Родриго Кортес – Фармацевт (страница 24)

– Как долго продлится секвестр? От чего и от кого это зависит?

– Недели три. До Рождества. Это зависит от судебного департамента графства. Сессия судебной палаты королевской скамьи должна состояться в эти сроки.

«Значит, Питер не должен дожить до Рождества», – холодно и отстранённо подумал Дик.

Они беседовали ещё около получаса. Чем дольше длилась беседа, тем большее удивление испытывал Генри Лайонелл.

«В Ричарде что-то очень сильно изменилось, – думал он. – Неудивительно, после таких-то событий! Но не могу сказать, чтобы мне пришлись по душе эти изменения. Он так спокоен, так рассудителен… Точно долго и трудно поживший человек, накопивший изрядный и горький опыт потерь. А ведь Дику не исполнилось и шестнадцати!»

Уже в самом конце разговора, перед тем как распрощаться с Ричардом, Лайонелл пристально посмотрел ему в глаза и, тщательно подбирая слова, произнёс:

– Ричард, я честно пытался разобраться во внутренних причинах этой ужасающей трагедии. Не в том, что на поверхности, что видно с первого взгляда каждому, а… Вижу, что вы поняли меня. Так вот, не могу похвастаться, что мне это удалось. У меня осталось куда больше вопросов, чем ответов. И я должен сказать вам: мне кажется, что некоторые из этих ответов вам известны. Не хотите поделиться ими со мной?

Взгляд Дика оставался спокойным, тон голоса ровным, а выражение лица – непроницаемым.

– Возможно, в чём-то вы правы, мистер Лайонелл. У меня имеются определённые… э-э… догадки. Но делиться ими сейчас я полагаю… преждевременным. Кстати, не стоит считать, что у меня есть ответы на все вопросы, только я по каким-то своим причинам не тороплюсь сразу выкладывать их на стол. Я тоже слишком многого не понимаю.

Здесь Ричард лукавил. В действительности он считал – особенно после находки в комнате Питера пакетика с витамином, находки, подтвердившей первую посылку, – что разобрался во всём. Но посвящать в свои выводы Лайонелла не собирался. Это его, Ричарда, дело. Только его! Особенно учитывая решение, которое он принял и от которого не отступит.

– Перед тем как встретиться с вами, я попытался переговорить с Питером, но… – Лайонелл, не закончив фразу, сокрушённо развёл руками.

– Но это невозможно, потому что брат пьян до бесчувствия, – кивнул в ответ Дик. – Меня это ничуть не удивляет.

Генри Лайонелл некоторое время сосредоточенно теребил свою шкиперскую бородку. Лоб адвоката пошёл морщинами, брови нахмурились. Лайонеллу явно не давала покоя какая-то очень неприятная, тяжёлая мысль. Потом он решился:

– Скажу вам честно, Ричард, я предпочёл бы, чтобы Стэнфорд-холл и графский титул унаследовали вы, пусть вы ещё и очень молоды. Этот недостаток – молодость – быстро проходит… Но, к сожалению, судьба распорядилась по-иному. Поймите, я ведь не смогу постоянно служить буфером между вами и вашим старшим братом, гасить конфликты, смягчать трения. Вам придётся очень и очень нелегко!

Губы Ричарда вновь искривились в подобии иронической улыбки, но глаза остались холодными.

– О, я всё превосходно понимаю и не питаю особо радужных надежд. В своё время, мистер Лайонелл, вы советовали моему отцу положиться на Божественный Промысел. Результаты получились, деликатно выражаясь, не слишком обнадёживающими. Но я попытаюсь ещё раз довериться именно ему.

«Только вот немного помогу Провидению!» – добавил он про себя.

Лайонелл ничего не сказал в ответ. Он лишь сдержанно кивнул, признавая возможную правоту Ричарда. При всем при том было заметно – слова молодого Стэнфорда не слишком ему понравились. Не говоря уж о тоне, которым они были произнесены! Генри вспомнил тот эпизод двухлетней давности, когда в самом конце тяжёлого разговора с сэром Уильямом он помянул Божественный Промысел. Однако откуда Ричарду знать об этом?!

Лайонелл взглянул на Ричарда, явно не желая оставлять юношу одного и не менее явно мечтая убраться подальше из Стэнфорд-холла.

– Прощайте, мистер Лайонелл, – вздохнул Ричард, прекрасно понимая этот пойманный им взгляд. – Благодарю вас. Вы сделали всё, что могли.

…И вновь мистер Генри Лайонелл неторопливо шагал по вьющейся меж вересковых пустошей тропинке, что вела от Стэнфорд-холла к его усадьбе в Фламборо-Хед. Раскисший суглинок словно бы хватал его за ноги, не хотел дать Лайонеллу уйти прочь от зловещего места, где так страшно оборвались три человеческие жизни. Сегодня на сердце у почтенного адвоката было ещё тяжелее, чем тогда, два года тому назад. Но с каждым шагом дышать становилось свободнее: незримое, неслышимое, неосязаемое зло, мрачной тучей нависшее над поместьем Стэнфордов, оставалось за спиной.

