Рокиа – Опьяненная любовью (страница 64)

Я ведь тоже хотела сделать это. Я тоже хотела сжать его руку вот так…

Рантал зовет медсестру, и они, как и каждый раз, сверяют оставшиеся медикаменты и обсуждают схему лечения. Процедура уже отточена до автоматизма: анализ крови, антибиотик, обезболивающее и мониторинг. Проблема лишь в том, что лекарства на исходе, лаборатории завалены неисследованными анализами, а люди продолжают заражаться.

— Мы сделаем всё возможное, не волнуйтесь. — Рантал бросает на отца полный уверенности взгляд, объясняет план терапии и правила, которые тот должен соблюдать, находясь внутри барака.

Тот кивает в благоговейном молчании, пока я теряюсь, изучая его черты и заново запечатлевая их в памяти. Всматриваюсь в то, как щетина колется на его щеках, любуюсь этими радужками цвета неба и беспорядком, с каким седые пряди рассыпаются по каштановым волосам. Он точь-в-точь как мой папа. Сжимаю кулаки, тело дрожит, пока я подавляю дикий инстинкт броситься в его объятия, почувствовать его прикосновение и раствориться в его запахе.

Он переводит взгляд на меня, заставая врасплох. В его глазах нет ни чувств, ни искры узнавания. Для него я чужая. Он не подозревает, что в другой жизни приходится мне отцом, он даже отдаленно не может помыслить ничего подобного. Наши взгляды сталкиваются, и я перестаю слышать звуки вокруг, пока ладонь Рантала мягко не касается моего плеча.

— На тебе лица нет. Ты уверена, что сможешь остаться? Ты работаешь неделю без продыху и почти ничего не ешь. Милая барышня, если ты продолжишь в том же духе, я буду вынужден вызвать Придворную даму, чтобы тебя вернули во дворец.

Качаю головой, выдавливая натянутую улыбку:

— Я в порядке, правда.

Он сомневающе кивает, отворачивается и, что-то бормоча под нос, направляется к следующему больному. Вздыхаю, прикладываю ладонь ко второму лбу. Мне нужен глоток воздуха, нужно выйти отсюда и подышать.

— Простите?

Голос папы заставляет меня замереть, затаив дыхание. Оборачиваюсь, и его глаза выжидающе смотрят на меня.

— Мне ведь нужно надеть маску, верно? Я забыл свою дома, не могли бы вы одолжить мне одну на время?

Киваю, не в силах вымолвить ни слова. Подхожу к коробке за углом и беру упаковку. Открываю её, достаю маску и протягиваю ему, избегая встречаться взглядами. «Нужно уходить». Но когда я собираюсь повернуться в противоположную сторону, его слова намертво парализуют мою душу.

— Спасибо, Лавиния.

Лавиния.

Приоткрываю рот, глаза мгновенно превращаются в обитель для моря слез, которые я больше не могу сдерживать. Они хлынули прямо под его испуганным взглядом.

Он только что назвал меня по имени.

Я… он… он назвал меня.

Он натягивает маску на лицо, обеспокоенно хмуря брови.

— Я слышал, как доктор назвал вас так минуту назад. Я ошибся?

Вопрос повисает в пустоте. Я лечу к выходу, срываю маску и глубоко вдыхаю. Щеки расчерчены слезами, а сердце затоплено лавиной эмоций, которая накрывает меня с головой.

Я всегда спала и видела тот миг, когда наконец снова его встречу, тот миг, когда он вернется домой ко мне.

Превратившись в сплошной комок дрожи, я бреду к уединенному углу, скрытому от снующих вокруг королевских гвардейцев, утопающему в зелени деревьев. В этих краях засуха еще не проявилась так, как на приграничных территориях, здесь нет возделываемых полей — только дикие леса.

Я углубляюсь между стволами, иду вперед, пока шумы, доносящиеся от бараков, не стихают окончательно. Мышцы ног горят, умоляя о передышке, но я бегу как можно дальше.

Щебет птиц и стрекот сверчков — единственные звуки вокруг; шелест ветра ласкает мокрые щеки, вытираю их ладонью. Сажусь, прислонившись спиной к стволу дерева, подтягиваю ноги к животу и утыкаюсь лбом в колени.

Позволяю тяжести, что давит на грудь, вырваться наружу; рана, которую я так долго прятала, раскрывается и жжет, словно кровоточащий рваный разрез. Плачу, и мое дыхание прерывается частыми, лихорадочными всхлипами.

«Папа любит тебя. Ты ведь знаешь это, правда?»

Я знаю.

Теряю счет времени.

Не знаю, сколько часов прошло, но небо начинает темнеть, и я понимаю, что пора возвращаться в барак. Солнце исчезает за горизонтом. Не хочу, чтобы Рантал волновался, я действительно рискую тем, что меня отошлют во дворец, а это последнее, что мне сейчас нужно.

