Ролли Лоусон – С чистого листа главы 1-99 (страница 231)

В этот момент его адъютант громко объявил:

– Внимание, зачитывается приказ!

Я сделал два шага вперёд, до ещё одной отметки, и обратился в слух (не то чтобы раньше я не слушал). Полковник Лонгворт открыл маленькую папочку и зачитал со подиума:

«За отважную и достойную службу под знаменем 505-го Полка Десантной Пехоты. Во время тренировочной операции, будучи прикреплённым к роте Чарли, 1-й Батальон, 505-й Полк Десантной Пехоты, капитан Бакмэн взял на себя командование и вёл свой отряд с мужеством и достоинством. Его действия соответствовали высочайшим традициям службы и демонстрировали его великую доблесть, доблесть 82-й Воздушной Дивизии и Армии Соеднинённых Штатов».

Затем полковник открыл маленькую коробочку для украшений и достал Бронзовую Звезду. Это была настоящая медаль, бронзовая пятиконечная звезда, висящая на красной ленте с синими и белыми вертикальными полосами. Я знал, что внутри коробочки также есть планка с кусочком ленты, сама лента – на случай, если эта износится – и миниатюрная версия медали для прикрепления на вечернюю форму. Полковник приколол медаль мне на грудь, и фотограф запечатлел этот момент. Затем от отступил и отдал мне честь, и я увидел сквозь слёзы на глазах, что и все остальные в помещении вытянулись и отдают честь.

Я салютнул в ответ. Он опустил руку и сказал:

– Капитан, можете что-то произнести, если хотите.

– Оставайтесь здесь, пожалуйста, – прошептал я, повернувшись так, чтобы он закрывал меня от взглядов, я вытащил платок и быстро вытер глаза. Затем я кивнул и прошептал: – Спасибо.

Полковник Лонгворт улыбнулся и с кивком отошёл.

Я шагнул на подиум. Поглядел на море зелёной формы, и осознал, что больше никогда не буду частью чего-то подобного.

– Я буду краток. Все мы – бойцы самой лучшей дивизии во всей Армии Соединённых Штатов. 82-ю Воздушную уважают друзья нашей нации и боятся её враги. И вы, парни, являетесь причиной и этого уважения, и этого страха. Спасибо, что позволили мне служить с вами. Это было честью и привилегией. Спасибо, – я шагнул назад с подиума, снова силясь оставить глаза сухими.

Подполковник Смолл шагнул вперёд, сжимая в руке что-то маленькое. Он взошёл на подиум и сказал:

– Капитан, я знаю, что вы – часть 319-й. Но теперь эта нашивка говорит, что вы также часть и 505-й, – он поднял нашивку с четырьмя полосами и крылатой чёрной пантерой поверх, и вручил её мне под всеобщие аплодисменты. Я взял нашивку и вытянул её вперёд, а затем пожал ему руку.

Я чуть не упустил сержанта, руководившего окончанием парада. Полковники настояли, чтобы я позировал для фото, и Мэрилин с Чарли тоже в это вовлекли. Затем я был освобождён – и сошёл со сцены. Меня тут же обступили люди, с которыми я прыгал в Никарагуа. Несколько из них тоже оказались с жёнами, хотя большинство парней были одни. Больше всего я запомнил жену сержанта Бриско (теперь – старшего сержанта Бриско), которая поцеловала меня в щёку и поблагодарила, что я вернул её мужа домой.

Гражданский, стоящий с ними, оказался рядовым Смитом, теперь одетым в брюки хаки и рубашку и стоящим на костылях.

– Я же сказал, что мы все прыгнули и все вернёмся, рядовой, – сказал я ему.

Он улыбнулся и кивнул.

– Слышал, вы тоже уходите.

– Как только я выйду отсюда – я история. Как нога?

– В ней теперь три штыря и титановая пластина, а так нормально, – со смехом ответил он.

– Может быть, тебе всё-таки стоило дать мне спасти твою ногу, а?

– Спасибо, сэр, – он потянулся, чтобы пожать мне руку.

Гораздо более печальный момент настал, когда меня познакомили с пожилым человеком, лет шестидесяти, который стоял в стороне. Подполковник Смолл подвёл его ко мне и сказал:

– Капитан, я хотел бы познакомить вам с полковником Джоном Донованом. Он отец капитана Донована.

Я повернулся к отцу человека, с которым я прыгал в Никарагуа. Он был одет в гражданское, но это не имело значения: я вытянулся и отдал честь.

