Роджер Ловенстайн – Когда гений терпит поражение (страница 26)

Однако банки боролись за расширение бизнеса с хедж-фондами, а не за его свертывание. После пяти лет «бычьего» рынка банки просто купались в ликвидности, и бизнес хедж-фондов был для Уолл-стрит весьма выгодным способом использования избыточного капитала. Банки добивались своей цели методом, известным как «сдача баланса в аренду». Буквально это означало передачу имевшихся у банков огромных возможностей заимствования хедж-фондам, располагавшим менее высокими кредитными рейтингами, в обмен на услуги, за которые с хедж-фондов взимали какие-то жалкие центы с каждых 100 долларов, полученных в кредит. Говорили, что LT, бывшая определенно крупнейшим на Уолл-стрит клиентом из числа хедж-фондов, выбрасывала от 100 до 200 миллионов долларов в год в качестве вознаграждений финансовым учреждениям, и каждый банк стремился урвать как можно большую долю этих денег[111]. «Банки прямо из шкуры вон лезли, для того чтобы получить 20 базисных пунктов [²⁰/₁₀₀%], и это было сущей ерундой по сравнению с рисками, с которыми была сопряжена эта прибыль», – заметил Джон Cакко, в то время управляющий трейдерскими операциями в Lehman Brothers.

Финансирование LT предоставляли 55 банков[112]. Зачарованные важностью, напущенной на себя партнерами LT, и их самонадеянностью, банки наперебой предлагали все более выгодные условия кредитования. Эндрю Сицильяно, в то время управляющий операциями с облигациями в базирующемся в Базеле и специализирующемся на сделках с ПФИ Swiss Bank, рассказывал: «Им давали кредиты по ставке LIBOR [то есть по ставке продавца на Лондонском межбанковском рынке депозитов] плюс 50 базисных пунктов, тогда как следовало бы предоставлять кредиты по ставке LIBOR плюс 200 базисных пунктов». Сицильяно беспокоила перспектива того, что фонд из Гринвича обойдет Swiss Bank. LT стремилась вовлечь в свои операции каждого контрагента.

LT ловко использовала страсть банков к вознаграждениям, заставляя их заключать сделки на самых выгодных для LT условиях. Фонд совершал операции с минимальными, почти невидимыми глазу прибылями, отсекая нормальную прибыль, на которую могли бы рассчитывать обслуживающие такого бегемота банки. А эти последние продолжали испытывать радужные иллюзии и грезили о том, что LT в конце концов принесет им прибыль; подобно расстроенным, но не теряющим надежды родителям, банки продолжали потчевать свое неисправимое дитя сладостями. Merrill Lynch и Salomon Brothers были самыми щедрыми благодетелями LT, по крайней мере в смысле финансирования. Salomon считался крупнейшим клиентом LT, особенно в сделках по своп-операциям с европейскими ценными бумагами[113], но общее прошлое двух компаний заставляло их держаться на благоразумной дистанции друг от друга.

Cо своей стороны, Merrill Lynch все сильнее рвался к союзу с LT. И хедж-фонд охотно отвечал взаимностью – но на своих условиях. Джей-Эм быстро сдружился с Дэниелом Талли, председателем Merrill Lynch, и чета Талли стала неразлучна с четой Меривезеров. Джей-Эм даже сделал Талли партнером Waterville, своего гольф-клуба в графстве Керри, Ирландия. Для Талли, который так благоговел перед родиной своих предков, что расписался в книге членов клуба зелеными чернилами, это событие еще более укрепило уже и без того прочный деловой союз. Служащие Merrill Lynch быстро поняли, что их председатель считает LT особенным клиентом. «Не только для торгового персонала, но и для всей организации поддержание этих отношений стало должностной обязанностью»[114], – подчеркивал Талли.

Джей-Эм стремился также установить особые отношения с Комански и Хербом Эллисоном, которые за кулисами дожидались своей очереди перехватить поводья у Талли. Всегда легкий на контакт Меривезер свозил боссов Merrill в Бельмонт, на трек, где держал лошадей. Обычно Джей-Эм задавал много вопросов, предоставляя говорить гостям. Эллисон заметил, что Меривезер запоминает ответы – даже мельчайшие детали, вроде имени жены Эллисона, – так же тщательно, как запоминал подробности сделок. Джей-Эм всегда был хорошим слушателем. Среди представителей столь грубого бизнеса Меривезер выделялся природной порядочностью. «Он не может не нравиться»[115], – думал Эллисон.

