Рокиа – Опьяненная любовью (страница 22)

— Я никогда не смогла бы жить в другом месте. Что это за вопрос?

— Что бы ты делала? — настаивает он.

— Ничего. Я бы ничего не делала, потому что я не сдвинусь с места, как не сдвигалась годами.

— Ни за что на свете?

— Ни за что на свете, — подтверждаю я. Почему он так настаивает?

— Теперь я: ты чувствуешь вину за то, что ты со мной сделал?

Я внимательно слежу за ним, пытаюсь расшифровать реакцию. Хочу понять, что скрывает его разум, какие мысли он мне не открывает, почему он стал совсем другим человеком. Хочу понять, почему он даже не попытался оправдаться. Будто он не хочет быть прощенным.

Он не встречается со мной взглядом, тянется к бокалу и, прежде чем я успеваю хоть слово сказать, выпивает его залпом.

Я приоткрываю рот. Не могу поверить. Какого черта с ним происходит? Он не чувствует вины? Он бросил меня как ни в чем не, бывало, оставив письмо… точь-в-точь… как папа. Сжимаю кулаки, глубоко выдыхая. Не нужно было мне садиться с ним, совсем не нужно было.

— Моя очередь. — Его голос охрип. — Ты меня ненавидишь?

Я тянусь к бутылке, наполняю бокал и пью. Артур молчит, не выказывая никакой реакции. Что такое? Разочарован тем, что я не ответила, прямо как ты?

— А ты… ты меня ненавидишь? — рискнула я.

— Это был мой вопрос.

— И что? Я не могу задать его тебе в ответ? — Опираюсь руками о стол, приближая лицо к его лицу. Артур отводит взгляд. — Ты меня ненавидишь, Артур? — повторяю я.

Он молчит. Это заставляет меня затаить дыхание на бесконечные секунды, которые кажутся минутами.

— Да, я тебя ненавижу. — Тон решительный, без тени сомнения. Его взгляд прикован к бутылке, он не смеет поднять его на меня.

Удар по лицу был бы менее болезненным. Ненавидит меня. За что? Почему? Что я ему сделала? У него даже нет смелости смотреть мне в лицо, когда он это говорит. Нет даже порядочности объясниться. К чему эта ложь? Я должна поверить, что он меня ненавидит вот так… ни с того ни с сего? Какой в этом смысл?

Беру бутылку, выливаю остатки в свой бокал, подношу к губам и выпиваю залпом.

— Если бы была возможность вернуть сюда твоего отца, чем бы ты была готова пожертвовать?

И это — тот «гениальный» вопрос, который он выдает после слов о ненависти? Сдерживаю истерический смех.

— Всем, — шепчу я.

— Всем, — повторяет он. Слегка кивает головой, словно я только что подтвердила его догадку.

— К чему эти вопросы об отце?

— Чтобы понять.

— Что понять, Артур?

Впервые с момента возвращения он поднимает на меня взгляд и не отводит его. — Ошибаюсь ли я.

Что?

Он больше ничего не добавляет, забирается на диван и ложится. Закрывает глаза рукой, оставаясь в таком положении без дальнейших объяснений. Я ухожу в свою комнату; нервы натянуты, а вопросов стало еще больше. Что это значит? Закрываю за собой дверь и ложусь в постель.

Из всех возможных вариантов я никак не ожидала чего-то подобного. Никогда бы не подумала услышать от него, что он меня ненавидит; не ожидала увидеть его таким далеким, даже когда он совсем рядом. Я его не узнаю…

— Он меня ненавидит, — шепчу я сама себе. — Почему?

Неужели он правда меня ненавидит?

Тук-тук-тук.

Медленно открываю глаза. Я уснула? Бросаю быстрый взгляд на настенные часы напротив. Девять вечера.

Тук-тук-тук.

Кто-то стучит.

— Лавиния.

Голос Артура прямо за дверью зовет меня. Спускаюсь с кровати, подхожу к двери и открываю её. У него покрасневшие глаза; он смотрит на меня так, будто удивлен тому, что я действительно стою перед ним.

— Ты звал меня? — спрашиваю я, стараясь, чтобы в голосе не проскользнуло ни тени слабости.

— Мне нужно уйти.

Я хмурюсь. — Уйти? Там штормовое предупреждение, Артур. На улице настоящий потоп.