– Я очень сожалею о вашей потере, сэр. В Гондурасе я успел узнать Боба как хорошего человека и превосходного офицера.

– Спасибо вам, капитан, что привезли его домой для нас.

– Если бы всё было наоборот, сэр, он бы сделал то же самое, – ответил я, – Сэр, миссис Донован здесь? Я должен отдать дань уважения.

– Элеанор отвезла девочек домой, в Канзас, – покачал он головой.

– Что ж, передайте, пожалуйста, мои соболезнования, когда увидите их в следующий раз.

– Сделаю, сынок. Я просто хочу сказать спасибо, что ты привёз его домой.

– Мы все вошли, сэр, – кивнул я, – и все вышли. Боб верил в это, как и все мы.

Полковник Донован ушёл, и я повернулся к сержанту Бриско.

– А что насчёт семьи рядового Масурски?

– У него её не было. Сейчас он в Арлингтоне.

Это был чертовски ужасный конец для такой молодой жизни. А заметит ли кто-нибудь, когда настанет моя очередь уйти? Я лишь кивнул и повернулся снова к Мэрилин:

– Пошли, милая.

– Я так горжусь тобой, Карл, – ответила она.

В ответ я сжал её руку.

– Спасибо, – я мотнул головой в сторону боковой двери, откуда мы и пришли.

Полковник Физерстоун распахнул передо мной дверь.

– Так что же теперь ждёт вас в будущем, капитан?

Я секунду глядел на него, а затем поглядел на Мэрилин. Весь последний месяц я избегал этого вопроса. А затем снова повернулся к полковнику:

– Понятия не имею, полковник. Понятия не имею.

Глава 61. Переезд

Пятница, 22 января 1982 года.

Пришло время кончать ходить вокруг да около. Нам с Мэрилин нужно было решить, чем мы хотим заниматься остаток своих дней (или хотя бы в ближайшем будущем). Мы оба были не в восторге от нахождения в Файетвилле. Она хотела переехать куда-нибудь на север; я хотел убраться подальше от Армии. Эта часть моей жизни закончилась, вне зависимости от того, чем я займусь дальше; даже взнос за дом в Лоутоне ушёл – он был невозвратным.

Мы пообедали в маленькой столовой возле базы. Мэрилин зарылась в огромную сумку и выудила оттуда бутылочку, и мы по очереди кормили Чарли. Впрочем, он был славным и тихим мальчиком. Это, конечно же, ненадолго! Себе мы заказали сэндвичи, и Мэрилин потянулась через стол, чтобы взять меня за руку.

– Карл, я не уверена, что когда-нибудь пойму твоё стремление служить в Армии, но я горжусь тобой.

– Но ты и не жалеешь, что я ушёл, не так ли? – улыбнулся я жене.

Она улыбнулась в ответ и стиснула мою руку:

– Нет, но не так сильно, как ты думаешь. Если это было то, чего ты хотел – меня это устраивало. Если ты больше не можешь этим заниматься – я не буду жаловаться, но я бы не жаловалась и в противном случае.

– О, правда? – засмеялся я, – Я помню письмо, которое получил в Гондурасе – и будущем убийстве!

Мэрилин тоже рассмеялась, заставив нашего сына булькнуть и поглядеть на неё:

– Ну, когда ты в следующий раз оставишь меня одну рожать, я об этом позабочусь!

Официантка принесла наши сэндвичи; я стащил у Мэрилин её маринованный огурчик и дал ей свой салат. Официантка перекинулась парой слов с Мэрилин и Чарли, а затем ушла.

– Так что мы теперь делаем? – спросила моя жена.

– Думаю, первое – это переезд. Я думал об этом, и больше, чем когда-либо, считаю, что мы должны хотя бы рассмотреть Мэриленд. Там живут Таскер и Тесса, Сьюзи, и там также находятся мои инвестиционные базы.

– Поясни-ка.

– Ну, все те имена, что были в конверте, который тебе не следовало открывать. Мой юрист, Джон Стейнер, которого я знаю с 13-ю, и мой брокер, Мисси Тэлмэдж, мистер Джейк Эйзенштейн, мой бухгалтер. Все они живут в районе Тимониума и Тоусона.

– Я всё ещё с трудом могу поверить!

– Я познакомлю тебя с ними. Даже если мы уедем в Канзас, ты должна знать их, – ответил я.

– С чего бы нам уезжать в Канзас?

Иногда Мэрилин понимает всё слишком буквально.

– Я имею в виду, где бы мы в итоге не осели – ты должна с ними встретиться.