Родионова Маргарита – Мы все из одной сети. (страница 9)

– Тоска с вами! Столяр, давай, кайся. Давайте уж разъясним ситуацию. А то сидим как на похоронах. Весёлые же ребята были.

Виктор и Илья с интересом посмотрели на Егора. Он вздохнул, выдохнул, покрутил в руках бокал с коньяком и нырнул с обрыва:

– Птица, я виноват перед тобой. Прости.

Илья скривился и допил коньяк. Молча. Залпом. Виктор хмыкнул и потеребил серёжку, потягивая из бокала напиток.

– Я не сказал…, побоялся, что ли… У нас ничего нет…с Алисой. Фиктивный брак. Так надо было, чтобы остаться в Москве.

– С каких это пор ты, Егор, стал таким косноязычным? – съязвила Алиса.

Егору не хотелось ворошить прошлое. Настоящее не налаживалось. Столяров и так сделал, что мог. Дал отсрочку Илье, Виктора пристроил. Что слова? Делами надо доказывать. Алиса одна чувствовала себя прекрасно и с интересом наблюдала за встречей друзей. Алиса не отличалась деликатностью. Ей хотелось, чтобы дружба восстановилась, и поэтому она собрала всех в их кафе. Эскорт из парней Алисе всегда нравился. Егор собрался с мыслями и чётко, словно доклад, начал говорить:

– Птица, у нас с Алисой фиктивный брак. После защиты диплома мне предложили должность директора департамента в «Авангарде», но были условия. Я должен быть женат. Тогда и должность, и служебное жильё. И прописка. Жене тоже предложат работу. Где найти жену за пару дней, я не знал. Работу получить хотелось. Ой как хотелось! Я так глубоко задумался, а тут Алиса заметила мою озабоченность и спросила:

– Что печален?

Я всё и выложил. Она ухватилась за эту возможность. Ты же знаешь, она хотела остаться в Москве. Вот мы и расписались. Можно сказать, это она сделала мне предложение, – усмехнулся Егор. – Алиса сказала, что объяснит тебе.

– Я тогда не знал об этом, – глухо ответил Илья.

– Я сказала, только ты рассвирепел и недослушал. Выгнал меня. Я обиделась, – пояснила Алиса. – Поэтому ты узнал всё намного позже.

– А я думал, что ты знаешь, – вставил Егор. – Только реакции твоей понять не мог. Так что официально мы муж и жена, а на самом деле соседи. Я и пальцем твою Алису не тронул. Мы живём вместе, но каждый своей жизнью.

Журавлёв поморщился, прищурился, повертел в руках очки, Малахов ухмыльнулся. То, что Алиса искала выгодного мужа, меняла мужчин, а потом нашла кого-то, но там что-то не заладилось, и после этого Алиса поехала к маме и там возобновила с Ильёй отношения – Столяров говорить не стал. Алиса часто рассказывала ему о своих интрижках. Столяров считал, что это уже не его дело, закладывать Алису он не хотел. Зачем другу эти подробности? Это дело только Алисы и Ильи.

Интересные складывались отношения между друзьями. Не зная причин свадьбы, Илья продолжал встречаться с Алисой, а другу ничего не говорил. Это было как-то не по-мужски. Егору в общем-то было всё равно, но как же мужская дружба? Тату в знак вечной нерушимости? За спиной друга спать с его женой? Он считал, что Илья знает о фиктивном браке, но вины с себя не снимал: жениться на девушке друга – это ещё тот Иудин поцелуй.

– Что ж ты сразу-то не сказал? – упрекнул Илья Егора, узнав об обстоятельствах свадьбы.

– Да хотел зацепиться в Москве, а потом как-то не до этого было. А что ж ты, друг мой, не сказал, что встречаешься с Алисой? Что она к тебе ездит, а? – хитро улыбнулся Егор.

– Так ты знал? – удивился Журавлёв.

– Птица, мы с Алисой были и остались друзьями. Я знал и ждал, когда же ты сознаешься. А ты молчал. Нехорошо. Не мог же я спросить тебя в лоб: ты спишь с моей женой?

– Я не мог, – ответил Илья.

– А трахать мою жену мог?

– Так ты ж сказал…

– А ты об этом не знал, – парировал Столяров.

Журавлёв поморщился:

– Алиса рассказала… когда приехала через год. Всё же нормально?

– Конечно, Птица, без обид. Но сказать мог бы…

Сказать мог бы, но слишком много недоговорили, недосказали, недообъяснили. Журавлёв в отместку за женитьбу спал с Алисой и получал от этого моральное удовлетворение. Ты женился, а я тебе рога наставил. Мальчишество? Да. Но и соперничество тоже.

– Око за око, зуб за зуб. Принцип возмездия, идущий от Ветхого Завета, где наказание должно соответствовать преступлению, – произнёс Виктор.

– А было ли преступление? Ложь – преступление. А недосказанность, полуправда – что это? – весело спросил Илья.

– Полуправда – это форма лжи, часть правды и умалчивание важных деталей. Отсюда заблуждения и выводы не те, – ответил Малахов.

Виктор умел красиво говорить. Только и он жил полуправдой. Никогда не знаешь, что пригодится в той или иной ситуации. Поэтому – меньше знают, он лучше спит.

