Рохинтон Мистри – Дела семейные (страница 88)
– Н-не утруж-ж-дайтесь.
– Никакого труда.
Йезад уселся в ногах Наримана. Ногти ног оказались совсем жесткими, они почти ороговели, загнулись, как птичьи клювы. Он посмотрел через плечо, увидел слезу на щеке Наримана и быстро отвернулся, сделав вид, что не заметил.
После завершения и этой процедуры, когда обрезки всех ногтей были завернуты в газету, Йезад предложил:
– Не заняться ли нам бритьем, чиф? Вы, кажется, захватили с собой бритву?
Бритва обнаружилась в чемодане вместе с кисточкой и мылом. Но лезвие затупилось и густую щетину взять не могло. Йезад достал новое лезвие из собственного запаса и пошел на кухню за горячей водой.
– Бриться? – спросила Роксана, глянув на пятичасовую тень на щеках мужа.
Он кивнул. Развернул полотенце на груди Наримана и хорошенько взбил пену, чтобы умягчить щетину. Нариман поджал губы, освобождая кисточке место под носом.
– Порядок, – сказал Йезад и окунул бритву в горячую воду.
Он начал от уха, стараясь натягивать обвисшую кожу щеки, что оказалось не так-то просто. Нариман помогал, как мог, надувая щеки, пытаясь отвести рот вбок.
Йезад работал над подбородком, когда вошла Роксана и застыла на пороге при виде мужа, склонившегося над отцом, – не случилось ли чего? Поняв же, чем он занят, она молча прикрыла рот ладонью.
Йезад закончил бритье, тщательно вытер остатки мыла с крыльев носа и мочек ушей. Собрав бритвенные принадлежности, он встал и только тут увидел жену, стоящую в дверях. Ее глаза светились такой благодарностью, что Йезад виновато потупил взгляд.
К вечеру пришел Джал с пакетом продуктов.
– Опять у меня излишки, – весело объявил он. – Надеюсь, вы не откажетесь.
– Нет, это очень кстати, – сказала Роксана, хоть и не была уверена в реакции Йезада.
Джал обратил внимание на опрятный вид Наримана, чуть не щеголеватый, если может выглядеть щеголевато больной.
– Хэлло, папа, неужели это действительно ты?
– Дядя, ты потрогай! – закричал Джехангир, стискивая подбородок деда, – гладкий и мягкий, как раньше был!
Джал заколебался.
– Потрогай, так приятно!
Джал наклонился и нежно погладил Наримана по лицу:
– Джехангир прав. Ты лучше выбрит, чем я.
Нариман улыбнулся:
– Это Йезад… пов-повинен в моем пре…
– Преображении? Да?
Джал обернулся к Йезаду. Тот смотрел в другую сторону.
Зато Роксана рассыпалась в восторгах:
– Маникюр, педикюр, уход за лицом, все! Йезад навел папе полную красоту!
Мурад спросил, не открыть ли папе салон красоты –
– Чуть-чуть выучил французский и уже болтает! – с гордостью сказал Йезад.
– Знаешь, папа, – раздумчиво сказал Джехангир, – если бы ты специализировался на стариках, у тебя было бы столько клиентов! Я думаю, есть много старых людей, которые…
Голос его оборвался.
Зато Джал вскочил со стула и пылко обнял Йезада:
– Какой же ты хороший человек. У меня просто слов нет!
– Да за что меня благодарить, – буркнул он и, изнывая от неловкости, высвободился из объятий Джала.
Роксана спросила, не съест ли отец пирожок с мясом из принесенного Джалом пакета. Нариман отрицательно покачал головой, но шепнул Роксане, что ему нужна утка.
Доставая утку, она заметила, как Йезад сжался на стуле, потом поднялся на ноги и незаметно двинулся к балкону. «Ну что ж, – улыбнулась она про себя, – здесь он нам не помощник».
Человек, который принес записку, уставился на стакан в руке открывшего дверь Йезада, на вставные челюсти, бултыхающиеся в воде. Он перевел взгляд на рот Йезада, будто стараясь определить, остались ли там еще зубы.
Йезаду стало смешно.
– Это не мои, у меня собственные зубы. А эти принадлежат старику-отцу.
– А я удивился…
И он вручил Йезаду записку.
От миссис Капур. Прошло три недели после смерти ее мужа. Йезад поставил стакан и вскрыл конверт.
Слуга ждал.
– Мемсахиб велела принести ответ.
– Передай, что я буду завтра в десять, как она просит. Написать?
– Не надо. Это-то я могу запомнить.
Роксана обрадовалась, узнав, в чем дело, – приглашение могло означать лишь одно. И конечно, завтра Йезад получит деньги. Она надеется, что миссис Капур не вычтет за те дни, когда магазин не работал.
– Ты же предложил ей самостоятельно заниматься магазином. Максимум. Она может не заплатить за два дня, когда мы хоронили Куми.
– Увидим.
Роксану очень встревожила сдержанность ответа и нотка усталости, которую она уловила в голосе мужа.
– В чем дело? – спросила она.
– Ничего, – ответил он, хотя его страшила мысль о том, как он снова войдет в магазин. Но Роксану обременять этим он не мог. Теперь это касается только его самого и Бога.
Глава 20
Подойдя к «Бомбейскому спорту», Йезад увидел, что стальные жалюзи опущены, но дверь не заперта. В магазине его встретил тот же слуга, который приходил с запиской. Он молча указал на офис в глубине магазина.
Йезад зашел за прилавок, услышал завывание включенного кондиционера, в открытую дверь увидел миссис Капур в кресле мужа. Она расположилась в кресле так, будто всю жизнь занимала его… Прошла через испытание и вышла невредимой… Нет, так нельзя, дух человеческий могуч, и она заслуживает всяческого уважения… «Но только она выглядит несколько самодовольной за этим столом», – подумал Йезад и тут же позавидовал ее уверенности в себе.
– Доброе утро, мистер Ченой, присаживайтесь, пожалуйста.
– Спасибо.
«В прошлый раз я был для нее Йезад», – отметил он.
– Я сразу перехожу к делу. «Бомбейский спорт» не открывается.
Он не мог понять, отчего не испытывает ни шока, ни удивления. Скорее странное чувство облегчения.
– Вы продаете магазин? – услышал он собственный вопрос.
– А что? Хотели бы купить?
Любезная улыбка не затемнила смысл сказанного: не ваше дело.
Он глупо покачал головой. Она продолжила: