Роксана Миллер – Проверка на реальность (страница 8)
Level 4
Я выбралась из кровати около полудня, приготовила бутерброды с сыром, украсила каждый кружочком помидора и уселась на подоконник. Небо за окном было идеально голубым без единого облачка и настолько ярким, что невозможно было смотреть. Мы с Мией условились встретиться через полчаса, так что я наскоро поела, оделась полегче и пулей вылетела из дома. Разбор заказов подождёт и на этот раз.
Я живу в небольшом городке, название которого, тем не менее, у многих на слуху. Здесь соседствуют старинные двухэтажные дома и панельки, мосты и лестницы, лесопарки и готические постройки ушедших времён. Город-лабиринт, город-нагромождение, закрученный переходами и тайными тропами.
Улицы испещрены трамвайными путями, словно лист дерева прожилками. Старые, дребезжащие, они до сих пор возят пассажиров, хотя некоторыми маршрутами уже давно никто не пользуется. Так и катаются совершенно пустые трамваи – в основном это те, что выезжают за черту города и лениво ползут вдоль неё, позволяя пассажиру насладиться сочетанием серых недостроенных коробок и неба, просачивающегося в пустые квадраты так и не застеклённых окон.
Если попадёте в мой город, обязательно покатайтесь на трамваях. Желательно, по всем маршрутам, по которым только сможете.
Мы с Мией встретились на нашем обычном месте – у озера в центральном парке. Она ждала у воды, прижимая к боку сумку с художественными принадлежностями. У нас намечалось что-то вроде творческой вылазки.
– Ты опять опоздала! – надулась она.
Я достала из рюкзака заготовленное для такого случая шоколадное яйцо и перебросила его подруге.
– Ах ты ж… – Мия закатила глаза и скорчила смешную гримасу. – Прощаю.
Мы побрели вглубь парка, в секретное место. Там, за заброшенной церковью, притаился садик, про который, судя по его чистоте, никто не знал. Протиснувшись между ржавеющих прутьев забора и прокравшись пару метров через кусты, мы повалились на нашу излюбленную поляну прямо у раскрошенных ступенек. Мия достала из сумки небольшой мольберт и принялась его раскладывать у себя на коленях, придирчиво оглядываясь по сторонам.
– Выбираешь вид получше? – спросила я.
– Свет, – ответила она, щурясь куда-то вверх. – С видом уже определилась.
Я расположилась на траве и достала ручку и блокнот, в который записываю всё, что приходит в голову, в том числе заметки по научным проектам. Никогда не знаешь, когда осенит, особенно когда дело касается когнитивной лингвистики. Не такая уж я и лентяйка: могу бесконечно прогуливать политологию и физру, но мне искренне нравится изучать, как люди думают и строят реальность с помощью языка. Предстояла обширная работа над очередной статьёй – в каком-то смысле это тоже творчество. Вслед за блокнотом я вытащила колонку и включила заранее собранный совместными усилиями плейлист. Вот теперь идеально.
Время шло незаметно. Иногда я косилась на Мию, гадая, что она там рисует, но по большей части мои мысли были погружены в работу.
– Про что пишешь? – её голос раздался внезапно, выдернув меня из раздумий. Мия отложила мольберт и бродила вокруг, заразительно потягиваясь.
– Тебе интересно? Ты же не любишь такое.
– Если тебе нравится, то может быть, я тоже могу втянуться, – она плюхнулась рядом и принялась выжидающе смотреть.
Я вздохнула, перелистывая исписанные странички.
– На самом деле меня понесло не туда. Такое вряд ли примут, так что конкретно эти заметки, скорее всего, пойдут в стол.
– Заинтриговала. Там что-то запрещённое? Оу-у-у… – она поморщилась, увидев знакомые термины. Мия не в ладах со специальностью, на которой учится. Её особо не спрашивали, когда экстренно переводили в наш универ – где было место, туда и взяли. Сама Мия твёрдо намеревалась стать художницей, и даже эскиз для своей татуировки (спустя время мне наконец удалось её рассмотреть – это была тонкая терновая ветка, начинающаяся чуть выше локтя и спиралью обвивающая руку до запястья) она нарисовала сама.
– «То, что мы считаем своей реальностью – не более, чем один из миллиардов переводов единственной оригинальной истории, – взгляд Мии стал даже более сосредоточенным, чем когда она смотрела в настоящие учебники. – Каждый отдельно взятый человек читает мир на своём собственном языке, интерпретируя объекты, атрибуты и события посредством сравнения со сложившейся в его сознании и подсознании личной системой символов». Не очень научно, если честно. Но мне нравится.
