Ролли Лоусон – С чистого листа главы 1-99 (страница 212)

Хуже всего было то, что дивизия решила, будто наши гондурасские союзники оскорбятся, если артиллерийской батареей будет командовать простой старший лейтенант. Нет, это должен был делать только капитан, так что моё повышение было передвинуто вперёд, под громогласные возражения полковника Морриса. Чертовски хорошо, что сразу после развёртывания я уезжаю в Форт-Силл!

Так что в воскресенье мы загрузились в Герки и в понедельник утром высадились в зоне Ла Паз в Гонударсе. Если бы не тот факт, что командир батальона держал над моей головой топор, а Мэрилин его точила, это было бы, наверное, даже приятно. Мы разместились на военном аэродроме близ Тегусигальпы. Рядом находились ЦРУ и Спецназ, вероятно, делая то, что им не следовало бы делать в соседнем Никарагуа, но мы не имели к ним никакого отношения. Мы много времени обучали и тренировали гондурасскую армию, и работали с их десантными батальонами, но это не всё. Был развёрнут также полевой госпиталь – и он лечил даже гражданских, в знак доброй воли. Hueys остались позади, поскольку армия переходила на Blackhawks. Инженеры были развёрнуты по всей округе, помогая строить дороги и мосты.

И вся эта шайка-лейка находилась под командованием бригадного генерала Хокинса из Форт-Беннинга, который рассматривал «Южный Щит-81» как свой билет в Пентагон. Он постоянно поднимался по задникам майоров и полковников, заставляя их делать всё жёстче, быстрее, лучше и т. д., и т. п. Как капитан, однако, я находился достаточно далеко в его пищевой цепочке, чтобы не общаться с ним лично, и это полностью меня устраивало.

А больше особо ничего и не было. Мой испанский ограничивался «'Mas cerveza, por favor!» и «Donde esta el baño?». Макс, теперь старший лейтенант и мой исполнительный, был куда полезней, потому что владел намного лучше. Кроме того, я не цеплялся за каждую юбку, как многие из моих ребят. Мальчишки есть мальчишки, так что я положил им щедрый запас резинок. Это ведь был конец лета в тропиках, и ты мог бы завестись даже ночью! Можно было найти какое-то местное пиво, но оно было похоже на кислую мочу, так что, когда было возможно, мы запасались Heineken, пусть даже оно было намного дороже. Я даже сделал пару прыжков с гондурасцами (с C-130) и получил набор местных значков десантника. Многие солдаты делают так на зарубежных тренировках. Я слышал об одном старшем сержанте, что собрал семь наборов крыльев со всего мира!

Я писал Мэрилин пару раз в неделю, и она отвечала. Она всё ещё была довольно зла, и я даже начал задумываться, нужна ли мне карьера в армии. Далее в 80-х у военных намечалось ещё больше действий, и я уж где-нибудь, но попал бы на них. Разводом она мне больше не угрожала, но это, кажется, был бы наш последний ребёнок, и другого шанса всё начать я бы не получил!

12-го октября лейтенант-полковник Уилкокс, командир 1-го батальона 505-й дивизии, выследил меня в командном штабе. С ехидной ухмылочкой он передал мне радиограмму, пришедшую не на тот пункт. Чарльз Роберт Бакмэн весил 7 фунтов и 14 унций; он родился сегодня утром, в 3.05. С матерью и сыном всё было хорошо. Последняя строчка гласила: «Развод отменяется. Планируется праведное убийство». Мне понадобилось ещё 48 часов, чтобы с помощью ребят из МАРС – Милитаристических Акустических Радио-Систем – позвонить ей. Кажется, я все два дня ходил с идиотской улыбкой!

Через две недели я получил увесистую посылку. Мэрилин выслала мне кучу фото и длинное письмо. Оказалось, что прилетела её мать, чтобы провести неделю с ней, а затем приехала с очередной «поездки на море» и Сьюзи, чтобы посетить её. Это был первый раз, когда я увидел своего нового сына – и это весьма меня смутило! Я всё время планировал, что Паркер родится вновь. Он был хорошим мальчиком, сыном, которым годился бы любой отец – и я, разумеется, гордился. Но этот ребёнок не был Паркером! Он не был на него похож. Сначала я решил называть его Чарли, но думать о нём как о Паркере, но это было не так. Было очень удручающе понять, что Паркер, как часть моего прошлого, полностью исчез. Элисон умерла, а теперь пропал и Паркер. Как и Мэгги. Я был рад новому сыну – и растерян от потери прочих детей. И очень обескуражен! Были ли они где-то в другой временной ветке или альтернативной вселенной? Я попросту не знал.

Месяц спустя у нас было последнее упражнение. Хокинс решил, что мы будем отрабатывать боевой прыжок вместе с гондурасцами, используя их активы. Ладно, это имело смысл. К счастью, мы не собирались сбрасывать батарею, а просто высадили бы её после того, как 505-я и местные обеспечили бы безопасность в зоне приземления. Довольно рутинная штука. На следующий же день мы должны были начистить оружие, упаковать рюкзаки, сесть в «Доджи» и убраться отсюда ко всем чертям.

