Рокси Айнол – Серая воронка (страница 1)
Рокси Айнол
Серая воронка
Часть 1. Детство
Глава 1. Крыша
Лето 1930 года выдалось знойным. В старой деревне, на пыльной дороге, в глубоких колеях ещё стояла вчерашняя дождевая вода — тёмная, с холодным отсветом неба. Вокруг, лениво поводя хвостами, бродила скотина, будто и она подчинялась тягучему ритму жары. Воздух, плотный и тёплый, был пропитан насквозь: пахло сеном, парным молоком и горькой полынью с полей.
По этой дороге, взбивая босыми пятками сухую пыль, неслись двое мальчишек. Обоим по десять. Рубахи взмокли от пота и прилипали к спине.
— Андрюха, не догонишь!
— Ща догоню!
Он догнал. Они кубарем покатились в придорожную траву, зашлись звонким хохотом, толкаясь и брыкаясь. А когда силы иссякли, забрались на самую вершину старого дома — туда, откуда видно всё: и изгиб реки, и поля, уходящие к горизонту, и край неба, где начинаются облака.
— Слушай, — Андрей сорвал травинку, задумчиво пожевал горьковатый кончик. — Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?
Максим, не отрываясь, смотрел в выцветшее небо. Там плыло облако, похожее на парусный корабль.
— Моряком, — выдохнул он мечтательно. — Уплыву далеко-далеко. Там, говорят, пальмы, море синее-синее, волны — выше дома! А ты?
— Я? — Андрей пожал плечами, разглядывая муравья, ползущего по щепке. — Наверное, как отец. Трактор водить. Поле пахать.
— Тебе самому-то нравится? — Максим приподнялся на локте, вглядываясь в лицо друга. — А то мой батя твердит: «Будешь на ферме горбатиться, как я». А я не хочу. Я хочу... ну, большего, понимаешь?
— Понимаю, — кивнул Андрей, но в голосе его не было тоски. — Но мне тут привычно. Дом, мамка, обед горячий... Не знаю. Наверное, я домосед.
— А давай вместе! — глаза Макса вспыхнули. — Поплывём на корабле! Ты и я! Вдвоём!
Андрей посмотрел на друга. Помедлил. Потом улыбнулся широко, по-детски.
— Давай.
Они стукнулись кулаками. Солнце уже клонилось к закату, тени от деревьев вытянулись и стали длинными, прохладными.
— Ой, темнеет, — спохватился Макс. — Мне мамка наказывала ночью не гулять. Погнали!
Он ловко соскользнул с крыши. Топот босых ног внизу — и вот он уже на земле, нетерпеливо машет рукой:
— Давай быстрее!
Андрей начал спускаться. Старая, рассохшаяся лестница жалобно скрипела под ногами. Он поставил ногу на ступеньку — и вдруг с ужасом почувствовал, как она подаётся под ним.
— Макс! — крик оборвал вечернюю тишину.
Лестница кренилась, медленно и неумолимо заваливаясь в сторону.
Макс замер внизу, задрав голову. Он видел, как друг летит вниз вместе с грохочущими перекладинами, и оцепенел от ужаса.
— Андрей!
И в этот миг — резкий, хриплый, оглушительный кар! Он раздался откуда-то сверху, с конька крыши.
Лестница замерла в воздухе, в самой нижней точке падения. Одна бесконечная секунда. Две.
А потом, медленно, словно подхваченная чьей-то невидимой силой, она стала возвращаться на место, вставая ровно, как стояла сто лет.
Андрей спрыгнул на землю. Колени дрожали, сердце колотилось где-то в горле. Он поднял взгляд.
На крыше сидел ворон. Чёрный, как сама ночь. Глаза его горели алым. Он смотрел вниз не мигая.
— Ты видел? — выдохнул Андрей побелевшими губами.
— Видел, — прошептал Макс. — Это она... она спасла тебя?
Ворон каркнул ещё раз, громко и властно, расправил крылья и взмыл в тёмное, наливающееся звёздами небо.
— Пошли, — Макс схватил друга за руку. — Пошли скорее...
Они побежали домой, не оглядываясь.
---
Глава 2. Материнский ужин
Нина Николаевна стояла у печи, не оборачиваясь. Голос у неё был сухой, как прошлогодняя трава:
— Наконец-то явился. Я уж думала, ты решил в лесу заночевать.
Андрей на ходу отряхивал штаны:
— Мам, ну что ты сразу... Я заигрался у пруда. Макс мяч новый принёс.
Нина повернулась, вытирая руки о передник:
— «Заигрался»... Я весь день в поле спину гнула. Думала: приду — сын поможет. А он по лужам скачет. Ты на себя глянь: колени в кровь, рубаха из портов лезет.
— Прости, мам. Я сейчас воды принесу, дров наколю.
— Садись уж, помощник. — Нина кивнула на стол. — Еда ледяная. Картошка как камень.
Андрей подсел к столу, потянулся к картошке:
— Да мне и холодная в радость. Твоя картошка самая вкусная.
Нина вздохнула, подошла и положила руку ему на плечо. Ладонь шершавая, мозолистая.
— Ешь уж. Ишь, раскраснелся... Игрок. — Она поправила ему вихры. — А то одни кости остались.
За окном, в сгустившейся темноте, на голой ветке старой яблони сидел ворон. Не шевелился. Только глаза поблёскивали.
— Мам, — спросил Андрей, глядя в тарелку. — А тятька когда вернётся?
Нина резко отвернулась к печи:
— Когда надо будет, тогда и вернётся. Ешь давай.
Ворон за окном каркнул тихо, почти неслышно. И, сорвавшись с ветки, растаял в ночи.
---
Глава 3. Рассказ матери
Макс влетел в избу, запыхавшийся, глаза горят:
— Мам, честное слово, я никогда в жизни ничего такого не видел! Андрей залез на лестницу, а она — хрусь! — и сломалась! Он вцепился в край, думал, упадёт. И тут, откуда ни возьмись, ворон! Чёрный, глазищи красные! Каркнул — и лестница на место встала!
Лена Афанасьева, его мать, поставила чугунок на стол:
— Господи помилуй... Разве ж птица на такое способна? Болтун ты этакий.
— Да не придумал я! — Макс даже подпрыгнул. — Я сам видел!
В этот миг дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял отец.
— Опять про море сказки плетёшь? — голос его был груб. — Опять у воды ошивались?
Макс сжался: