Роксана Миллер – Проверка на реальность (страница 16)
Level 6
Вот и живи теперь в вечном ожидании. Прошла неделя, однако мои спасители не подавали никаких признаков жизни. После произошедшего я решила некоторое время обойтись без охоты и просто нормально отоспаться. К сожалению, идея не может провалиться в пучину бессознательного и просто по-человечески поспать, потому что когда мы засыпаем, то автоматически подключаемся к случайному облаку в полностью осознанном состоянии духа. Но кошмары принялись донимать меня каждую ночь. Я не могу. Я больше так не могу.
– Послушай, это уже серьёзно, – сказала Мия, залпом выдувая стакан какой-то слабоалкогольной гадости. – И ты вообще ничего не можешь?
– Вообще, – с досадой ответила я и отпила из своего стакана с соком. – Вот бывает так, что во сне ты словно в банке с мёдом увяз, едва шевелишься. А здесь я вообще не имею контроля, куда уж там вытащить… У меня и тела-то нет, так, облачко энергии.
Мия глубоко вздохнула.
– Может, это воспоминания?
Я допила сок и уставилась в пустой стакан. Версия с воспоминаниями мне категорически не нравилась, но при этом казалась вполне допустимой. У меня нет доступа и к трети воспоминаний, когда-то принадлежавших старой личности, изначально обитавшей в теле, в которое я сейчас влила пол-литра вишнёвого сока. И кто знает, что может таиться в этой толще чужой памяти?
– Я не знаю. Я просто очень устала.
– Жесть, конечно.
Я исподлобья взглянула на неё. На мгновение в голосе Мии послышалось нечто чужое, похожее на обрывок белого шума в радиопередаче. На одно лишь мгновение.
– Так что ты планируешь с этими снами делать?
Я пожала плечами. Никаких планов у меня не было.
– Ждать новых серий. А как там девчонки, у которых мир нереальный?
Мия погрустнела и поджала губы, уголки которых слегка окрасились в цвет её напитка.
– Дана на днях паническую атаку словила. Залипала в телефон, увидела в ленте что-то не то и…
– В ленте? – хмыкнула я. – Что настолько жуткое можно увидеть в ленте?
– Не то чтобы жуткое, скорее неуютное. Фотки обычных мест, но в них что-то не так, а что – словами не объяснить. Во-первых, места эти пустые, неестественно пустые. Представь пустой торговый центр, например – место обыкновенное, но без людей ты его никогда не видишь, так? Или, допустим, подъезд, но на полу вода по колено. Или универ ночью – ты ведь в норме не бываешь здесь ночью. Похоже на пограничную зону между мирами: один элемент от «здесь», другой от «не здесь». Плюс атмосфера как на старой плёнке, освещение странное, будто оцифрованное воспоминание из детства. Ещё иногда и с подписью: «Просыпайся, мы ждём тебя дома». Знаешь такое?
Я отвела взгляд. Знакомый эффект. Мои маячки работают по тому же принципу.
– Угу…
– В живописи есть такой приём – изображать привычные места чересчур пустыми, строить композицию с неестественно широким открытым пространством. Выглядит необъяснимо дискомфортно.
– Но это же просто картинка.
– Вот именно. А теперь представь, что у Даны в голове, раз её закоротило с «просто картинки». Бедная, страшно было смотреть.
– Мия, – я испытующе посмотрела на подругу. – У тебя самой-то ведь больше не было таких эпизодов?
– Нет, не волнуйся. После того случая ни разу.
Я поёжилась, отгоняя воспоминания. Пару месяцев назад похожее случилось с Мией, только вот картинки из интернета, вроде как, были ни при чём. На концерте было не до них. Произошедшее вполне логично объяснялось толпой, мигающим светом, да бьющим по ушам и больно резонирующим с сердцем звуком. Не представляю, как мне удалось вернуть её в норму, но красные неоновые стены туалета и парализованное необъяснимым ужасом тело Мии в моих руках не выветрятся из памяти ещё очень долго.
– Не понимаю, как это работает. Дана уже несколько лет какими-то духовными штуками занимается, я не вникала, какими конкретно, – Мия предпочла сменить тему. – Даже на какие-то ретриты ездила, на Бали вроде. С одной стороны, я ко всему этому скептически отношусь, но с другой, у неё всегда была прочная кукуха. Только в последнее время накрывает.
– Очень оригинально, – от одного упоминания «волшебного острова, исполняющего все мечты» захотелось закатить глаза как можно выше. – Она не в секте, надеюсь?
