Ролли Лоусон – С чистого листа главы 1-99 (страница 249)

Я поглядел на неё максимально невинно:

– Мэрилин, как ты можешь так обо мне думать? Я просто беспокоюсь о том, как мы будем нести багаж!

– Так это не имеет отношения к желанию увидеть, как я бегаю вокруг нагишом?

Я поднял левую руку, вытянув три средних пальца и скрестив мизинец с большим:

– Честное скаутское!

Она подняла бровь:

– Думаю, ты должен был сделать это правой рукой.

– Ох, думаю, тогда клятва недействительна.

– Не хочешь помочь мне выбрать мою одежду? – дразнящим тоном сказала она.

– Что за чудесная идея!

Остаток вечера мы провели, глядя, как смотрятся на ней её наряды. Она надевала один, я комментировал, а затем она снимала его, а я приходил ей на помощь! Нам понадобилось много времени, чтобы разобраться в её шкафу и ящиках, но это, безусловно, было важно! Бьюсь об заклад, Victoria's Secret действительно могли бы повысить продажи, если бы модели раздевались при клиентах!

В понедельник мы паковались и отдыхали. Мэрилин какое-то время понежилась в ванне с пузырьками, а затем пригласила меня наверх, чтобы помочь ей побриться. Это заняло нас на весь остаток дня. Мой Бог, эта киска была достаточно чистой, чтобы съесть её – что я и сделал. Ко времени ужина холодильник был пуст, и мы решили пойти в китайский ресторан.

На следующее утро мы встали в 8.00, позавтракали (бублики и сок), помылись и закончили паковаться. Спустя час мы покинули таун-хаус и поехали в аэропорт на моей машине (а не на маленькой клоунской машинке Мэрилин). На днях Крайслер изобрёл минивэн, и я мог бы купить ей «Мамину бомбу», куда смог бы поместиться. Я полагал, что будет хорошо, если мы доберёмся до аэропорта к 10.00. Согласно карте, до Багам – около 1000 миль, а Learjet способен покрыть 500 миль в час, поэтому на месте мы будем где-то к обеду.

Я подъехал к терминалу, в район чартера, и мы увидели маленький реактивный самолёт, стоящий на полосе возле здания.

– И это всё? – спросила Мэрилин, расширив глаза.

Он выглядел крошечным, по крайней мере – в сравнении с авиалайнерами, но я сразу заметил на крыльях отличительные черты первого поколения Learjet.

– Я говорил тебе, милая, держись за меня.

– Ты говорил мне это уже много раз! – засмеялась Мэрилин.

– И счета оплачивались, разве нет? – улыбнулся я.

– А ещё?

– А ещё я всегда любил тебя по утрам, не так ли?

– И ещё?

Я злобно ухмыльнулся:

– А ещё я никогда не кончал тебе в рот!

– Так-так! Врунишка-врунишка, горящие штанишки!

Мы оба засмеялись, и я припарковал машину. Открыл багажник. Мэрилин взяла свою сумочку и вылезла. На ней было новое летнее платье, с разрезом сверху и чуть ниже бедра, и пара сандалий на среднем каблуке. Было уже достаточно тепло, так что куртки или пиджаки были не нужны – по крайней мере, когда мы сидели на солнце, а к вечеру, должно быть, будет ещё лучше. Но я подозревал, что в тысяче миль к Югу от Вестминстера всё же будет приятней. Я схватил наш багаж и вытащил его из машины. Мы взяли три чемодана и сумку, а Мэрилин стояла там, выжидающе улыбаясь. Что ж, по крайней мере, я сумел всучить ей мою трость.

Из терминала вышел пилот и направился ко мне:

– Мистер Бакмэн?

– Это я! – я поставил чемоданы.

– Ладно, отлично! Я буду вашим пилотом. Джим Джонсон, – ему было за 30; Ллойд сказал, что он бывший военный.

Я подозревал, что его карьера дошла до той точки, когда он больше времени проводил в штабе, чем за штурвалом самолёта, и это было не слишком весело. Обычно в таких случаях уходят или в Continental, летать на 747-м в качестве младшего пилота – или на быстрые и ловкие маленькие реактивные самолёты для чартерной компании. Очевидно, Джим выбрал второе.

Я протянул ему руку:

– Карл Бакмэн, а это моя жена Мэрилин.