Иду с опущенной головой, волоча ноги, желудок пуст. Я предпочитаю смотреть на лицо человека, который должен быть моим отцом, чем на лицо…

Артура.

Земля содрогается. Испуганно вскидываю голову — вокруг меня всё ходит ходуном с бешеной силой. Вцепляюсь в дерево и замираю на месте, не в силах сдвинуться.

Это землетрясение?

Кажется, будто мир переворачивается вверх дном, пугающий гул бьет по барабанным перепонкам. Под моими ногами почва осыпается с пугающей скоростью. Что за…

Я еще крепче обхватываю ствол руками, до крови царапая ладони о кору, но неумолимо сползаю вниз, лишенная всякого спасения. Равновесие потеряно, я рискую рухнуть в бездну, которая шаг за шагом разверзается прямо у моих ног.

— Помогите! — кричу я во всё горло.

Мне не следовало уходить так далеко.

Чем отчаяннее я пытаюсь удержаться на ногах, тем сильнее скольжу. Стискиваю челюсть и зажмуриваюсь. Пальцы соскальзывают со ствола, сила тяжести влечет меня назад, я вот-вот рухну навзничь. Оглушительный свист в ушах лишает чувств. Издаю крик ужаса, зависнув над пустотой.

Я молюсь лишь о том, чтобы этот кошмар поскорее закончился, прежде чем я сорвусь.

Наконец рокот стихает, и дрожь прекращается. Мне удается твердо встать на землю, хоть тело и колотит от страха. Что это сейчас было?

Моя одежда испачкана; провожу руками по рукавам и брюкам, стряхивая плотный слой пыли. Захожусь кашлем — должно быть, я успела её наглотаться.

Моргаю, зрение снова становится четким, ясным, и то, что предстает моему взору, повергает меня в шок. Сердце лихорадочно бьется в груди. Вокруг меня нет ни единого намека на зелень — всё иссушено и лишено жизни. Что бы здесь ни произошло, оно полностью выжгло растительность, иссушило деревья, оставив их голыми и мертвыми.

Пустыня, рожденная этой катастрофой, раскинулась на десятки метров вокруг. Встаю на ноги и иду в сторону барака. Надеюсь, с остальными всё в порядке. Тревога не дает мне стоять на месте, бегу изо всех сил, чувствуя, как дыхание обжигает горло.

Заметив вдали гвардейцев, я облегченно улыбаюсь. Почти на месте. Но чем ближе я подхожу, тем отчетливее вижу, что на них нет ни царапины, ни единого следа от недавнего подземного толчка. Вокруг них природа осталась прежней, деревья целы и невредимы.

Они смотрят на меня, округлив глаза, на их лицах застыло полное замешательство. Выстраиваются в шеренгу передо мной, но никто не решается приблизиться. Нас разделяют считанные метры, но когда я пытаюсь дойти до них, то с силой бьюсь обо что-то, что отбрасывает меня назад.

— Эй… там девчонка! — выкрикивает один из них.

Прижимаю ладонь к ушибленному носу. Что… что это было?

Делаю шаг вперед, снова пытаюсь подойти и натыкаюсь на что-то невидимое, но при этом твердое, как каменная стена. На ощупь оно напоминает стекло…

— Что ты там делаешь? — кричат они мне издалека.

Словно они знают что-то, чего я не понимаю.

— Я из группы дворцовых волонтеров, вышла глотнуть свежего воздуха и… вы разве не почувствовали землетрясение?

Они переглядываются на мгновение, и знаки, которыми они обмениваются, не сулят мне ничего хорошего. Прижимаю ладонь перед собой — ощущение такое, будто я касаюсь прозрачной ледяной пластины. Потрясенно приоткрываю рот.

— Что это значит? — шепчу я.

— Не волнуйся, мы попробуем тебя вытащить.

Тревога удушающим узлом стягивает горло.

— Вытащить откуда, конкретно? — едва не кричу я.

Гвардеец, который говорил со мной, снимает фуражку, чешет затылок и обращается ко мне уже с большим сочувствием:

— Только что был небольшой толчок, мы вышли проверить периметр, и тут возник этот невидимый барьер. Он отрезал весь лес от города. Мы не можем его преодолеть.

Что… возник барьер?

Парень продолжает что-то говорить, но мой мозг застыл на фразе: «Мы не можем его преодолеть».

Что это значит? Мне придется остаться здесь, отрезанной от всех, на этой бесплодной, мертвой земле? Запускаю пальцы в волосы.

Гвардеец жестом велит мне отойти назад и перезаряжает пистолет. Смещаюсь в сторону и наблюдаю, как он прицеливается и стреляет, но пуля просто растворяется в пустоте. Словно барьер способен испепелить свинец. Поверить не могу своим глазам.

— Мне конец.

Опускаюсь на землю. Вдали замечаю Рантала, который ковыляет к солдатам. Его маска сдвинута на подбородок.