Роджер Желязны – Колесо Фортуны (страница 51)

Брэдли нахмурился.

— Я не сказал ему, что иду сюда. Он не мой телохранитель, хотя временами ему так кажется.

Вновь возникла дистанция между реальным человеком и его публичным имиджем, и это немного смягчило мое к нему отношение.

— О’кей, эти белые задницы говорят, что ставят на вас. Или против вас. Возможно. Обратите внимание на последнюю строчку: они пытаются повлиять на игру. Сообщите о них в НБА.

— Не могу. Еще со времен падения Джордана НБА страдает паранойей относительно ставок. Помните, старик Колангело присутствовал на заседании Комитета, который исключил половину «Буллз» 97-го года из НБА. Если я сообщу об этом и мы проиграем, они вышибут лично меня. Если мы выиграем, меня все равно подвергнут дисциплинарному взысканию, а эти идиоты разбогатеют.

— А вы ведь выиграете завтра вечером, да? — «Феникс» выиграл первую игру в Сиэтле, но проиграл вторую «Сониксу», а потом проиграл им и первую игру на своем поле. Им нужно было сравнять счет, потому что хоть они и были в хорошей форме, но им было далеко до «Санс» 1992–1993 годов.

— Должны выиграть и выиграем. И ВАС выиграет тоже.

— Если они не поставят против вас.

— Полагаю, они могут оказаться такими дураками. — Брэдли откинулся назад и положил ладони на стол. — Вот я и пришел к вам. Я знаю, что вы не любите белых супремистов из-за истории с Храмом…

— Не начинайте с этого. ВАС — не Ученики Иисуса Фюрера, и убийцы получили по заслугам. — Я дал себе несколько секунд, чтобы справиться со злостью. — ВАС могли досадить вам, но не мне.

— Послушайте, Слоун, вы не пожалеете, правда.

Мольба в голосе Брэдли замерла на полузвуке, и в «Берлоге» воцарилась тишина. Мне на плечо опустилась чья-то рука.

— Крис, мальчик, не стоило просить этого белого о помощи. Я же тебе говорил.

Я взглянул вверх на изящного человека, стоявшего между нами. Более светлокожий, чем Брэдли и двое других, маячивших у него за спиной, Лестер Фарук поразительно напоминал Малькольма X. Я знал, что сходство было результатом искусства хирургов, но все мы, за исключением атлетов вроде Брэдли или совсем уж нищих, подвергаемся той или иной степени модификации. Ради увеличения сходства с Малькольмом X Фарук носил очки — изделие, совершенно излишнее в наши дни, когда час, проведенный в киоске «Лазер-Док», может решить все ваши проблемы со зрением.

Я не стал сбрасывать его руку со своего плеча, потому что именно этого он от меня хотел. Двое громил позади него в черных спортивных костюмах, темных очках и черных беретах были готовы среагировать в доли секунды, если я пошевелюсь. Уверенные усмешки на их лицах говорили мне о том, что они усвоили последнюю модификацию программного обеспечения в области боевых искусств. По моим прикидкам, это было «Ката-Перфект 4.2» или, может быть, «Карнадж-Мастер 3000». Они с наслаждением раздавили бы меня — последнюю Великую Белую Надежду — прямо здесь, в «Берлоге».

Я забарабанил пальцами по столу, выстукивая ритм колыбельной, которую выучил за время похода с Тибетскими Тиграми.

Брэдли прервал молчание:

— Лестер, я ценю твою заботу обо мне в этой ситуации, но я сам справлюсь.

Фарук покачал головой и убрал руку с моего плеча.

— Брат Кристиан, ты говоришь, что сам справишься, и вот ты приходишь к этому белому, этому человеку-призраку, чтобы поделиться своими проблемами. Ты внедряешься в систему, которая утверждает, что только белый дьявол может решить твои проблемы.

Я улыбнулся.

— Заставить дьявола поймать дьявола.

— Твое краснобайство не спасет тебя, когда ты предстанешь перед судом Аллаха и ответишь за то, что притеснял нас, Киллиан Слоун.

— Я никого не притеснял, Фарук.

Лидер исламских пуристов медленно покачал головой.

— Ты, Слоун, являешься наследником столетнего притеснения белыми цветных людей. Вы, «ледяные» люди, не способны испытывать сострадание и не можете понять той радости, которую цветные люди получают от жизни. Вам приходится давить нас, иначе мы возобладаем над вами.

Я прищурил свои зеленые глаза.