Он пожал руку и мне, и Мэрилин.

– Рад с вами познакомиться. Просто на всякий случай – вы собираетесь на Элеутеру, на Багамах, верно?

Мэрилин озадаченно поглядела на меня.

– Я думала, ты говорил, что это место называется Губернаторская Гавань.

– Это аэропорт в Элеутере, – ответил я, и она видимо расслабилась. Джонсону же я сказал: – Да, верно.

– Просто проверяю. Мне бы не хотелось добраться туда и обнаружить, что вы хотели кататься на лыжах в Канаде или типа того, – сказал он с улыбкой.

– А что, такое случалось? – засмеялся я.

– Не со мной, – закатил он глаза, – но с моим другом случалось.

– Ну, на этот раз всё верно.

– Тогда позвольте дать вам руку. У вас паспорта под рукой?

Мэрилин тут же зарылась в сумочку, но я просто вытащил свой из заднего кармана брюк и протянул ему. У Мэрилин был тот паспорт, который она получила вскоре после нашей свадьбы, когда сменила фамилию, а у меня – новенький, синий, который я получил, когда сдал красную военную версию для смены на новую гражданскую модель.

– Как это всё работает? – спросил я.

– В аэропорту нас досмотрят багамские таможенники. Нужно оставаться в самолёте, пока они не закончат.

Ладно, звучит разумно. А потом.

– А когда мы полетим домой? Нас проверят на таможне в Аттике? – это уже звучало нелепо. В каждом мелком аэропортишке в Америке не может быть таможенников.

– Нет, – покачал он головой. – Во-первых, на обратном пути нам нужно будет дозаправиться – за один раз мы не долетим. Так что мы полетим куда-то, где есть таможенники, и пройдём досмотр. Внутри США мы можем заправляться и летать где хотим. С этого момента это уже будет внутренний полёт, так что наш маршрут станет нашим личным делом.

– Так мы летим в Майами и проходим таможню там?

– Вероятно, севернее. Я думаю о Шарлотте. Это достаточно большой аэропорт, чтобы иметь таможню, но не настолько, чтобы потеряться в очереди, и как раз на полпути до Аттики. Кстати, зачем, Бога ради, вам лететь в Аттику?

– Наш ребёнок остался там с семьёй Мэрилин. Иначе мы летели бы вдвоём! – Мэрилин показала язык нам обоим, на что я просто рассмеялся.

Джим лишь улыбнулся и схватил пару чемоданов. Я последовал за ним к самолёту и передал остальные сумки, чтобы он погрузил их внутрь. Затем мы вернулись назад, и Джон пригласил нас подняться по трапу в самолёт. Как джентльмен, я позволил Мэрилин подняться первой. Тот факт, что мне нравилось глядеть на её ноги, когда она поднималась по лестнице, был здесь совершенно не при чём!

И это заставило меня задуматься.

Согнувшись почти вдвое (там был удивительно низкий потолок, между 4 и 5 футами), я стоял там, в передней кабине, и осматривался, когда на борт поднялся пилот. За ним последовала эффектная блондинка, одетая во что-то вроде формы стюардессы. Я с любопытством поглядел на неё:

– Таким маленьким детям, как мы, без стюардессы никуда?

– Я бортпроводница! – с улыбкой ответила она. – Ну, не совсем. Я жена Джима. Иногда я летаю с ним.

– Привет. Карл и Мэрилин Бакмэн.

– Саманта Джонсон. Давайте-ка поднимем вас в воздух. Когда мы будем в небе, я открою бутылку шампанского, любезно предоставленную вашим турагентом.

– Ну, это мило. Уверен, она где-то внесена в счёт, но всё равно мило, – с улыбкой ответил я.

А затем поглядел, где села Мэрилин. В самолёте было 6 сидений, три ряда по два сидения в каждом. Мэрилин сидела в первом ряду, скрестив ноги и отлично демонстрируя бёдра. Я снова повернулся к Саманте и понизил голос:

– Простите, а где вы будете сидеть во время полёта?

Саманта поглядела на Мэрилин, а затем улыбнулась:

– Думаю, я могу лететь впереди, с Джимом. У нас есть перегородка между кабиной и салоном.

– Это очень мило с вашей стороны, – улыбнулся я в ответ.