Рохинтон Мистри – Дела семейные (страница 39)

После серии мелких починок, неизменно обращавшихся серьезными бедами, Манизе взяла хобби Эдуля под контроль: любой новый проект должен был получить предварительное согласие жены.

А поскольку у Эдуля все проекты были грандиозными, то они неизменно отвергались. Неосуществленными остались мечты о настилке новых полов, обновлении ванной, сооружении стенных шкафов. Лишь изредка, если жена была уверена, что дело не кончится катастрофой, Эдулю разрешалось провести какую-нибудь скромную работу – скажем, повесить картину.

Стремление к широкому фронту работ Эдуль был вынужден удовлетворять вне своей квартиры. Уговаривал знакомых воспользоваться его инструментами, в качестве приложения к которым шли его услуги. К его большому огорчению, знакомые и соседи, уже осведомленные о скрытой цене любезности, были не склонны соглашаться.

Однако Джал с оптимизмом ожидал Эдуля. «В конце концов, я пришел за обыкновенным молотком – какой тут вред?» – думал он.

– Как ты, Эдуль?

– Чемпион, Джал. А ты?

– Нормально. Звонок не работает?

Эдуль попробовал звонок, потыкал кнопку и так, и сяк, в конце концов добился краткого контакта – и звонок мерзко задребезжал. Манизе сделала гримасу.

– Чуть-чуть отладить надо, – успокоил он жену.

Узнав, что Джал пришел просить молоток, Эдуль просто завибрировал. У него слюнки потекли в предвкушении…

– Объясни, для чего. Первое правило мастера: правильно выбрать инструмент для определенного типа работы. У меня три разных молотка: есть гвоздодер, плотницкий молоток и молоток каменщика.

– Господи, да у тебя целая коллекция!

– Простой набор базовых инструментов, – заскромничал Эдуль. – Штука не в том, чтобы иметь много инструментов, а в том, насколько умело ты пользуешься ими.

Джал замялся. Надо так соврать, чтобы Эдуль не слишком заинтересовался, иначе от него не отделаешься.

– Ботинки.

– Ботинки?

– Ну да. Гвоздь вылез и впивается в ногу.

– Понял. Заходи, сейчас забьем.

– Не эти, другая пара. Они дома. И у Куми тоже гвоздь в туфле вылез.

– О’кей, схожу с тобой.

– Возиться с нашей грязной обувью? Не могу допустить.

– Не волнуйся, Джал, сынок. Мы, мастера, ко всему привычны.

Джал понял, что надо срочно выкручиваться, а то придется ему возвращаться домой в сопровождении мастера на все руки.

– Ладно, скажу тебе правду. Нам потребуется твоя помощь попозже – для более серьезной работы. Так что давай я лучше сам забью эти гвозди, а то, знаешь, Куми скажет, что нельзя без конца беспокоить человека, и больше не обратится к тебе.

Эдуль широко раскрыл глаза.

– А что за серьезная работа?

– Окно. С окном проблема.

«Выкрутился, – подумал Джал, – если он припрется смотреть, то уж одно окно с неполадками обязательно найдется. И пора уносить ноги, потому что Эдуль не на шутку завелся».

– Так дашь молоток?

– Конечно. Тебе вот этот подойдет.

Он показал Джалу, как пользоваться гвоздодером.

– Всегда лучше сначала выдрать старые гвозди, а потом заколачивать новые. Клещи тоже захвати, на всякий случай. И вот эту колодку – войдет в ботинок как влитая.

Джал потащил инструменты наверх. В общем, счастливо отделался. А Эдуль, похоже, действительно разбирается. Может, люди преувеличивают его недостатки. Склонность к преувеличению свойственна человеку.

Он настраивал и настраивал слуховой аппарат, притворяясь, что не слышит голоса Куми, которая разворчалась из-за того, что он так долго проторчал у Эдуля.

Поплелся за ней в комнату отчима. Куми водрузила на кровать высокий табурет и велела Джалу забраться на него.

– Качается.

– Я подержу.

Джал снова засомневался:

– Тут будет полный разгром. Может, накроем мебель, все эти папины вещи?

– Хоть раз подумай головой. Нам именно разгром и нужен.

Он поставил одну ногу на табурет. Вторую. Попробовал на корточках поймать равновесие.

– Ты готова?

– Готова, готова!

– Так я распрямляюсь.

– Мне что, в ладоши похлопать?

– Держи покрепче табурет!

Он выпрямился, пробуя дотянуться до потолка. Дотянулся. Уперся кончиками пальцев левой руки в гладкую поверхность и перевел дух.

– Начинай!

Он вздохнул и ударил молотком. Штукатурка посыпалась на кровать и на голову Куми.

– Я подумал: а что, если услышат стук?

– Кто услышит? Вороны? Над нами только крыша.

Джал беспорядочно лупил по потолку. В одних местах куски штукатурки легко отваливались, в других трескались, но не падали. Он остановился, давая передышку плечу, потянулся к еще не поврежденным местам, следуя указаниям сестры.

– Может, хватит?

– Давай еще! Доктор больше гипса снял с папиной ноги!

Наконец она разрешила ему слезть с табурета и оценить плоды его трудов.

– Ну как? Естественно смотрится?

Снизу потолок выглядел намного хуже, чем вблизи. Джала затошнило от вида разрушений, и он молча кивнул.

– Теперь можем взяться за другую сторону.

Табурет поставили на комод, Джал забрался наверх. Работа продолжилась. Куми руководила.

Из комнаты Наримана перешли в бывшую спальню Роксаны, потом в другую.

Комнату матери оставили нетронутой.

– Не будет ли это подозрительно выглядеть? – спросил Джал.

– Нет, – сказала Куми, – что тут подозрительного? Каждый знает, что пути Господни неисповедимы. – И пошла в ванную за ведром и кружкой.

– А нужно это? – спросил Джал. – И так все вполне реалистично.

– Должны быть потеки. Вдруг Йезад захочет проверить? Все должно быть убедительно.