Рохинтон Мистри – Дела семейные (страница 40)

Куми попробовала плеснуть воду в потолок, но только облилась.

– Придется тебе опять залезть на табурет.

Джал щедро плескал воду на изуродованные потолки: Куми сказала, что промокшая мебель и заляпанные полы придадут картине естественность.

Наконец пришло время привести себя в порядок, смыть с волос известковую пыль и приготовиться к завтрашней встрече в больнице, где они расскажут о катастрофе.

Доктор Тарапоре удовлетворенно улыбался, рассматривая рентгеновский снимок: кости отлично срослись.

– Просто замечательно, профессор, с учетом вашего возраста и остеопороза. Теперь о дальнейшем…

Он объяснил Нариману, какие упражнения делать – сидя, только сидя! – шевелить пальцами, горизонтально ставить стопу, поднимать пятку и прочее. Что касается хождения, то на ближайшие четыре недели ограничиться несколькими шагами в день – на костылях.

– Пока что, дорогой профессор, для вас ходьба не является способом перемещения из пункта А в пункт Б. Покажется трудно на костылях – оставайтесь в постели. Но упражнениями не пренебрегайте.

Роксана пожалела, что Куми не слышит, она все боялась, как бы папа не переусердствовал, оказавшись дома.

Наримана повезли в кресле-каталке к мистеру Рангараджану снимать гипс.

– Очень рад познакомиться с младшей дочерью профессора Вакиля. – Рангараджан церемонно пожал Роксане руку. – Следуете ли вы по стопам вашего досточтимого отца, просвещая и формируя умы молодежи?

Роксана покачала головой:

– Я простая домохозяйка.

– Простая? – Мистер Рангараджан был поражен. – Как вы можете так говорить, дорогая мадам? Быть домохозяйкой – важнейшее из призваний, требующее бесчисленных талантов. Без домохозяйки нет дома, без дома нет семьи. А без семьи ничего не имеет значения, все распадается сверху донизу или превращается в хаос. Что, по сути, и есть болезнь Запада. Вы согласны, профессор Вакиль?

– Не думаю, что у Запада есть монополия, – ответил Нариман. – Мы весьма преуспели во всем, что касается несчастных семей.

Мистер Рангараджан засмеялся и попросил Роксану следить за тем, как он накладывает повязку.

– Собственно, бинт кладется восьмеркой, и посмотрите, насколько туго я его стягиваю.

Роксана внимательно следила за действиями Рангараджана, когда появились Джал и Куми, запыхавшиеся и взволнованные, будто проделали долгий и тяжелый путь.

– Какое счастье, что мы нашли тебя, папа. Мы спрашивали доктора Тарапоре, но в приемном отделении нам сказали, что ты уже уехал.

– Что случилось? – спросила Роксана.

– Много чего, – шепнула Куми, – я тебе все расскажу.

– Поскольку тут собрались все члены семьи, то я еще раз продемонстрирую, как накладывается повязка, – объявил мистер Рангараджан.

– Интересно, сколько продлится все это гадхайро, – буркнула Куми по-гуджератски.

Смущенный Нариман решил вмешаться:

– Нам не следует задерживать вас, мистер Рангараджан, вас ждут другие больные. Благодарю вас за помощь.

– Не беспокойтесь…

– Спасибо, всего хорошего, – подвела черту Куми.

Рангараджан явно оскорбился, но взял себя в руки и удалился, пожелав профессору скорейшего выздоровления.

Кресло Наримана вывезли в коридор и поставили к ближайшей скамье у окна.

– Трудно поверить в такое невезение, – начал Джал, – этой ночью…

– Прорвало большую цистерну на крыше, и у нас обвалился потолок, – перебила его Куми.

Она рассказала, как они с Джалом проснулись от грохота и как на них сверху начали падать куски штукатурки, – это и спасло их, потому что они успели выскочить, прежде чем начал рушиться потолок.

