Роджер Желязны – Колесо Фортуны (страница 66)

— Ага.

— Добрая Глинда, Белоснежка, Мерилин Монро, Эйми Семпл Макферсон.

— Мм-м…

— И Джилл.

— Джилл?

— Ну, знаете. К Джилл цыпленок заходил.

Я кивнул с умным видом.

— Джилл. Это там, где Джек и Джилл, да?

— Никакой Джек в этой истории не упоминается.

Я сказал:

— О! Одни девочки?

— Мальчики в другом справочнике.

— О!

Она сказала:

— Ваш факс выглядел так, словно вы были очень расстроены.

Все происходящее ошеломило меня. Я не был готов к встрече с такого рода вещами, поэтому я спросил:

— Никогда не представлял себе, чтобы Госпожа Удача была маленькой девочкой. Сколько тебе: десять, десять с половиной?

— Вообще-то мне одиннадцать, — сказала она. — Я низковата для своего возраста, но меня это не волнует. Я везучая. И я знаю, что все будет в порядке.

Я спросил:

— Ты можешь мне помочь?

Это был странный вопрос. Но сейчас все могло случиться.

— Вы прошли по жизни, рассчитывая только на удачу, верно?

Мне пришлось в этом признаться.

Она сказала:

— Не кажется ли вам, что пора для разнообразия что-то сделать самому? Ну, знаете, упорная работа, труд, взаимоотношения, основанные на честности и уважении?

Я подумал, что она говорит слишком по-взрослому, и сказал ей об этом.

Она допила молоко и поставила стакан на поднос! У нее появились шоколадные усы. Она спрыгнула с кушетки, подбежала к большому окну и замерла, любуясь восходом над Невадской пустыней. Потом выдохнула:

— Вау, как красиво!

Я спросил: неужели она никогда раньше не видела восходов? Она сказала, что миллион раз видела. Я не знал, принимать ли ее слова буквально или нет. Я подошел и встал рядом так, чтобы она могла Продолжать любоваться восходом, пока я говорю. Я сказал:

— Они собираются сделать со мной что-то ужасное, если я не верну им деньги. Или не придумаю что-нибудь. Это страшные люди. Они на все способны.

Она сказала:

— Почему вы играли, хотя знали, что у вас нет таких денег? О, вау! — Она захлопала в ладоши. — Посмотрите туда — падающая звезда!

Я начал ей объяснять. Игра — это зависимость, как алкоголизм, наркомания или переедание. Я не могу с собой справиться, пытался я сказать ей.

Она сказала:

— Это верно, но вы же взрослый человек. Разве вы не можете за себя отвечать?

— Это захватило власть надо мной, — сказал я, не отвечая на ее возражение, потому что, как ни странно, я действительно хотел понять. Я хотел, чтобы Госпожа Удача меня поняла, но еще больше я хотел понять сам. — Тот рулет «Тутси» был великолепен, — говорил я ей, — но кто мог поручиться, что я выиграю еще один рулет «Тутси»? Понимаешь, что я имею в виду? Я начал поигрывать в покер, прямо там, в лагере «Ки-Вонка», и первое время выигрывал кое-какие деньги — деньги не имели значения, главной целью была победа — и это было здорово. Но потом пришлось начинать выигрывать большие суммы, ставя на меньшие шансы. Если банкомет сдавал мне полный дом, в этом не было ничего интересного. Но волнение, когда вытягиваешь единственную карту, от которой все зависит, — это было что-то! Это заставляло мои соки быстрее бежать по телу. Заставляло биться сердце, перехватывало дыхание.

— Я знаю об этом все, — сказала Госпожа Удача.

— И лошади. Послушай, всякий может поставить два бакса на фаворита. Ты едва ли проиграешь, а выиграешь грош. Но поставить вслепую — о, это действительно классно! И поставить на победу. А двойное пари — это просто небесное наслаждение. Небесное!

— И вот вы доигрались до того, что сидите здесь и ломаете голову, как бы спастись от тех, кто придет сюда, как вы это называете, Принимать Меры.

— Да.

— Сколько вы должны?

В мою пользу можно сказать, что я очень точен. Я назвал ей точную сумму. До пенни.

Она вытянула губы и свистнула, И грустно качала головой, пока косички не начали бить ее по щекам.

Я сказал:

— Тебе одиннадцать лет, детка. Ты ничего не понимаешь. Не учи меня жить, ты маленькое ничтожество.

Она села прямо на ковер и начала реветь. Это были не деликатные пошмыгивания носом, которые издавала моя первая жена, и не злые завывания второй жены, которые вырывались у нее во время наших драк, и не судорожные всхлипывания третьей. Это был нормальный честный детский рев с дрожанием нижней губы и слезами, катящимися по щекам.

Она полезла в карман комбинезона, вытащила большую красную бандану и вытерла глаза и щеки. Высморкалась она тоже в бандану.

Она начала что-то говорить, но я перебил:

— Я знаю, ты сейчас скажешь: разве это не удача, что у тебя оказался платок, как раз когда он тебе понадобился. — Она кивнула и засунула бандану обратно в карман. Я добавил: — Прости, что наорал. Я не хотел. Ты хорошая девочка. Я просто расстроен.

Она улыбнулась, и это было похоже на то, как если бы ее лицо и рассвет позади нее вдруг слились в одно целое. Она сказала:

— Спасибо. — И встала. — И я не всегда так выгляжу.

Я просто стоял и смотрел на нее.

— Хотите посмотреть, на кого я еще бываю похожа?

Я не знал, чего ожидать. Может, она скорчит рожу. Может, извлечет откуда-нибудь маленькое платьице и побежит переодеваться в ванную, пока я буду ждать здесь, гадая, не раздастся ли еще один стук в дверь, не заиграет ли дверной звонок «Ваше благородие, Госпожа Удача», не появится ли еще один посетитель.

Но этот посетитель уже не будет Госпожой Удачей, Нэнси Дрю, Волшебной Женщиной или Амелией Иархарт. На посетителе будет черный костюм, и он придет Принимать Меры.

Госпожа Удача повторила:

— Ну, хотите?

— Что?

— Посмотреть, на кого я могу быть похожа?

Я сказал:

— Конечно.

Она приказала:

— О’кей, закройте один глаз.

— Один глаз, — повторил я.

— Правильно.