Роджер Желязны – Колесо Фортуны (страница 50)

Брэдли осмотрел комнату, обратив внимание, как и каждый, попадающий сюда впервые, на окно в гимнастический зал, затем направился в мою сторону. Проходя мимо сидевших за столиками людей, он поправил галстук, чтобы скрыть раздражение, но оно не укрылось от меня. Его улыбка напомнила мне предостерегающее ворчание тигра. К его чести, следует заметить, что, приблизившись, он посмотрел мне в лицо, удержавшись от того, чтобы оглядеть меня с ног до головы.

— Вы Киллиан Слоун.

Я кивнул.

— А вы Вихрь, Герцог Нырок, господин Гибкость. — Я заметил беспокойство, промелькнувшее в его карих глазах, пока я перечислял его прозвища. Его реакция показалась мне добрым признаком. Признаком, противоречащим его публичному имиджу человека, охваченного манией величия и упивающегося своим статусом спасителя «Феникс НБА». — Могу я что-то для вас сделать?

— Я посылал за вами.

— Неужели? А я и не знал, что числюсь в каталогах работающих по вызову.

Его ноздри на секунду раздулись, и он провел своими длинными пальцами по бритой эбонитовой голове.

— Я просил вас встретиться со мной. У меня для вас есть работа.

Я пожал плечами.

— Я не искал работу.

— Вы знаете, что я имею в виду.

— Вы так думаете?

Его охватила мгновенная ярость, но он так же быстро с ней справился.

— О’кей, я вас понимаю. Я неправильно выразился. Мне бы хотелось, чтобы вы оказали мне кое-какое содействие. Вот почему я хотел с вами встретиться.

— Есть такое правило, мистер Брэдли, что человек, который просит об одолжении, сам приходит к тому, кого он просит.

Верзила полуприкрыл глаза.

— Я знаю. Вот почему я здесь, мистер Слоун.

Я смотрел на него, полагая, что молчание воздвигнет между нами стену, но тут все разрушил Хэнк.

— Он здесь, Килл, прямо здесь, в моем баре, в «Берлоге». — Хэнк вытер хромированную руку о заляпанный фартук и протянул Брэдли скрипучий металлический протез. — Хэнк Винчестер. Можете звать меня Сардж.

Брэдли вежливо кивнул, но не пошевелился, чтобы пожать механическую конечность Хэнка.

— Очень рад, но я бы не стал вкладывать свою бросковую руку в ваши тиски.

Хэнк посмотрел на свою руку, как на предательницу, и кивнул.

— Конечно, вы нам нужны завтра вечером целенький, верно? Раздолбаем этих «сониксов», да?

— Таков план.

— Здорово. Могу я угостить вас чем-нибудь? За счет заведения.

Я встал с табуретки.

— Нам нужно где-нибудь поговорить, Хэнк. Мы пойдем туда. Если нам что-то понадобится, мы дадим знать.

— Но, Килл…

Я успокаивающе улыбнулся Хэнку.

— Я уверен, мистер Брэдли попозже подпишет тебе открытку.

— Ясное дело, Сардж, старина.

— Здорово. — Хэнк стянул со стола сканридер и сунул его за кассу. — Если чего-нибудь захотите, дайте мне знать.

— Хорошо, хорошо. — Я подтолкнул Брэдли к маленькой кабинке возле огромного окна, открывавшего обзор на другое заведение, устроенное Хэнком в «Берлоге». Через стеклянную стену был отлично виден огромный зал наподобие складского помещения, врезанный в гору Верблюжий Горб. От пола до потолка тянулись сотообразные нагромождения маленьких кабинок. На двух нижних уровнях копошились приверженцы боевых искусств в шлемах виртуальной реальности, под джисами они носили комбинезоны двигательных ощущений. Большинство из них отрабатывали простые ката, впрочем, одна пара была задействована в спарринг-матче.

Над ними бойцы использовали набор вооружения от исторического до тех забавных штучек, которые сценаристы выдумывают для сериалов виртуального телевидения. Судя по движениям, производимым полудюжиной людей, можно было заключить, что перед ними сейчас появился Воин-Хищник последней модели и большинство из них проигрывало схватку с воображаемым инопланетянином. Правда, одному парню удалось победить, и теперь он исполнял какой-то буйный танец в своей кабинке.

На верхнем уровне, который находился вровень с полом бара, кабинки для сражений были в два раза больше обычных и открыты с обеих сторон. В них бойцы сражались попарно без шлемов виртуальной реальности или специальных костюмов. Если комбинезоны двигательных ощущений могли оставить на теле синяк, то удары игроков на верхнем уровне могли закончиться переломом костей дли разрывом внутренних органов. Каждый из этих бойцов был покрыт хромированными платами, которые усиливали его рефлексы, и степень его искушенности в боевых искусствах зависела от выбранного программного обеспечения.

