Ролли Лоусон – С чистого листа главы 1-99 (страница 307)
Вот дерьмо!
Слава Богу, я был босиком, потому что кто-нибудь мог услышать стук моей обуви по паркетному полу. Как он не услышал стук моего сердца – другой вопрос. Я снял кольт с предохранителя, но держал палец не на курке, неся пистолет сбоку. Выскользнув в коридор, я начал двигаться по направлению к большой комнате. Когда я добрался до неё – то заглянул в арку и не увидел никого. Зато задняя дверь была открыта, и я услышал кого-то со стороны кухни, ниже прачечной и тренажёрного зала.
С Бронзовой звездой или нет, но я понятия не имел, как пехота делает это всё всерьёз – и не получает инфаркта. Я прокрался через большую комнату до кухни, ожидая, что вот-вот кто-то ворвётся и изрешетит меня пулями. Я продолжал двигаться, пока не подобрался ко входу на кухню. Затем, вознеся тихую молитву, я заглянул за угол.
«Хэмильтон?!»
Глава 81. Последствия
Суббота, 3 сентября, 1983
Я пялился на брата, стоящего на кухне. Во всех сценариях, которые мы продумали, семья не фигурировала. Да, их спрашивали, но всерьёз о них никто не задумывался. Единственным человеком, который знал, где мы живём и наш телефонный номер, была Сюзи, но она точно была не при делах. Однако, вот он, стоит в моей кухне с выражением острой ненависти на лице и гигантским охотничьим ножом.
– Хэмильтон?! – повторил я. – Что ты делаешь?
Он глумливо посмотрел на меня:
– Пока ещё ничего. Ты удивил меня. Где сука и этот ублюдок? Машина снаружи.
Услышав, как она назвал Мэрилин сукой, я вернулся в реальность. За всем стоял мой брат. Он был тем, кто разгромил и поджог её машину, он пытался сжечь мой дом, он пытался нас убить.
– Что ты творишь? А главное, зачем?
– Сам виноват! Из-за тебя нам пришлось переехать. Тебя не должно быть здесь! ЭТО ВСЁ ТВОЯ ВИНА!
– Хэмильтон, ты – псих!
Я стоял на расстоянии вытянутой руки от брата. Он по-прежнему держал этот огромный нож, и, кажется, он был не в себе.
Зря я назвал его психом. Хэмильтон покраснел и закричал:
– Я не псих! Никогда такого мне не говори! Не называй меня психом!
Он надвигался на меня.
Нахуй это! Я сделал шаг назад, сохраняя безопасное расстояние между нами. Я держал пистолет в опущенной руке, но ему было насрать, что я тоже вооружен. Я не хотел провоцировать его ещё сильнее. Я, пытаясь его успокоить, поднял левую руку.
– Эй, слушай, извини. Присядь, ладно? Мы можем обо всём поговорить.
Но он лишь глумился надо мной.
– Нет. Я вернусь снова, когда сука будет здесь. Поговорим позже.
Он опустил руку и отвернулся.
Я почувствовал, как что-то липкое и холодное сживаем моё сердце. Хэмильтон собирался убить Мэрилин и Чарли, а потом и меня! Я подавил приступ рвоты.
– Подожди! Хэмильтон! – позвал я его.
Он повернулся ко мне и поднял нож Боуи.
– Что?
Я поднял свой кольт и дважды выстрелил ему в грудную клетку. Вышло не так, как в кино, когда люди отлетают в другой угол комнаты. Гамильтон просто упал на пол кухни, покрытый линолеумом, и начал истекать кровью. Я, всё ещё целясь в него, подошел ближе. Но было очевидно, что он мёртв. Я выстрел ему в центр массы, прямо по инструкции, и одна или обе пули разорвались в его сердце. Похоже, пули прошли насквозь, так как огромные потоки крови вытекали из его тела.
Я почувствовал дрожь. Уровень адреналина в крови повысился. Я глубоко вздохнул и чуть не вырвал. Через минуту я положил оружие на кухонную стойку и пошел в спальню. Я схватил телефон и набрал 911.
– Чрезвычайное происшествие? Какого рода? – сказал голос на другом конце провода.
– Перестрелка. Пришлите полицию и патологоанатома.
Я сказал им имя и адрес.
Если оператор и испытывал какие-то эмоции по этому поводу, он не подал виду.
– Стреляющий ещё на месте? – спросил он.
– Я стрелял. Да, я буду здесь.
– Пожалуйста, оставайтесь на линии.