– Там были обломки величиной с футбольный мяч, не меньше. Клянусь тебе, папа, тебя Бог бережет. Если бы ты спал в своей постели, тебя просто могло бы убить таким обломком. Я уж подумала, что, может быть, Бог допустил и перелом твой, и переезд в «Приятную виллу», чтобы уберечь тебя от худшего.

– На счастье, воды было не очень много, – вмещался Джал, встревоженный тем, что Богу отводится роль помощника в их коварном спектакле, – видимо, цистерна была неполной.

– Мы перешли в мамину комнату, – заторопилась Куми, – она не пострадала. Единственное безопасное место в квартире.

– Странно, – заметил Нариман, – она же рядом с твоей.

– Кто его знает, – сказал Джал, – возможно, у нас крыша с наклоном и вода в ту сторону не потекла. Или потолок в маминой комнате оказался прочнее.

– Пути Господни неисповедимы, – провозгласила Куми.

Нариман сказал, что не видит смысла тратить время на теологические дискуссии – надо ехать домой и приводить квартиру в порядок. Лично его не волнуют испорченные потолки.

Мысль была дружно объявлена абсурдной: никто не знает, что там произошло, а вдруг что-то еще обвалится. Джал и Куми – здоровые люди и могут убежать при первых признаках обвала, а папа что будет делать?

– Я готов рискнуть, – сказал Нариман.

В конце концов Роксана убедила отца вернуться к ним – еще на несколько дней, пока не разберутся с состоянием квартиры. Куми пообещала прислать папину пенсию, чтобы помочь с расходами.

– Я не хочу доставлять вам с Йезадом новые хлопоты, – противился Нариман.

– Какие глупости, папа, это же не твоя вина, – возразила Роксана.

– Воля Бога не может быть ничьей виной, – сказала Куми.

Джал покатил кресло в выходу, а Нариман отметил про себя, что у Куми появляется дурная привычка обременять Бога слишком уж большой ответственностью…

«Что не хорошо ни для Бога, ни для нас».

Йезад не проявил никаких эмоций, услышав вечером про обвалившийся потолок. Было у него подозрение, что Джал и Куми не заберут чифа домой в тот день.

Роксана запротестовала – не виноваты же они, что прорвало цистерну.

– Куми сказала: воля Бога.

– Конечно, и Бог действует ей на руку, так? Значит, не зря она все бегает в храм огня и дает Богу взятки сандаловыми курениями. Может, и я мог бы повлиять, если бы почаще в храм ходил…

– Как было бы хорошо, – с чувством сказала Роксана, – и детей бы водил, подношения бы делали…

– Да пошутил я, – оборвал ее Йезад.

У Роксаны вытянулось лицо.

Они помогли Нариману встать, помогли ему установить костыли, и с помощью Йезада он сделал первые шаги. Медленно одолев расстояние фута в четыре от дивана до кресла, Нариман опустился в кресло и перевел дух.

Дети захлопали в ладоши.

– Маленький шажок для дедушкиной ноги – большой скачок для дедушки! – откомментировал Мурад.

– Совершенно верно, – выдохнул Нариман.

– Ну и как, чиф?

– Нормально.

– Больно? – спросила Роксана, заметив страдальческое выражение на лице отца.

– Чуть-чуть. Но иначе и быть не могло.

Нариман сидел в кресле до самого обеда, тогда кресло придвинули к столу, чтобы он мог поесть вместе со всеми.

В честь первых шагов Наримана Роксана приготовила дхандар-патио – к сожалению, без рыбы. За пару мелких помфретов торговец запросил сто тридцать рупий. Девяносто она дала бы, сэкономив на чем-то другом, но сто тридцать… А мошенник уперся: с чего это он будет уступать, свежая рыба, народ берет ее, не торгуясь, да что тут толковать, нынче в Бомбее у людей полно дурных денег! Вот и пришлось делать рыбное блюдо без рыбы – бедный получается праздник.

– Я смотрю, Роксана, ты никогда не пользуешься бабушкиной посудой, которую я тебе на свадьбу подарил, – сказал Нариман.