За верхним уровнем кабинок виднелась большая открытая площадка с зелеными матами. Там обладатель черного пояса тренировал группу из тридцати человек. Состав студентов был пестрым — от подростков до парочки граждан почтенного возраста. Все они занимались с искренним энтузиазмом, хотя подростки важничали и недостаточно низко кланялись сенсею.

Прежде чем нырнуть в кабинку, Брэдли постучал по окну.

— Я тоже занимался этой ерундой.

— Я знаю.

— Правда? Что-то не припомню вас среди своих поклонников.

— А я им и не являюсь. Так, почитываю кое-что на досуге. В одном листке о вас сказано, что у вас черный пояс кеупсо чириги. Хотя это и неправда.

Брэдли ошарашенно повернулся ко мне.

— Откуда вы знаете?

Я пожал плечами.

— Вы не так двигаетесь. Этот стиль включает умение бить по жизненно важным точкам, и ребятам из ПР для тактических целей выгодно утверждать, что вы им владеете. Но факт в том, что, судя по вашему поведению на площадке, вы изучали скорее ю-сул или дзюдо.

— Это было ю-сул. У моего отца была церковь в Сеуле.

— Но вы пришли сюда не за тем, чтобы я оценивал вашу степень подготовки в боевых искусствах.

Верзила покачал головой.

— У меня проблемы. Мне нужно, чтобы вы их решили. Видите ли, когда я приехал сюда в колледж…

Я поднял руку.

— Изложите суть коротко.

Как и остальные жители Феникса, я слышал историю жизни Брэдли бесчисленное число раз. Старший сын баптистского священника с Миссисипи, находившегося с миссией в Корее, он вырос очень высоким и стал опытнейшим баскетболистом. Одиннадцать лет назад он приехал в Америку и пополнил пантеон баскетбольных божков штата Мичиган. В это время в Азии Китайская империя начала разваливаться на части, вызвав войны в Корее, Индокитае, Монголии, самом Китае, Туркестане и Тибете. Таким образом, как раз в тот момент, когда он плыл через Тихий океан навстречу славе, парни вроде меня и Хэнка плыли в обратном направлении, чтобы играть роль мировых жандармов.

Впрочем, возвращение Брэдли на родину не было таким уж лучезарным и безоблачным. Политика призыва в армию преимущественно белых — в качестве искупления за Вьетнам — породила вспышку расизма в Штатах. До этого Брэдли не сталкивался с проблемами афроамериканцев, существовавшими в Штатах, поэтому предрассудки и ненависть больно ударили его. Он завоевал репутацию человека, не умеющего скрывать свои чувства. Тот факт, что он стал лицом организации «Борцов за чистоту ислама», не облегчил ему жизнь.

Когда он начал говорить, его частые паузы навели меня на мысль о том, что он тщательно выбирает более мягкие слова, чем те, которые употребляет обычно.

— Когда в Корее все полетело к чертям, мои родители вернулись сюда. У нас дружная семья, они всегда помогали мне в моей карьере. И когда я был с Филли, и теперь, в Фениксе, мои родители занимаются перепиской с фэнами. Всегда попадались люди, которые меня не любили, так что они к этому привыкли, но недавно пришло письмо, которое их испугало.

Он вытащил из кармана сложенный клочок бумаги и положил его на стол передо мной. При этом я заметил, что его пальцы слегка дрожали, что меня весьма удивило. Я взял листок, раскрыл его и, читая, поразился тому, насколько, в сущности, мягким было это послание.

Дорогой мистер Брэдли!

Мы не любим наглых ниггеров и заставляем их платить. Мы поставили деньги на игру в Сиэтле 14-го. Вы выигрываете — мы выигрываем. Или нам заставить вас проиграть?

— Что ж, я бы сказал, что «Санс» действительно сплотил наше общество.

— Я бы все же предпочел не сотрудничать с ними.

Я пожал плечами.

— Вселенское равновесие. Вы же сотрудничали с «Борцами за чистоту ислама», вот и ВАС решило поработать с вами. По мне, так это ваша личная проблема, Вихрь. Пожинаете то, что посеяли.

— Я не сотрудничал с «Борцами».

Я поднял брови.

— Если вы не на площадке, вас повсюду сопровождает Лестер Фарук. — Я оглядел «Берлогу». — На самом деле я удивлен, что его здесь нет.