Кульминацией соблазнения банка Merrill компанией LT стали ежегодные трехдневные соревнования в Waterville, гольф-клубе, пользовавшемся международной репутацией. Среди участников соревнований был и Тайгер Вудс. От каждой компании присутствовало примерно по дюжине человек, и высшие управляющие Merrill Lynch прибыли в Ирландию на частных самолетах партнеров LT, хотя обе компании оплатили транспортные расходы своих сотрудников. Уотервилл – очаровательное место, выкроенное из сочного разнотравья и находящееся рядом с оригинальной прибрежной ирландской деревушкой. В Merrill Lynch горячо обсуждали приглашения на это элитарное мероприятие и даже сделали футболки с надписью «Waterville International Cup» («Международный кубок Уотервилла») и рисунком, состоявшим из зеленых, белых и оранжевых (цветов ирландского флага) квадратов, размещенных в шахматном порядке. После соревнований игроки рыбачили и участвовали в великолепных пиршествах, а затем отправлялись на ночлег и завтрак. Те из участников, кто вставал ранним утром, наслаждались нырянием в океан на рассвете.

Для Меривезера клуб Waterville символизировал путь, пройденный им с тех пор, как он подавал клюшки в клубе Flossmoor. Меривезер был оживленным хозяином, получавшим удовольствие от соревнований и замечавшим каждый удар. Он не пренебрегал возможностью дать совет Эллисону, когда тому надо было делать удар. Возглавляемая Джей-Эм команда LT из четырех игроков год за годом выигрывала Кубок Уотервилла, заставляя банкиров свистом приветствовать присущий LT дух борьбы. На команду Merrill Lynch игра арбитражеров, которые на спортивной площадке проявляли тот же порыв, что и на торговой, произвела впечатление. Дэниел Наполи, управляющий рисками в Merrill, съязвил: «Если бы за игру в гольф присуждали докторские степени, им следовало бы их получить». На одном из уик-эндов Стивен Беллотти, руководивший в Merrill Lynch валютными операциями, обернулся к Майрону Скоулсу и шутливо спросил: «Майрон, чего у тебя больше – денег или ума?» Скоулс откликнулся: «Ума, но и денег почти столько же».

По мере того как деловые отношения становились все более тесными, LT начала побуждать Merrill Lynch к более щедрому финансированию. Лихи, занимавшийся развитием этих отношений со стороны LT, говорил: «Если вы хотите, чтобы мы работали активнее, вам следует предоставить нам больше средств». Постепенно Merrill Lynch открыл кран. К 1996 году этот банк предоставил 6,5 миллиарда долларов на финансирование сделок с обратной покупкой (эта сумма была приблизительно равна всему акционерному капиталу Merrill Lynch) и пропорционально увеличил финансирование по сделкам с ПФИ. Но было неясно, что получает Merrill Lynch взамен, кроме чудесных уик-эндов в Ирландии. LT попросту слишком жадно «стригла» цены предложения и запрашивала цены, при которых нормальная прибыль доставалась ее брокерам. Брокеры могли роптать, но позиции LT оставались неизменными.

Однажды некий сотрудник отдела операций с обратным выкупом в Merrill Lynch, указав на растущую зависимость банка от высокорискового хедж-фонда, отказался дать согласие на предоставление нового кредита. Но незадолго до очередного посвященного игре в гольф уик-энда этот сотрудник услышал от встревоженного работника торгового отдела: «Мне предстоит увидеться с Диком Лихи! Нам неловкости ни к чему. Как там насчет предоставления им еще одного кредита на 500 миллионов долларов?» Когда сотрудник попробовал было настоять на своем, ему сказали: «Эти сделки надо совершить, иначе мы потеряем бизнес».

Трейдеры и брокеры Merrill Lynch, стремившиеся к пополнению своего призового фонда, пришли к разумному выводу о том, что финансирование LT является главным условием заключения сделок с этой компанией и такие сделки позволяют Merrill Lynch поддерживать непрерывный поток заказов со стороны LT. Поскольку в Merrill Lynch были осведомлены лишь об одной стороне сделки, информация, которой располагал банк, имела, разумеется, сомнительную ценность. Обычное здоровое напряжение, существующее в отношениях между финансовыми и торговыми отделами банка, было деформировано в пользу LT, поскольку сотрудники банка знали, что у LT «особенный» счет. Люди из LT без зазрения совести вымогали деньги через приятелей на всех уровнях банка и делали это постоянно. Начало подобной практике положил Талли, председатель банка и бывший брокер, чертовски гордившийся тем, что Merrill Lynch отбил себе столь значительную часть бизнеса LT. Даже Эллисон, которого кое-кто высмеивал как закоренелого любителя просчитывать шансы, был ослеплен блеском LT и требовал от своих сотрудников расширять отношения с этой компанией. «Все были зачарованы их интеллектом, – вспоминал Данливи, один из трейдеров. – Это было похоже на команду президента Кеннеди или на Камелот! Они были лучшими и самыми яркими».

Впрочем, руководители Merrill Lynch в конце концов стали проявлять беспокойство – не в связи с огромными займами LT, а потому, что их банк по операциям с LT за год получил всего 25 миллионов долларов. Если учесть уровень и масштаб бизнеса двух компаний, эта сумма была просто семечками. Финансовый отдел начал контрнаступление: если баланс банка действительно драгоценный ресурс, то почему его надо расточать на какого-то убогого клиента?