Ролли Лоусон – С чистого листа главы 1-99 (страница 224)
– Дерьмо течёт под гору, не так ли, полковник?
– Кажется, теперь у вас есть краткое представление о ситуации, – согласился полковник Физерстоун.
– Вот дерьмо!
– Излишне говорить, что, как только я начал расследование, генерал Хокинс позволил мне разобраться во всей путанице. Я смог опросить всех парней, что прыгали с вами, ваше командование, ваших обычных десантников, и даже экипаж вертолётов, которые вас вытаскивали. Вот где я был пару дней после того, как привёз вас сюда – расследовал всё и вся. Поэтому я не мог позволить вам говорить с кем-либо, пока я не закончу.
– Это и есть ваша работа? Пентагонский исправитель косяков?
Физерстоун улыбнулся бледной улыбкой:
– Что?.. Так, вам нужны какие-нибудь билеты, капитан?
Я фыркнул на это. Физерстоун был молотом от ШВТ, они посылали его решать проблемы. У каждого есть хоть какая-нибудь. Он никогда не тронет генералов, но даже они не хотят вывести его из себя.
– Так что случилось с моими парнями? – спросил я.
– С которыми? Батареей Браво или ротой Чарли?
Это заставило меня на секунду задуматься. Я почти забыл о Батарее Браво, моих постоянных войсках!
– И с теми, и с теми.
Лейтенант Флетчер вернул батарею обратно в Брэгг пару дней назад. Они оставили свои 105-е на месте, как подарок гондурасской армии, а новые получат дома.
Я кивнул; раньше я уже слышал об этой идее. Теперь у них появятся новые игрушки, даже если они будут той же модели, что и раньше.
– А рота Чарли?
Они тоже улетели домой. Рядовой Смит, вероятно, ещё лечится, но вы спасли его ногу и его жизнь. Врачи сказали, что ещё день – и ногу бы точно пришлось ампутировать. У остальных были в основном растяжения и вывихи.
– Отлично. Они чертовски хорошие десантники, все из них, – ответил я.
– Они так же высоко отзывались и о вас. К тому моменту, как я добрался до них, рота Чарли обсуждала вариант штурма штаб-квартиры, а Батарея Браво собиралась предоставить артиллерийскую поддержку. Тот идиот, который был у них вторым командиром, пользовался у них не слишком большой популярностью, уж это точно. Что вы думаете о нём? – спросил Физерстоун.
– Полагаю, именно он подал жалобу майору Кармайклу.
Физерстоун кивнул:
– Он начал обвинять вас ещё до того, как добрался до госпиталя. И на нём не было ни царапины.
Я лишь кивнул, а затем вздохнул.
– Вы слышали о четырёх типах офицеров? Их подметил кто-то из немецких генералов, кто же… Фон Манштейн или Клаузвитц, а может, фон Мольтке.
Физерстоун пару секунд сидел с озадаченным видом, а затем его лицо озарилось.
– А, да, я понимаю, о чём вы.
Точное авторство высказывания спорно. Но основной трюизм состоит в том, что офицер может быть умным или тупым, а также ленивым или энергичным. Из умных и ленивых офицеров выходят лучшие боевые командиры. Из умных и энергичных – лучшие штабные офицеры. Тупые и ленивые – по крайней мере, безвредны; вы всегда можете сделать их полковым протоколистом или кем-то ещё, кто не сможет ничего испортить. Единственные, о ком вам стоит беспокоиться – это тупые и энергичные офицеры. Как младший лейтенант Фэрфакс!
– Вы сказали, что они взяли его?…
Физерстоун кивнул:
– Младший лейтенант Фэрфакс был переведён на учебную должность в руандийской армии.
Когда военные хотят избавиться от офицера без применения трибунала, фокус заключается в том, чтобы выставить ему крайне низкие оценки – а затем перевести в какую-нибудь жопу мира, где он и служит до отставки или выхода на пенсию. Зимой Аляска или Гренландия, летом Саудовская Аравия – отличный способ показать Фэрфаксу, что его следующее повышение будет нескоро. Центральная Африка, безусловно, была отличной дырой.
Как и в моём случае.
– Может, я передам ему привет, когда увижу. Я ведь тоже отправляюсь в Руанду?
– Хм-м? – нейтрально прокомментировал Физерстоун.
– Да ладно, полковник, неважно, что произойдёт, моя карьера сломана. Я был арестован перед своими людьми и увезён в наручниках. Вся дивизия знает, что я мятежник и убийца! Как скоро об этом узнает вся остальная Армия?
Полковник пожал плечами, бросая окурок в импровизированную пепельницу. Какой это был, четвёртый или пятый? Должно быть, его лёгкие черны, как моя душа! Он указал на мою ногу.
– Капитан, причина по которой ваша карьера окончена – это ваша нога. Я уже успел переговорить с доктором. Вы никогда больше не сможете прыгать. Чёрт, вам понадобится две или три операции и три месяца реабилитации, чтобы начать ходить! Вы в любом случае история!
И я, конечно же, больше не был в Армии. Никакого майора в 28, ни Форт-Силла или ККВУ, ни командования батальоном, полком или бригадой. Ушёл в отставку по ранению в 26, и главное – не дать дверям хлопнуть тебя по заднице на выходе.