— Я просто хотел предупредить тебя, — шепчет он, прежде чем развернуться и исчезнуть из виду.

Иду за ним в гостиную. Он берет пальто, надевает ботинки и шарф. Он серьезно? Перевожу взгляд на столик и замечаю, что бутылка вина пуста. Он выпил её целиком.

— Артур, — вздыхаю я. — Тебе нельзя сейчас выходить.

— А я всё равно это сделаю.

— Куда ты собрался в такой шторм? Ты вообще слышишь, что говоришь?

Он идет к входной двери, поворачивает ключ в замке и распахивает её. Порыв ветра вперемешку с дождем тут же бьет мне в лицо. Похоже на настоящий буран. Он переступает порог, не добавив больше ни слова. Я бросаюсь к нему и хватаю за руку.

— Можно узнать, что на тебя нашло? Тебе нельзя выходить. Это опасно! — кричу я, стараясь перекрыть рокот грома.

Он убирает мою руку со своего предплечья и выходит. Он издевается надо мной? Ладно, пусть он отстраняется, пусть говорит, что ненавидит меня — пусть что угодно. Но нельзя позволять ему подвергать себя опасности в состоянии, когда он не может здраво мыслить.

Быстро хватаю куртку, натягиваю ботинки и беру зонт у входа. Запираю дверь перед выходом. Холод обжигает кончик носа; раскрываю зонт, но с трудом удерживаю его в руках. Ливень настолько неистовый, что я промокаю в мгновение ока. Бегу за силуэтом Артура, но чем сильнее я пытаюсь его догнать, тем быстрее он идет.

— Артур! — кричу я.

Он сворачивает на пустынную дорогу, переходит улицу не глядя, совершенно не заботясь о дожде, который пропитал его насквозь. Он словно под гипнозом: не слышит меня, не замедляется и не останавливается. Улицы пусты, вокруг ни тени машины. Мы — единственные безумцы, вышедшие в такой шторм.

Он сворачивает за угол и исчезает из виду. Бегу изо всех сил, ищу его взглядом, но его нигде нет. Куда он делся? Дыхание сбито, волосы мокрые, руки ледяные, а губы становятся всё синее. В таком темпе я просто свалюсь с болезнью.

Если бы я только знала, куда он забив…

Прищуриваюсь. Это шутка такая? Подбегаю ближе. Артур стоит на городском мосту — том самом, что соединяет две главные дороги и возвышается над рекой. Тот же мост, с которого я спрыгнула в день нашего знакомства. Он балансирует на парапете, стоит без тени страха, раскинув руки, с отсутствующим выражением лица. Прижимаю руку к груди; меня охватывает паника.

— Немедленно слезай, Артур. Это не смешно.

Сколько бы я ни кричала, он не слышит меня, или, скорее… делает вид, что не слышит. Касаюсь его ноги, умоляя спуститься, но я для него — словно муравей, от которого только щекотно. Оглядываюсь: никого, ни души, кто мог бы мне помочь.

Может, вызвать полицию? Но тогда его не найдут в базах, и возникнут проблемы с его личностью. Так, Лавиния. Ты справишься, ты разрешишь эту ситуацию. Нужно просто выстоять и перестать вспоминать тот день. Глубоко вдыхаю.

Кладу зонт на землю, хватаюсь за железные перила и забираюсь к нему. Глубоко выдыхаю; тревога берет верх, когда я смотрю на реку под собой. Воспоминания о том ледяном дне нахлынули и парализовали меня.

«Всё хорошо, ничего не случится», — твержу я себе. Встаю на ноги, дрожа всем телом; сильный ветер испытывает мое равновесие на прочность, но мне удается устоять. Затаив дыхание, я приближаюсь к нему.

— Артур! — кричу я, хватая его за руку, крепко вцепляясь в его пальто.

Он поворачивает голову в мою сторону; его лицо совершенно мокрое. Он плачет? Кажется, из его глаз текут слезы. Он плачет или это дождь? Выражение лица больше не бесстрастное и не пустое. Оно печальное.

Артур глубоко опечален.

— Давай спустимся, пожалуйста. Я не хочу здесь находиться. Что бы ни случилось, мы со всем разберемся вместе, прошу тебя.

— Лавиния, — шепчет он почти со страхом.

Киваю. Дождь хлещет его по лицу, волосы намокли и прилипли ко лбу, но губы всё еще сохраняют розовый оттенок.