— Сдается мне, Фарук, что множество из нас, «ледяных» людей, сражались и погибли в Тибете, когда пытались удержать одних цветных людей от уничтожения других цветных людей.

— Да, но ханским империалистам в Тибете и в других местах промыли мозги посредством философии, созданной и пропагандируемой белыми европейцами.

— Мао Цзэдун был белым европейцем?

— Шутишь, Слоун? Маркс был белым и находился под воздействием еврейской каббалы.

Я задумчиво кивнул.

— Ага, вот и второй ботинок.

Фарук раздул ноздри.

— Что это должно означать?

— Стало быть, ты решишь проблемы Брэдли сам? Может быть, ты пойдешь и обсудишь ее вместе с ВАС над дымящимися развалинами синагоги?

Фарук среагировал на эти слова, словно на пощечину.

— У тебя репутация крутого парня, Слоун, но не строй из себя настолько крутого, чтобы обвинять нас в сделке с ВАС.

— Простите мне мою ошибку, — извинился я. У ближайшего ко мне охранника начался тик вокруг правого глаза. — Должно быть, это логика «ледяных» людей. Мы узнаем птицу по полету.

Фарук вытянул правую руку в мою сторону. Когда парень с тиком направился ко мне, я проделал пальцами правой руки серию движений, похожих на язык знаков и достаточно понятных для знатоков Аслана, находившихся в этом помещении. Охранник внезапно забился в конвульсиях. Ноги его подломились, а спина согнулась, словно каждый мускул свело судорогой. В долю секунды его тело обмякло, и он рухнул на пол бесформенной кучей подергивающихся мышц.

Другой охранник тоже шагнул вперед, но тут на очках Фарука заплясало красное пятнышко лазерного луча. Фарук остановил телохранителя и кивнул в сторону бара, где Хэнк держал в своей металлической руке обрез легкого ружья. Огонек не исчез, но, сопровождаемый скрипом хромированного локтя, переместился на горло Фарука.

— Этим маленьким пятнышком «ледяные» люди дают понять, что вы загостились. — Я взглянул на человека на полу. — Аспирин и много жидкости в течение двух дней.

Когда второй охранник тащил первого к двери, Фарук показал пальцем на меня.

— Помни, «ледяной» человек, в Фениксе может стать очень жарко.

Я не обратил на него внимания и повернулся к Брэдли.

— О’кей, Фарук и его люди слишком невежественны, чтобы можно было на них рассчитывать в вашем деле. Но почему я?

Брэдли уставился в пол, затем поднял глаза на меня.

— Что вы с ним сделали?

Я подождал, пока мусульмане скроются за дверью, затем заговорил тихим голосом:

— Большинство бойцов у вас за спиной не столь мускулисты, как телохранители Фарука. Его ребята сильны, но они пришли сюда, в место, где собираются мастера боевых искусств, и готовились к тому, чтобы сделать из меня котлету. Это означает, что они заложили в себя крутые программы. Тип программного обеспечения, которое использует противник, вызывает реакцию, основанную на том, какие действия он совершает. Человек, поверженный на землю, использовал «Ката-Перфект 4.2» со встроенным «Норрис Утилитис».

— Как вы узнали? — Тут Брэдли выкатил глаза и ответил на собственный вопрос: — Тик?

— Мое постукивание пальцами по столу дошло до его ушей, и программа перевела его как версию проверки, которая и вызвала тик.

— А ваши сигналы руками прервали работу системы?

Я кивнул.

— Совершенно верно. Главный разработчик «Ката-Перфект» — программистка с Тибета.

— И она оказала вам маленькую услугу.

— Она и группа ее соотечественников находятся под ошибочным впечатлением, будто они у меня в неоплатном долгу. — Я склонился над столом. — В отличие от них, я знаю, что ничего вам не должен, так зачем же мне связываться с ВАС ради вашего спокойствия?

— Он сказал, чтобы я вам намекнул, что это одолжение другу.

Проклятье, это уже удар ниже пояса. Я нахмурился.

— Он мог так сказать.

Брэдли улыбнулся.

— Я встретил его в Сиэтле перед первой игрой. Несмотря на то что он живет там, он болеет за «Санс», в основном из-за того, что вы живете здесь. Он сказал, что вам это не понравится, но вы мне поможете. Он сказал, что вы единственный человек, способный мне помочь — не потому, что вы его друг, а потому, что вы друг человечества. Высокая похвала из уст Далай Ламы.

Я моргнул.

— Он всего лишь ребенок.

— Вы произвели на него впечатление.