместе со всем тем, что можно было забрать, я взял с собой. Кресла я проверять не стал; я просто купил бы новые. Машина была полностью разбита. Даже моя трость, которую я оставил между сидениями, была сломана.

В понедельния после полудня врачи выписали Мэрилин, и ей нужно было отдыхать уже дома. Несмотря на то, что родители Мэрилин были у нас, я поехал за ней сам. Большой Боб абсолютно бесполезен в домашних делах, как например, сидеть с детьми, так что Хэрриет осталась дома, а он никогда никуда не ездил без нее, даже в магазин. Так что они остались дома с близняшками, и после того, как я посадил Чарли на школьный автобус, я отправился в больницу.

Мы могли уехать сразу после обеда. Мэрилин была обмотана бинтами в области живота, и вокруг этой области было много отеков. Она ходила медленно и осторожно, но смогла дойти от коляски до машины, когда я ее подогнал. Я медленно повез ее домой.

Большому Бобу пришлось держать Пышку, когда мы приехали домой. Я посадил жену в откидное кресло, и накрыл ее пледом. Пышка начинала сходить с ума, и мне пришлось дважды ее шлепнуть, чтобы успокоить. Потом я уже позволил ей забраться на кресло к Мэрилин, отчего она окончательно успокоилась. Мэрилин морщилась, пока животное топталось, вылизывая ее лицо прежде, чем улечься у ее ног. Затем я осторожно отпустил к ней дочерей. Это была бы милая маленькая сцена, если бы не факт, что она чуть не была к чертям убита моим вождением. Спустя какое-то время девочкам надоело и он ушли, но на кресло к ней забрался Чарли, вернувшись со школы.