– Извините, не могу. Я должен совершить ещё несколько звонков.
Я повесил трубку, что, должно быть, было нарушением закона само по себе. Я позвонил Джону Стейнеру. Как и ожидалось, он сказал мне содействовать, но не болтать лишнего, пока он не приедет. Ничего удивительного. Я сбросил звонок моего извечного адвоката, в котором сейчас нуждался, как никогда прежде.
Я вернулся на кухню. Хэмильтон лежал на том же месте в лужи крови. Какая-то часть меня думала, что я должен был сделать это ещё несколько лет назад. Часть меня думала, что я должен был утопить его в младенчестве. И я жалел, что не сделал ни того, ни другого. Теперь моя семья была окончательно и необратимо разрушена. Назад пути не было. Я сделал то, что должен был. Он был психом. Он бы убил мою жену и сына, а потом и меня. Это бы никогда не закончилось. Даже если бы я схватил его и сдал копам, и они бы посадили его, он бы рано или поздно оказался на свободе. Если ты не сумасшедший с пеной у рта и нет никаких доказательств того, что ты представляешь угрозу, то полиция тебя надолго не задержит. Они бы не посадили его, пока бы он действительно не совершил убийство!
Я услышал сирену задолго до того, как они добрались до въезда. Оставив брата на месте, я пошел к входной двери и вышел наружу. Как только полиция прибыла, я поднял руки и завёл их за голову.
– Вы звонили с сообщением о стрельбе? – спросил коп, держа правую руку на кобуре.
– Да, сэр.
– У вас с собой оружие?
– Нет, сэр.
– Медленно повернитесь и обопритесь об дверь. Расставьте ноги широко, а руки прижмите к дверному косяку.
– Да, сэр.
Я встал в положение, которое знает каждый, кто хоть раз видел полицию в фильмах или шоу. Меня быстро, но внимательно обыскали.
Когда коп понял, что у меня при себе нет пушки, он слегка расслабился и позволил мне встать прямо.
– Проведи меня к телу. Внутри кто-то есть?
– Нет, сэр.
Он взялся за рукоятку пистолета. Я медленно пошел впереди него. Мы пришли на кухню, и он увидел ужасную сцену и пистолет на кухонной стойке.
– Расскажете, как всё произошло? Как вас зовут?
– Меня зовут Карл Бэкмен. Насчёт того, что произошло. Я уже позвонил адвокату, и он велел мне не говорить ничего без его присутствия.
При упоминании адвоката, лицо копа стало серьёзным.
– Кто жертва?
– Его звали Хэмильтон Бэкмен.
Я услышал ещё несколько приближающихся сирен. Близился проеб.
– Он был вашим родственником?
– Да, братом.
– Боже мой, – пробормотал он. Затем кивнул: – Ладно, заведите руки за спину.
Думаю, он уже придумал мне девять статей для обвинения. Я развернулся и завёл руки за спину. Вскоре я почувствовал наручники на запястьях. Я чувствовал их не впервые, но этот раз был особенным.
Я спокойно стоял и следил, как события разворачиваются. Вскоре явилась полиция Балтимора и скорая помощь. Похоже, патологоанатом не явился; наверное, его звали только после того, как скорая констатирует смерть. Медики уже через десять секунд определили, что Хэмильтона их профессиональные таланты не спасут, так что они просто ждали в гостиной, пока приедут больше копов.
Следующим явился сержант полиции Балтимора, который кое-что знал о деле, и который спорил за то, чтобы меня отдали им. Но не судьба. Видимо, я был ценным экземпляром для полицейских, и они поспешили усадить меня в свою машину. Десять минут я ждал в машине, пока сержант и полицейский спорили, и в итоге военный решил проблему так: он отогнал машину в отделение Вестминстера.
В отделении я сказал копам своё имя и был посажен в камеру временного содержания. Джон должен был вытащить меня оттуда. Но снова не судьба. До его приезда сержант и лейтенант полиции Балтимора явились с ордером на мой арест. Меня посадили в машину и отвезли в Таусон. Меня всё устраивало; В Таусоне располагался Карстанс, и я подозревал, что скоро его вплетут в это дело.
Я прождал три часа в камере Таусона, а потом меня отвели в комнату допроса. Там я встретился с Карстансом, лейтенантом полиции Балтимора, и сержантом войск Мериленда, Джоном Стейнером, и ещё одним человеком, которого я прежде не встречал. Как только я появился, сержант и лейтенант снова начали спор о том, в чьей власти я нахожусь. Тем временем меня приковали к столу.