Rogan Ybranov – 100 миров. Книга 1. Прах безработного (страница 5)
Ланни промолчал.
Роган продолжил:
– Чтобы купить всё это, нужно время.
А у тебя его два, три, максимум четыре дня в месяц.
Ты работаешь, чтобы купить отдых.
А потом работаешь, чтобы купить следующую паузу от предыдущей работы.
Мир замедлился.
Иллюзия начала трещать, но не ломаться.
Свет стал нейтральным. Ни серым, ни ярким.
Небо – плоское, цветом между акварелью и пеплом.
Всё застыло в среднем градусе: как будто реальность больше не пыталась убеждать, но и не сдавалась.
– Давай каждый останется при своём, – выдохнул Роган.
– Хочешь – строй. Хочешь – работай. Хочешь – считай часы.
Просто не зови меня в это.
У меня нет больше сил притворяться, что мне всё это надо.
Но Ланни уже не мог остановиться.
Его понесло, как будто внутри прорвало клапан.
Он говорил про экономику, про стабильность, про взрослых людей, про планы, графики, отпуска, накопления, процентные ставки, налоговые вычеты.
Он говорил так, словно сам себе доказывал, что путь, по которому он идёт, действительно ведёт куда-то.
А может, просто боялся, что если замолчит – всё рассыплется.
Так прошло два часа.
Пульсирующие, вязкие, будто наполненные сиропом.
Роган почти не отвечал.
Он просто шёл рядом.
Слушал, или делал вид.
А внутри – всё устаканивалось.
Не в плане, не в решении.
В тишине.
На третьем часу – они молчали.
Просто шагали в сторону моря.
Асфальт под ногами потемнел.
Воздух стал чуть влажнее.
Пахло солью, ржавым железом и чем-то старым – настоящим.
Роган вглядывался вперёд, сквозь дома и деревья.
А внутри – затих голос Ланни.
И его место начала занимать тишина, от которой не хотелось прятаться.
Глава 2. Когда реальность моргает
Роган огляделся вокруг .
Всё было как всегда.
Обшарпанные стены, с потёками, как будто они давно плачут чем-то ржавым.
Та же кровать – старая, продавленная в центре, с выпирающими рёбрами пружин.
Воздух – плотный, стоячий, как в закрытом ящике.
Свет – тусклый, ровно настолько, чтобы не пугать, но и не обещать ничего хорошего.
Он даже не понял, как оказался дома.
Никаких шагов, дверей, и остаточных воспоминаний о пути домой.
Разговор с Ланни будто растворился, окончившись не прощанием, а провалом.
Никакой финальной фразы.
Никакого до завтра.
Просто тишина – и вот он снова здесь.
Комната не изменилась.
Мир не подал признаков жизни.
Только в груди что-то тянуло, как будто он провалился в вязкую, медленную воронку.
Голова была свободна от мыслей , тело само по себе ложилось в кровать .
Он не ждал сна.
Не звал его. Не противился.
Просто позволил себе исчезнуть, будто устал быть даже телом.
Глаза прикрылись, и мир не потемнел – он вывернулся.
Как будто сознание, устав быть на поверхности, шагнуло вглубь.
Не в образы, не в события – в нечто тягучее и тёмное, как дно пересохшего колодца.
Там, в той глубине, не было сна.
Была тишина,
где каждая мысль отдавала эхом.
И в этой тишине – движение.
Не резкое. Не зловещее.
Медленное, как если бы кто-то шёл по воде.