Я лишь недоверчиво покачал головой:
– Итак, полковник, расскажите мне, что случилось? Какого чёрта мы вообще прыгнули над Никарагуа?
Физерстоун глянул на меня очень серьёзно.
– Вы ошиблись, капитан Бакмэн. Вы никогда не были в Никарагуа. Ваш гондурасский пилот заблудился и сбросил вас над Гондурасом, а не Никарагуа. Это совершенно ясно? – я фыркнул и закатил глаза, – Я спросил, поняли ли вы меня!
– Не давите, полковник. Я могу понимать это, но не обязан соглашаться. Какова остальная часть последствий этой катастрофы? Ну, знаете, катастрофы, которой не было?
– Это был несчастный случай, капитан. Так мы его зовём, и так классифицировали.
– И я был там, помните это и скажите мне всё, если хотите, чтобы он и остался так классифицирован, – я откинулся назад.
Физерстоун пожал плечами:
– Ну, как вы и сказали, дерьмо течёт под гору. Уилкокс рано уходит на пенсию…
– Подполковник Уилкокс? – я, кажется, вытаращился на него. – Командир батальона?!
Он кивнул:
– Я почти сочувствую ему, но он не должен был позволять Хокинсу дать вам прыгать из тех самолётов. Он должен был стоять на своём. Ваш командир бригады поддержал бы его – он был в полной ярости, когда услышал об этом, – я пожал плечами, и Физерстоун продолжил. – Кармайкл тоже ушёл. Я дал ему понять, что единственный способ избежать чего похуже – это дать показания против его сержанта, Уэлсли. Я свалил всё на него. Он выдворен, получил два года в Ливенворте и Чёрствый Вонючий Носок, – так мы звали ЧВН, то есть формулировку «уволен по причине Чрезвычайно Вопиющих Нарушений», – Если бы от отпирался – получил бы все пять. Капрал получил выволочку и оценку, отличную от хорошей, и был весьма рад отделаться ей. Чёрт, единственная причина, по которой командир бригады не улетел со своего места – то, что, когда всё это случилось, он был вызван в Вашингтон.
– А Хокинс?
Мы были перебиты медсестрой, пришедшей измерить мою температуру и спросить про обед («Бульон куриный или говяжий?»). Она устроила Физерстоуну разнос за курение в больнице. Как только она ушла, он зажёг следующую сигарету.
– Хокинс? – повторил я.
– Бригадный генерал Хокинс теперь назначен генерал-майором Хокинсом. Он получит свою вторую звезду 1 января. Операция «Южный щит-81» имела потрясающий успех, – бесстрастно ответил он.
У меня отвисла челюсть, я вытаращился и лишь открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Спустя минуту или две я сумел собрать мысли вместе и воскликнул:
– Вы шутите, верно? Они поручают ему обычный батальон для рутинной тренировки, и на выходе имеют двоих мёртвыми, двоих в отставке по ранению, двоих уволенных и одного в Ливенворте – и они дают ему новую звезду! Господи Иисусе! Почему бы просто не отдать ему всю грёбаную бригаду? Он мог бы убить всех нас и стать начальником грёбаного штаба!
– Так это работает, капитан, – ответил он, пожимая плечами. – Не то чтобы это имело значение, но он был уже одобрен до несчастного случая. Может, ему это припомнят раньше, чем он получит третью звезду.
Я знал, что это. ЗАУП, Защитная Ассоциация Уэст-Пойнта. Это была неформальная ассоциация выпускников Уэст-Пойнта, или «кольценосцев», как их называли из-за тяжёлых отличительных колец, которые они носили. Они были известный нарочитой демонстрацией этого кольца – положив руку на стол или подлокотник, чтобы люди знали, что они окончили Хадсон Хай и считались с их мнением больше, чем с мнением прочих.
Когда я закончил КПОЗ при РПИ, то набрал достаточно баллов, чтобы стать частью регулярной армии, а не резерва. Все выпускники Уэст-Пойнта были частью регулярной армии, даже деревенские дурачки. Все свиньи равны, но некоторые ровнее. ЗАУП обычно дают о себе знать, убеждаясь, что все выпускники Уэст-Пойнта двигаются по карьерной лестнице в нужном темпе и направлении, или иным образом получают нужное назначение или распределение. Иногда они безобидны, как с моим старым шефом, капитаном Харрисом, переведённым в Форт-Рукер для тренировки на вертолётах. Его рекорд в Батарее Б был не слишком выдающимся – и ЗАУП перевели его ещё куда-то для второго шанса.
А сейчас, похоже, кольценосцы окружили Хокинса живым щитом. Я с отвращением покачал головой.
– А что с пилотом? Ему дали медаль?
– Наверное, – пожал плечами Физерстоун. – Вы свою получите, почему бы и ему не дать?
– Простите? Какую медаль? Самому примерному заключённому?
– А может, Бронзовую Звезду? – сухо сказал он.
– Верно, – я уставился на него, и он не улыбался. – Вы серьёзно? – он кивнул. – За что?
– Бронзовая Звезда может быть присуждена за отвагу или заслуги, или за то и другое. Вы, капитан, можете претендовать на неё по обеим пунктам.