Роксана Миллер – Проверка на реальность (страница 21)
– Они в Хосписе, дорогая. Здесь все умирают. Считай, что помогала людям доживать их последние дни.
– От чего?..
Мастер пожал плечами.
– Это довольно философский вопрос, Коллегия до сих пор иногда об этом спорит. Кто-то говорит, что от предельной дозы Шума, несовместимой с сохранением рассудка. Кто-то считает, что это перегрузка. Кто-то называет это всё информационным самоубийством – учитывая, как рьяно пациенты стремились утонуть в эфире, это справедливо. Мнения расходятся, как видишь. Но не расстраивайся, они умирают не из-за тебя. Ты видишь их уже в плачевном состоянии. Если этих людей не заберём мы, то дело дойдёт до острого психоза. Сколько им останется жить в таком состоянии – вопрос времени и того, будет ли у них кто-то, кто мог бы за ними присматривать. Наедине с собой у них нет шансов, отрыв от реальности слишком силён.
– Да что это за причины такие? Неужели ничего нельзя сделать?
– Ничего.
– Да как же…
У меня всё хуже получается контролировать электричество внутри тела. Руки трясутся так, будто я алкоголик с тридцатилетним стажем. Кажется, до взрыва остались считаные минуты.
– Это всё хорошо, – выдохнула я. – Прекрасно. Замечательно. Теперь я знаю правду. Очень здорово.
Белые огоньки смотрели на меня с недоумением.
– На хрена вы вообще ко мне полезли?! – прокричала я, глядя прямо в них.
– Ты помнишь, с чего начинала?
– Это невозможно, – я истерически хихикнула. – То есть, я не помогала людям и миру, а просто убирала из эфира тех, на кого вы указывали?
– Вспомни, с чего начинала, – настойчиво повторил Мастер. – Холодное или огнестрельное?
Нет-нет-нет-нет-нет-нет.
Я зажмурилась, пытаясь проснуться.
Level 0.1
Я брела по мокрому асфальту среди невзрачных одноэтажных домов, сунув руки в карманы и рассеянно глядя перед собой. В небе перекатывались серые облака, но дождя не предвиделось. А если он все-таки пойдёт, здесь это, скорее всего, не почувствуется.
Интересно, если бы мы расстались пораньше, этого бы не произошло? Остался бы он в живых тогда?
«А как бы ты тогда получала веру?», – заметил мерзкий голос, таившийся внутри и появляющийся в особых случаях: когда срочно надо уведомить, что у тебя не всё так безоблачно, как ты пытаешься доказать себе и миру.
– Не нужна мне его вера такой ценой, – ответила я в никуда.
В мокром асфальте отражались тучи, и создавалось впечатление, что я иду по небу. Даже голова немного закружилась при виде собственных туфель, топчущих рваные светло-серые облака.
Я закрыла глаза, но улица никуда не исчезла. Никогда, кстати, раньше не замечала, получается ли здесь моргать.
Куда я вообще иду? В моём распоряжении любые направления, а я застыла посреди дороги, в очередной раз терзаемая неуместным приступом вины.
Вместо того, чтобы сломя голову бросаться в манящую неизвестность эфира, я думаю о том, что больше всего я бы сейчас хотела попросить прощения. За то, что я натворила, прощения не просят, главным образом потому, что не у кого. Если только тот, перед кем ты провинился, не остался в одном из таких же пустых дождливых миров. Впрочем, хочется верить, что ему повезло гораздо больше. Если мёртвым вообще везёт.
«Ну разумеется, ты извинишься, и всё сразу же придёт в норму», – язвительный голос не заставил себя долго ждать.
– Я не рассчитываю ни на какую норму. Я просто хочу отпустить всё это, – терпеливо пояснила я пустоте.
«Тебе действительно есть дело? Даже на похороны не пришла».
– Оставь меня в покое! – выкрикнула я в холодное небо. Оно, разумеется, не ответило. Я постояла, вглядываясь в бегущие по нему серые завитки, а затем двинулась дальше, стараясь переключиться на тихое фоновое жужжание, благо оно вещало куда более интересные вещи. И по мере того, как эти вещи доходили до моего мозга, я понимала, что знала их всегда.
