Роджер Желязны – Лучшие НФ-рассказы из "Новых миров". Выпуск 2 (страница 15)
- Как-то большего, - задумчиво проговорил он, - ожидал я... от жизни.
- Точно; по крайней мере, я думала, будет хоть повеселее, - отозвалась Диана, сняла пальто, скатала в тугой рулон и уложила на линолеум. Усевшись на скатанное пальто, она принялась стаскивать туфли.
В открытое окно ворвались звуки песни, словно клубы дыма. Тадеуш ругнулся и захлопнул раму.
- Символично, - сказала Диана.
- Мы сами виноваты, - произнес Тадеуш.
- Нет, - сказала Диана и добавила после паузы: - Мне так не кажется.
Она сняла меховые чулки. От холода ноги тут же покраснели, покрылись гусиной кожей. Тадеуш представил Диану в кровати: между черных простыней высовывается длинная белая нога... Он помог расстегнуть на спине молнию платья.
- Ты действительно любишь меня, - спросила она.
- А как же, - ответил он.
Она поднялась, и он помог ей стянуть через голову платье.
- Откуда ты знаешь? - поинтересовалась она.
- Я полюбил тебя с первого взгляда.
Она кивнула; сняла бумажные лифчик с трусиками и протянула ему. Он спустил их в унитаз. Она достала из сумочки новый комплект.
- А я не уверена, что люблю тебя, - сказала она.
- Ничего, - сказал Тадеуш. - Главное, что ты со мной.
- Ты боишься остаться один? - спросила она.
- Нет, - ответил он. Она снова натянула платье.
- Жаль, я не могу позволить себе что-нибудь новое и красивое из одежды.
- Это платье очень тебе идет, - сказал он.
- Спасибо.
Крупный пласт штукатурки обрушился с потолка в раковину, обнажив неровных очертаний фрагмент оплетки и проволочной сетки. Тадеуш выругался.
- Надо попросить хозяина, пусть сделает что-нибудь с потолком, прежде чем мы въедем, - произнесла Диана.
Тадеуш закивал, прекрасно понимая, что дело это безнадежное. Диана вновь опустилась на скатанное пальто и принялась натягивать чулки из белого синтетического меха.
- Наверняка это очень старое здание.
- Слушай, - сказал он, - вода так до сих пор и льется.
- Ну так поправь.
Он зашел в крошечную ванную комнату и поправил цепочку. Литься вода прекратила. Диана оставила поднятой черную пластиковую крышку стульчака, и Тадеуш заглянул в прозрачную лужицу на дне белой фаянсовой чаши. Ему представился лилипутик (в воображении его - неопределенного пола), плавающий в крошечном водоеме. Потом ему представилось, как спускают воду и лилипутика затягивает в трубы. Он попытался представить, что будет потом, но дальше его воображение не пошло.
- Я готова, - сказала Диана.
Когда он вышел, на ней уже было пальто из чего-то вроде твида. Он поцеловал ее.
- Ты меня любишь? - спросила она, искоса поглядывая на него.
- А как же, - ответил он и добавил: - Ну что?
- В смысле?
- Берем или ищем дальше?
- Берем, - ответила она. - Мне нравится.
- Это всего лишь временно, - сказал он. - Ничего, подкрасим немного, повеселее хоть станет.
- У тебя не найдется таблетки? - поинтересовалась она. Он дал ей одну желтую. Ее передернуло.
- Знаешь что, - произнес он, направляясь к двери по соломенно-горчичному полу, ступая только на плетенку и ни в коем случае не на основу или уток, -...может, оно и действительно так.
- Что так?
- Может, я действительно боюсь остаться один.
- Ну конечно, - сказала она. Когда они вышли, комната опустела.
Погружение "Вест-Энда"{6}
Когда судно начало тонуть, миссис Ниэри в своей отдельной каюте предсказывала по ладони судьбу молодому коридорному арийской крови.
- Видите, линия жизни прерывается, - сообщила она ему. - Вы умрете молодым.
- Ja?{7}
Вздохнув, она взъерошила его короткие светлые волосы.
- Откуда нам знать, - задумчиво молвила она, - когда пробьет наш час. Трагедия может поджидать за любым углом, а море... море шутить не любит. - Она игриво пробороздила ногтями беззащитную мякоть его открытой ладони, еще немного укоротив линию жизни. - Ich liebe dich{8}, - с придыханием прошелестела она еле слышно. - Так будем же, как говорят поэты, вкушать плоды весны на свете этом. Негоже сердцу на запоре быть.
- Ja, aber ich muss gehen{9}.
Коридорный верил предсказанию миссис Ниэри, потому что ей было лет семьдесят и напоминала она цыганку из оперетты Штрауса, а коридорный был молод и фаталист. Тем не менее, всему есть границы, и миссис Ниэри была самой что ни на есть границей.
- О нет, mein Liebchen{10}. - стонуще выдохнула она. - Не уходи, не покидай меня. Ночь так юна, а ты такой...
Стук в дверь не дал миссис Ниэри закончить; стучал мистер Ниэри.
- Дорогая, - объявил тот, - корабль тонет. Выйди, взгляни.
- Я занята, любовь моя! - крикнула через дверь миссис Ниэри, помогая коридорному укрыться в пустом дорожном сундуке, приберегаемом как раз для экстренных случаев. - И волосы мои в жутком беспорядке. - Волосы ее лежали на туалетном столике, дожидаясь, пока их причешут.
Мистер Ниэри - или Альфредо, как звали его друзья в Милане, - вернулся в судовой бар, где всемирно известный ирландский поэт читал вступительную главу своего первого романа, из предполагаемой трилогии, недавно инсценированного. Теперь знаменитый поэт направлялся в Манхэттен на премьеру - или, по крайней мере, так ему представлялось. Альфредо пришлось встать за стойку и смешивать напитки самому, так как бармен и все местные завсегдатаи перекочевали в спасательные шлюпки.
- Вот слова, - говорил поэт, - два слова, одно, может, три слова, да, три слова только, именно три слова, все вместе, сперва одно, первое слово, затем другое и наконец, через некоторое время, последнее...
- Последнее слово? - с надеждой потребовал Альфредо у своего рома с колой.
- ...Последнее из трех, третье, все три слова вместе в пространстве, здесь, вот в этом пространстве, наполняют его, начинаются от края пространства, тянутся через середину до другого края, пока незримого...
Пока поэт зачитывал слова эти себе и Альфредо - которому, несмотря на итальянское происхождение, явно не хватало классического образования, - штурман препирался с капитаном "Вест-Энда", не юнцом уже, но еще и далеко не стариком, который командовал в одну из недавних войн эсминцем. Эсминец, к вящей капитанской досаде, был отправлен со всей командой на дно близоруким камикадзе.
- Сэр, - начал штурман, тщательно выбирая слова, - судно в самом деле тонет.
- Да-да, я в курсе, судно тонет, очень смешно. Может, на нас налетел айсберг? И машинное отделение затоплено, котлы вот-вот взорвутся? И шлюпок на всех не хватает?
Хоть евреем капитан не был, чувство юмора у него было как раз то, что зовут еврейским.
- Нет, сэр, - другое судно.
- Что другое судно? Отвечайте по существу.
- Другое судно налетело на нас, сэр. Мы тонем.
- Что ж, хоть какое-то разнообразие. На прошлой неделе это был айсберг. Можно по"думать, "Титаник" - единственное на свете судно, которое утопло. Или правильней затопло?
- Затонуло, сэр. Как "затонувшие сокровища".