Но всё же до тех пор, пока Стэнфорд-холл не скрылся из вида за поворотом тропинки, Лайонелла пробирал неприятный холодок между лопатками. Словно кто-то сверлил его спину и затылок очень недобрым взглядом. Мистер Генри несколько раз сердито оборачивался. Никого, конечно же… Но окончательно наваждение пропало только тогда, когда он оказался у себя дома, в Фламборо-Хед. Лайонелл вздохнул с облегчением, как если бы он спасся от чьего-то злобного и неотвязного преследования.

Вот только позже, когда Генри Лайонелл уже вернулся в Гулль, возникло вдруг у него очень странное предчувствие с медным привкусом непоправимой, роковой ошибки. Людям обычно не свойственно загружать себя чужими проблемами, вполне хватает своих. Но Питер и Ричард Стэнфорды были для Генри Лайонелла не совсем чужими людьми! Может быть, не стоило так спешно покидать Стэнфорд-холл, оставляя осиротевших сыновей своего старинного приятеля предоставленными самим себе? Один из братьев – законченный алкоголик, другой, сказать по правде, совсем ещё юнец… Как-то они там? Не случилось бы со злополучными Стэнфордами ещё какой беды!

Предчувствие Генри Лайонелла оправдалось в полной мере. Беда не заставила себя ждать.

Глава 7

Приняв своё решение, Ричард не собирался медлить. План, сложившийся у него в голове, отличался предельной простотой, однако при чёткой реализации обещал стопроцентный успех. Смерть Питера должна предстать результатом несчастного случая, так, чтобы никто не заподозрил неладного.

Уже в понедельник Ричард принялся за дело. Стащить из комнаты вечно пьяного брата бутылку виски «Катти Сарк» не составило особого труда.

Дик заперся у себя, аккуратно откупорил пузатую бутылку тёмного стекла, содержащую одну десятую галлона светло-янтарной, резко пахнувшей жидкости. Он уронил несколько капель виски на поверхность стола, пристально вгляделся в них, вызывая свой таинственный дар. Жидкость содержала множество компонентов, но сейчас Ричарда интересовало только действующее начало напитка: алкоголь, винный спирт – spiritus vini. Или aqua vitae – «вода жизни», как называли это вещество алхимики.

Ричард не впервые, конечно же, смотрел на алкоголь своим особым взглядом. Вот они, слегка изогнутые иссиня-чёрные тельца, похожие на крохотные рогульки. Осязательно спирт оставлял у Дика ощущение чего-то прохладного, гладкого и скользкого, точно шёлковая ткань.

Смерть Ральфа Платтера, а затем и родителей оставила на сердце Ричарда глубокую и болезненную зарубку. Но, парадоксальным и непонятным образом, тяжелейший стресс, пережитый юношей, ещё сильнее обострил и усилил уникальные способности Дика. Теперь он не только ощущал внутреннюю структуру веществ, теперь он видел те пути, которыми они движутся в живом теле, теперь ему открылось, как и чем они взаимодействуют с внутренней средой организма! Впервые этот новый уровень восприятия и осознания реальности проявился у Ричарда, когда, глядя на умирающего от острой сердечной недостаточности графа Уильяма, он вдруг подумал о наперстянке. Сейчас Ричард использовал свои усилившиеся способности в полную силу.

Итак, что произойдёт, если слегка изменить структуру винного спирта, сделать его вот таким? Если сделать изогнутую рогульку совсем немного короче? И ещё чуточку изменить, скажем, вот так… Что будет с Питером, если в виски окажется изменённый таким образом алкоголь? Ведь никаких изменений со вкусом спиртного не произойдёт, это Ричард предвидел совершенно чётко.

М-да… Не поздоровится Питеру, ох как не поздоровится! Тут важна точная доза модифицированного алкоголя, брат не должен умереть в результате отравления, это способно вызвать подозрения. Умрёт он несколько позже…

Теперь вопрос: что нужно проделать с винным спиртом, чтобы изменить его в нужном направлении? Ричард, нахмурив брови, задумался на несколько минут, затем удовлетворённо кивнул. Понятно. Он знал, что делать!

Но вот как? Менять структуру вещества усилием воли Ричард Стэнфорд не мог, так далеко его способности не простирались. В его распоряжении был лишь арсенал обычных инструментальных методик, правда, его знания и блестящая интуиция позволяли выбрать из этого арсенала самые простые и доступные средства. И всё же необходимы кое-какие реактивы, минимальный набор химического оборудования… Эх, если бы у него в Стэнфорд-холле была бы хоть самая примитивная лаборатория! А так Ричард оказался в неприятном положении: даже гениальный химик не может работать с веществом только «голыми руками».

Допустим, вы – мастер фехтования. Виртуоз. Чемпион. Д’Артаньян вам в подмётки не годится. Но если вам завяжут глаза, а вместо шпаги вручат, скажем, сачок для ловли бабочек или поварёшку, то много ли вы нафехтуете?