По крайней мере, так всё начиналось.

Первый намёк, что вещи пойдут не по плану, я получил тогда, когда меня вызвали в офис лейтенант-полковника Уилкокса, утром в понедельник 9-го ноября. Командир бригады улетел в Вашингтон днём ранее, и Вилкокс оставался за главного. Он работал в полевом штабе, и, когда я до него добрался, там уже был один из капитанов парашютной компании. Здесь, в полевых условиях, формальности не так важны, как дома, так что я просто постучал в дверь, вошёл и спросил:

– Вы звали меня, сэр?

– Ага, входи, Док, – он указал на кресло возле того, что было занято капитаном Бобом Докованом (Компания Чарли, 1-й 505-й).

Я сел и спросил:

– И ты здесь, Боб? Что случилось?

Донован кивнул, но ответил за него полковник Вилкокс.

– Ты знаешь лейтенанта Булраша?

Мне понадобилась секунда, чтобы сообразить, кто это такой.

– Глава огневой поддержки из 505-й? – он был их артиллерии, но прикреплён к пехоте в качестве лидера группы огневой поддержки из 10 человек). – Ага, вроде да. Я мельком видел его. А что?

– Он моя огневая поддержка, – ответил Донован, – и он должен был прыгать вместе с нами, но вдруг попал в больницу с аппендицитом.

– Ну, он теперь нескоро будет прыгать, – кивнул я.

Полковник тоже кивнул и спросил:

– Мне нужен ещё один наблюдатель для упражнения. Ты босс артиллерии. Кто свободен?

– А как насчёт ребят из двух других компаний? – я был слегка запутан, потому что обычно сержант огневой поддержки был вторым человеком в отряде и брал на себя управление в экстренной ситуации.

– Уже улетели, – пожал плечами полковник. – Кроме того, я хочу, чтобы это был офицер, ведь мы делаем это вдвоём с гондурашками.

– Что ж, выбор оставался невелик. В каждой пехотной роте есть артиллерийский наблюдатель, либо приписанный, либо назначенный, и их регулярно тренируют артиллерийские офицеры. Единственными доступными были я и мои лейтенанты.

– Остаёмся только я и мои парни, – пожал я плечами.

– Я так и думал, – согласился полковник. – Выбирай.

Я усмехнулся Доновану.

– Почему бы и нет, чёрт побери? Я сделаю это. Давайте поглядим, как Макс справится с батареей в моё отсутствие, – я хотел выступить наблюдателем. Это работа для любого салаги, а не командира батареи, но Максу нужно было порулить батареей самостоятельно. Если ты это был настоящий бой, я бы пожертвовал младшим лейтенантом и взял батарею на себя, – Это будет мой последний прыжок перед уходом из дивизии. Время тряхнуть стариной!

– УРР-РА! – ответил лейтенант-полковник Вилкокс, и мы с Бобом засмеялись. Он поглядел на капитана Донована и спросил:

– Что-нибудь ещё?

– Не-а.

– Тогда валите отсюда к чёрту.

Мы с Бобом встали и вышли. Я последовал за ним туда, где была расквартирована его компания, и прошёл в его кабинет, он же спальня, где мы обсудили планируемое развёртывание. Оно было во вторник утром, на следующий день, и мы прыгали с гондурасских самолётов, тогда как гондурасцы прыгали с предоставленных нами C-130.

– У гондурашек есть Герки? – спросил я Боба. Мне на глаза не попадался ни один C-130 Hercules без маркировки ВВС США, но, возможно, на другой базе они и были.

– Полагаю. Я не видел их, но должны быть. Может, у них есть какие-то C-123 Providers. Они похожи на 130-е, но меньше на две трети. Хотя все характеристики такие же.

– Думаю, завтра мы это узнаем, – ответил я. Затем я отправился сообщить Максу и батарейному сержанту, что теперь они сами по себе. Я даже не собирался им помогать. Я лишь сказал им, что только что погиб после того, как мог парашют не раскрылся, и теперь они должны сделать всё сами. Старший сержант батареи был довольно новым; пришло время взглянуть, насколько они созрели.

Что ж, на следующий день мы и узнали! В середине утра у расположения Компании Чарли показалась колонная пожертвованных нами полуторок. Я уже был здесь со своим снаряжением. Мы с Донованом с любопытством глядели на грузовики; казалось, что их не хватит для всех людей и их снаряжения. Их и не хватило. Мы загрузили всё, что влезло, и направились в дальний конец поля, где были развёрнуты гондурасские ВВС.

План состоял в том, что американские ВВС сбрасывают гондурасских десантников, а гондурасские ВВС сбрасывают Компанию Чарли. Предполагалось, что прыжок будет ещё до полудня, но всё шло очень медленно. Теперь было похоже, что он совершится в лучшем случае поздним вечером.

С момента, как остановились наши грузовики, всё становилось только хуже. Мы дошли до угла ряда ангаров и нашли свои самолёты. Нет, гондурашки не использовали C-130. Нет, они не использовали C-123. Гордостью Гондурасского воздушно-транспортного флота были четыре сияющих C-47! Должно быть, мы отдали их им сразу после Второй Мировой.