Кажется, дождь всё-таки пошел. Как ни странно, я прекрасно ощущаю тёплые капли, бьющие по макушке, падающие за воротник, стекающие по лицу. Какая потрясающая детализация… Я вытянула руку перед собой и принялась её разглядывать, оценивая качество изображения, будто на экране нового телевизора.
Несмотря на то, что у меня есть веский повод, я до сих пор не верю в смерть. Что если его возможно разыскать? Как там говорилось в одной из этих трансляций – настроиться на частоту? А что такое частота?
Я крепко зажмурилась и ощутила колебания атмосферы облака, будто воздух стал водой и легко-легко колыхался. В этой прозрачной толще я принялась мысленно выводить осенние вечера, прогулки, нескончаемые разговоры и прочие простые человеческие радости, которыми могла бы наслаждаться обыкновенная живая идея вроде меня.
– Чего ты добиваешься?
Колебания пропали, прекратился и дождь. Я развернулась на голос, но никого не увидела. В полном недоумении я простояла минуты две, вращая глазами в поисках того, кто нарушил моё уединение.
– Ты ищешь не там. И совершенно не то.
– А где следовало бы? И что? – спросила я, ощущая себя полной дурой.
– То, что ты ищешь, не стоит возвращать, – отозвался низкий женский голос с механическими интонациями.
– Кто здесь?
– Свои, – насмешливо произнёс голос. Он звучал отовсюду, будто принадлежал всей локации. – С мёртвыми вообще лучше не связываться, особенно если ты – причина их смерти. Да и ворошение своих проступков и лишние переживания не принесут тебе никакой практической пользы, скорее наоборот.
– Уж извините, – почему-то я решила обратиться к голосу на «вы». – Но по моей вине случилось нечто ужасное. Я не могу просто так взять и выбросить это из головы, вычеркнуть, будто этого никогда не было!
– Никто и не заставляет немедленно выписывать себе индульгенцию. Страдай на здоровье. Но разве тебе не хочется загладить свою вину?
– Это шутка? – спросила я с горечью. – Что тут можно загладить?
– Сделать так, чтобы подобного больше не случалось.
– Ну и как же?
– Используя свою природу на пользу Миру-0.
Я не выдержала и громко и от души рассмеялась, вообразив всю нелепую эпичность собственного приношения пользы миру.
– Я этой своей природой человека убила, – сказала я, резко прекратив смеяться. – Может, хватит?
– Иди вперёд, – бесстрастно продолжил голос. – Здесь вот-вот кое-что начнётся.
Локацию потряс грохот, и я едва успела упасть на землю и рефлекторно прикрыть голову руками – хоть это всё и сон, но получить осколком кирпича в лицо не хотелось.
– Что ещё за… – щурясь от пыли, я вглядывалась в горизонт, пытаясь понять, что заставило дом ни с того ни с сего взлететь на воздух.
Ничего примечательного вдалеке не происходило. Тусклое солнце пыталось пробиться через завесу пыли. Подумать только, здесь даже солнце серое. Отряхиваясь, я подошла ближе к дымившимся остаткам дома. В опалённых балках и кусках стен не было ни намёка на то, что могло спровоцировать взрыв.
Что-то дрогнуло под ногами. Я поспешила покинуть руины и почти успела вовремя – взрывая засыпанный обломками пол, из-под земли вырвалась тень. Она со свистом принялась кружить вокруг того, что когда-то было домом, отбивая куски от и без того разрушенных стен. Я зачарованно глядела на неведомое существо, пока оно не нарезвилось и не плюхнулось метрах в пяти от меня. В движении оно было гораздо красивей. Сейчас передо мной стоял тощий мужик, на котором болтались мешковатые штаны и длинная футболка. Спутанные волосы спадали на лицо. Разрушитель поднял голову, стряхнул их, и я увидела изможденное лицо с впалыми щеками, иссохшейся кожей и тонкими, почти невидимыми губами. Глаза смотрели прямо на меня. В них бежали серые помехи, будто в телевизоре.
– Ты всегда узнаешь их по этим глазам, – донёсся до меня голос.
– Что с ним?
– Слишком много времени в эфире. Сюда бы подошла аналогия с радиацией.
– В каком смысле?!
– Их разум контактирует с тем, с чем в норме не должен. Практически все люди так или иначе соприкасались с материей Кода, из которой состоит всё в эфире. Но лишь некоторые понимают, куда попали и возвращаются специально, подвергая себя новому воздействию.