– Это должна быть статья про туннели реальности, – смутилась я, отбирая у неё блокнот. – Как люди кодируют окружающий мир при помощи языка и у каждого получается что-то своё и ни на кого не похожее. Метафоры, сигналы, символы. Кстати, искусство – тоже своего рода система кодирования, но это уже не моя тема. А тебе может быть интересно.
Мия задумчиво закивала.
– Спасибо за наводку. Заинтересовала.
– Это я ещё не старалась, – самодовольно протянула я. – Теперь ты.
– Что я?
– Показывай давай, что нарисовала.
Мия заговорщически улыбнулась и потянулась к мольберту.
– Похоже?
– Вау, – только и смогла сказать я.
С холста на меня смотрели мои собственные глаза. Кажется, даже отражение в зеркале не было похоже на меня в той же степени, что этот портрет. Я любовалась игрой широких мазков и солнечных бликов и не верила, что лично знаю человека, который смог сотворить такое чудо.
– Мия, это…
– Ну же, хвали меня, – рассмеялась она.
– Делай что хочешь, но я заберу это себе домой.
– Заберёшь, но только после того, как я закончу. Тут ещё кучу всего доработать надо. Это моя благодарность.
Я, хлебнувшая в этот момент прохладного зелёного чая из термоса, поперхнулась.
– Какое добро я уже успела натворить?
– Такое. Спасибо, что ты рядом с самого начала. Конечно, выбора у тебя особо не было, но…
– Выбор всегда есть, – улыбнулась я. Отшучиваться расхотелось. – Я просто сделала правильный.
Мия засияла.
– Подсказываешь вероятности, спасаешь от панических атак, занимаешь денег до стипендии, показываешь крутые места в городе. Если это твой выбор, то ты настоящий ангел-хранитель!
– Так меня ещё не называли, – я гордо выпрямилась и подняла подбородок, примеряя воображаемый нимб. – Хотя ангелы – тоже идеи. Так что может, ты и права.
Мы покатились со смеху, абсолютно беспричинного. Это смех того рода, когда веселит и радует одно лишь присутствие человека рядом. И кажется, что ещё целое лето впереди, хотя на дворе уже август.
– Ты как-то раз сказала, что чем больше идея воплощена в Мире-0, тем она сильнее. Так что я решила внести свою скромную лепту.
– Скромную, как же, – я снова опустила глаза на холст. – Притворяешься ты так себе.
Так хочется рассказать ей, как я благодарна за всё на свете, особенно за то, что она вытащила меня из-под того самого стекла и заставила почувствовать себя нужной и причастной, но я почему-то теряюсь, как и всегда. Кажется, выражению чувств мне ещё учиться и учиться. С действиями проще.
Мы посидели в тишине несколько минут. Портрет перекочевал обратно к Мие на колени, и она снова погрузилась в работу.
– Как думаешь, что написано в оригинале? – внезапно спросила она, не отрываясь от холста.
Я вздрогнула от неожиданности, не сразу поняв о чём речь, а спустя пару секунд в голове нарисовался образ Кода с его строчками, пронизывающими нас, заросший сад, церковь с покосившимся крестом и всё на этом свете. Я поджала губы и вздохнула.
– Я не знаю, как это будет на человеческом. Но если будешь расширять свой туннель реальности и не позволять ему становиться тесным коконом, то сама узнаешь.
– А как это делается?
– Для начала я покажу тебе новое арт-кафе, а пойдём мы туда в обход через новую дорогу, – объявила я. – Мы ещё никогда не ходили через тот район. Тебе понравится.
Кафе располагалось в богом забытом переулке, что делало его ещё привлекательнее. Вдоволь поглазев на странные скульптуры, напоминающие человеческие туловища с прорастающими сквозь них ветвями деревьев, мы устроились за столиком в углу. Мы решили начать с местного кофе. Я выбрала с перцем чили. Напиток оказался на редкость хорош.
Я ощутила на себе чей-то взгляд и принялась незаметно изучать посетителей. Волна внимания исходила от расположившегося за стойкой мужчины в аккуратном сером костюме. Внешность абсолютно непримечательная, глазу зацепиться не за что. Среднестатистический молодой человек. Настолько среднестатистический, что создавалось впечатление, что это он нарочно такой.