– Да вроде нет. Хотя сейчас уже не разберёшь, что секта, а что нет. Кругом все эти тонкие материи, трансформации да просветление в маскирующих недостатки фильтрах. Странно всё смешалось.
Я думала примерно о том же. А ещё о том, как скоро встречу Дану в своих личных сообщениях.
– Ты здесь? – донёсся до меня голос подруги.
– Угу.
– Кажется, есть ещё что-то. Расскажешь?
– Да я всё рассказала, в общем-то.
Мия нарочито громко вздохнула.
– Я не претендую на твоё священное право сидеть в своей раковине, но и не могу не напомнить, что со мной можно делиться чем угодно. Я же вижу, что эти кошмары – лишь верхушка айсберга. У тебя на лице всё написано.
Если бы она только знала, сколько всего я хочу ей рассказать. Про Матвея, про одиночество пришельца, про то, как мне хочется найти тех, по чьей воле я появилась на свет, или хотя бы таких же, как я… Но на самые глубокие и потаённые переживания будто поставили пароль. Удивляюсь, что вообще удалось рассказать ей, что я идея.
– Ничего там не написано.
– Это ты так думаешь. А мне обидно. Я-то тебе круглые сутки по ушам езжу, а ты если хотя бы раз в год что-то расскажешь, то уже сенсация. Учитывая, как тебе бывает опасно. Я ещё и к родителям, как назло уезжаю в конце недели…
– Надолго?
– До конца каникул. Ты хоть звони мне, ладно?
– И ты мне.
Новость меня не обрадовала. Хоть Мия и справедливо негодовала на мою молчаливость, один факт её присутствия рядом делал мою жизнь в разы лучше. А упоминание родителей подняло внутри волну непонятного раздражения, за которое мне тут же стало стыдно. Я не должна так думать, это некрасиво и глупо, но воображение было не остановить: Мия с мамой и папой жарят шашлыки во дворе своего загородного домика у моря, вечером к ним приходят бабушка с дедушкой и пара друзей семьи, все разговаривают, смеются, играют в игры… Вместе.
Простая, хорошая жизнь, которой у меня никогда не будет.
– Ешь, это твоя половина.
– Я наелась, помогай.
– Я тоже наелась.
Наша любимая забегаловка уже почти опустела, а я всё собиралась с мыслями. Давай, Рау. Начни с происшествия последних дней. Невысказанное настойчиво рвалось наружу, но при этом стоило набраться воли и открыть рот, как голосовые связки отказывались работать, а мозг не желал составлять хоть сколько-либо осмысленные предложения. Это начинало порядком раздражать. Я отключила всевозможные речевые намерения, словно лампу, и пока сознание металось в темноте, бросила:
– Тут неделю назад случилось кое-что.
Над нашими головами раздался хлопок, и на стол посыпались искры и тонкие осколки стекла. От неожиданности мы синхронно подскочили на стульях.
– Вот блин! – воскликнула Мия и принялась вытряхивать из волос крошечные блестящие осколки.
К нам уже спешила официантка. Суетливо извиняясь, она собрала стекло салфеткой и осведомившись, не хотим ли мы пересесть и заказать что-нибудь ещё, удалилась с чувством выполненного долга.
Прищурившись, я смотрела на рванувшую лампочку.
– Ну просто по натуре победительница, – проворчала Мия, закончив вытряхивать стеклышки из волос. – Так что там случилось-то?
– А? Да так… Натолкнулась на одно странное место. Представляешь, еду себе в лифте, как обычно, и тут он резко тормозит, двери отваливаются, а там…
Есть вещи, которые просто не хотят, чтобы о них говорили.
Пора бы наконец вернуться к делам насущным, а то так недолго и форму растерять. Сегодня мы довольно поздно завершили наши праздношатания, так что когда я явилась домой, было уже немного за полночь. Меня встретил тёмный провал за порогом. Надо бы завести привычку оставлять какую-нибудь лампу перед уходом, а то даже как-то жутковато. Будто бы и правда за обычной дверью притаился космос. Я ввалилась внутрь, нащупала выключатель и с каким-то особым упоением принялась запирать дверь. Это, пожалуй, мой любимый каждодневный ритуал. Каждый заветный оборот ключа означает, что ты надёжно защищён от любых нежелательных вторжений извне, и ничто тебя больше не потревожит. Впереди ночь, вкусный ужин, книги, видеоигры, охота и ничего лишнего.