После объяснения друзья снова начали общаться. Только осадок всё равно остался. Время разводит людей в разные стороны. И той искренней юношеской дружбы не осталось в настоящем. Остались только воспоминания и слабая надежда: а вдруг всё можно возобновить. Разговор получался пустой.

– Конфликты мы создаём сами. Мы сами строим ловушки и сами в них попадаем. А это самый простой способ завести себе нового врага. А хуже лучшего друга, перешедшего в статус врага, и быть не может. Надо постараться хотя бы остаться в нейтральных отношениях, – произнёс Егор.

– Никогда не поздно начать все сначала. Но для того, чтобы начать меняться, необходимо отпустить от себя прошлое. Отпустить прошлые потери и неудачи. Это всё уже ушло. Давайте жить сегодня, – предложил Виктор.

– Помните, изменить свою жизнь нельзя только в одном случаем – если вы умерли. А мы пока живы, и никто умирать не собирается. Дружба? – весело закончил Илья.

– Дружба! – хором ответили Виктор и Егор.

Но прежней уверенности в их голосах не было. Малахов теребил серёжку, Илья кривил губы в ухмылке, а Егор перебирал браслет. Алиса нервно стучала носком туфельки по ножке стола.

– В шахматах белые и черные фигуры – враги. Но те, кто их передвигает – друзья, – произнесла Алиса. Так и в жизни. Вы играете жизнями друг друга.

– А не ты ли играешь нашими жизнями? – вдруг зло спросил Илья и взлохматил волосы.

– Если тебе во мне что-то не нравится – не обязательно ставить меня об этом в известность, постарайся пережить этот шок самостоятельно, – съязвила Алиса.

Она так жила. Легко и беззаботно. И чужое мнение её не интересовало. Алиса жила жизнью той стрекозы из басни Крылова. Ей нравилась такая жизнь.

«Есть Илья, который согреет любовью и всепрощением, окутает, поймёт, простит. Есть другие, более состоятельные. Я молода, красива и могу ещё найти и любовь, и деньги. Хотя это не точно», – подумала девушка, глядя на Журавлёва.

Малахов задумался о семье, но подходящих кандидатур на роль жены из состоятельной семьи у него не было. А ни к чему не обязывающие отношения его не тяготили. Виктор как-то услышал, что успех в карьере и общественное признание сделает его счастливым в отношениях. И он стремился к карьерному успеху с упорством танка. Только ему не сказали, что бесконечно самосовершенствоваться, строить карьеру – это начисто забыть о простых человеческих отношениях.

Журавлёв довольствовался тем, что имеет. Карьерный рост его не так волновал, его волновала Алиса. Он скачет на волнах своей зависимости от неё. От эйфории, до безумия, от чувства ревности до безграничной любви, от обиды до страха потери. Илья любит Алису. И это безнадёжно, навсегда и не лечится. О какой карьере тут можно говорить, если голова забита предметом любви. Никогда не угадаешь, чего можно ждать от Алисы.

Столяров, этот циник, разочаровавшийся романтик, знающий всему цену, но не знающий ценности, готов кого-то полюбить и собственную жизнь положить к чьим-то ногам. Только где эта особенная женщина, если вокруг не те. Гулять с ними – да, делить постель – пожалуйста, но вот о любви лучше не надо. Сломить лёд неверия Егора хоть кто-то способен? Он и сам не может ответить на этот вопрос. Он не ищет ответы, он работает. Только во сне к нему стала приходить светлая, солнечная нимфа, летящая над землёй, не касаясь её ногами. Она звонко хохочет и сверкает зелёными в крапинку глазами, как у Алисы. Только у нимфы глаза светлые, тёплые как вода в озере, окружённом камышами. У Алисы они холодные, как воды северного моря. Нимфа светится и всё вокруг становится светлее и почему-то грустно. Егор бежит, только не к нимфе, он бежит от неё. Столяров боится нимфы. Или боится себя? Он бежит от неё, но так медленно, на одном месте. Как на беговой дорожке. Можно бежать быстро, но всё равно никуда и не прибежишь. А нимфа приближается. Каждое утро Егор просыпался на этом месте, в поту. Он гнал приснившуюся нимфу прочь, из головы. Загружал себя работой.

– Это наваждение. Это просто сон. Плохой, повторяющийся сон, – убеждал себя Егор.

Столяров боялся разочароваться, он боялся разочаровать. Чтобы не разочаровываться надо изначально не очаровываться. Только вот Егор уже очаровался. И что дальше? Столяров старался даже не думать об этом. Пока выбьешь место под солнцем, уже наступает вечер. Дни летели за днями и образ нимфы расплывался и тускнел. Прошёл ещё один год. Соня не знала, что тревожит сны Егора. Её жизнь только начиналась.

Глава 5. Соня. За год до смерти отца. Город

N

.

Соня не знала, что тревожит сны Егора. Её жизнь только начиналась. Студенческие годы остались позади. Соня и её подружка Лиза окончили институт и работали. Соня конечно же пошла работать к отцу в «Пилот». А Лиза устроилась в «Новый интернет», тоже в рекламу. Сонин папа помог подруге дочери, как в своё время Лизин папа – полковник полиции, Чернов Всеволод Павлович, помог Агееву в объединении разрозненных компаний и в устранении некоторых неприятностей.