Родионова Маргарита – Дружить нельзя предать (страница 9)

Но по-другому было нельзя. Это же временно. Всё пройдёт и закончится, а муж – он вечен. Но с Филиппом всё было по-другому. Стас был её первым мужчиной. Он был старше, опытнее. Он учил её, а с Филом был фейерверк, взрыв вселенной. Ни запретов, ни стыда, ни неловкости. Тут даже сравнивать было не с чем. Это было две разные вселенные, разные чувства, разные эмоции. Мира, как наркоман, не могла отказаться.

В любовном угаре неожиданно наступило лето, и Филипп поставил Мирославу перед выбором:

– Ты уходишь от Стаса. Да или нет. Я больше не могу делить тебя ни с кем.

Мирослава, которая тоже принимала решение «да» или «нет» и не терпела полутонов, не могла сказать ни «да» ни «нет», она вдруг растерялась. Её разрывало на части от любви к Филиппу, от обязательств перед мужем. Они оба были дороги ей. Без Фила даже солнце светило не так ярко, а со Стасом она прожила восемнадцать лет и даже в мыслях не представляла, что они расстанутся. Это очень большой отрезок времени, они слишком много пережили и воспоминания были добрыми. Она знала Стаса как себя. А Филипп? Но представить свою жизнь без Фила было уже не возможно. Мирославу кинуло в любовь с такой силой, что она даже опомниться не успела. Это была страсть с первого взгляда. Мира всё думала: или Фил или она разорвут отношения. Но ничего не получалось. Мирослава даже подумать не могла, что может влюбиться в кого-то кроме мужа. С мужем ничего подобного не было, ни в начале отношений ни тем более сейчас. Как всё запуталось! Она изменяет мужу с его товарищем по охоте. Но Филиппа не волновал этот вопрос, его волновала Мира. На последнем свидании Филипп сказал:

– Я не буду на тебя давить. Я не позвоню. Я буду ждать твоего звонка – ты со мной или с ним.

Филипп не звонил. Мирослава металась, худела и никак не могла принять решение. Сотни раз она брала телефон и набирала номер, сотни раз она скидывала звонок. Что она скажет? Сотни раз она смотрела на фото Филиппа и просила: позвони. Он не звонил. Мира извелась и не могла понять, что же ей делать. Какое решение она должна принять?

В это время стал проявлять к ней своё внимание Сергей. Как любая женщина, Мирослава решила, что её встречи с Сергеем подтолкнут Филиппа к решительным действиям. Она верила, что решение примет он и увезёт её в свою квартиру, которая уже стала Мире родной. Но Филипп молчал. Сделать первый шаг Мирославе было страшно. Что она скажет мужу? Я ухожу, потому что влюбилась? Смешно. У них прекрасная семья. Это сама Мира всё разрушила. Как она попала в такую ситуацию? Почему не закончила? Зачем вообще пошла на это? Так получилось. Вот если бы у Стаса была любовница… Но нет, Стас не такой. Мирослава чувствовала вину перед мужем.

Летом муж купил путёвки, и они улетели на море. Мирослава думала, надеялась, что всё у них наладится и тогда не придётся делать мучительный выбор. Медового месяца и примирения не получилось. Мирослава считала дни, когда закончится тур. Стас её раздражал, она нервничала, злилась и старалась быть хорошей женой, чтобы муж ничего не заметил. Отпуск получился мучительным, длинным. Казалось, что они никогда больше не вернутся назад. Мире опостылела жара, море и муж. Она не могла остаться наедине, чтобы подумать, они всё время были вместе. Только Мирины мысли были далеко-далеко, возле Филиппа. По возвращении ничего не изменилось. С мужем натянутые, холодные отношения, Филипп молчал. Сергей, которого Мира с мужем часто встречала на всевозможных мероприятиях, пытался ухаживать. Жизнь казалась пустой и никчемной.

После нового года Мирославе с незнакомого номера пришли фотографии. На одной она с Сергеем, на другой с Филиппом. И угроза: «готовь деньги или я перешлю эти фото твоему мужу, шлюха». Мирослава запаниковала, и начала искать возможность встретиться с Филиппом как бы случайно. Она должна его предупредить. По телефону такие дела не обсуждают. И случай подвернулся. Муж сказал, что ребята собираются у Германа встретить сразу все праздники: новый год и рождество. Мира пригласила Сергея на этот день на свидание, но он отказался и пригласил Мирославу поехать с ним к Герману. Мире только это и было нужно. Она понимала, что Сергей надеется остаться с ней на ночь, но решила, что встреча с Филиппом – главное. Она должна его предупредить. Мирослава убедила себя, что хочет только предупредить Фила. Мирослава была уверена, что Филипп отказался от неё. Он же уже полгода не звонит. Но пусть он это скажет ей, глядя в глаза. И надо ему сказать про фото. Надо что-то предпринять. Мирослава обманывала себя, она просто хотела видеть Филиппа. До ломоты во всём теле, до боли в сердце, до слёз. Она посмотрит и поймёт. А потом Мире будет уже всё равно.

Любовь – великая сила. Она возносит нас до небес и бросает в бездну. Она посылает на подвиги и преступления. Любовь нельзя потрогать, описать, предугадать, предсказать. Это локальный взрыв вселенского масштаба из дофамина, серотонина, окситоцина, это древний коктейль из нейропептилдов. В таких случаях в соцсетях ставят статус: «Всё сложно». У Мирославы всё было сложно, у неё разваливалась или уже развалилась жизнь. Как собрать её из осколков и обломков, она не знала.

Мирослава оторвалась от раздумий и посмотрела на Евгения Петровича. Что она должна сказать детективу? Обо всём этом? Но это так лично, а он не священник, чтобы исповедоваться. Петрович ждал.

– Видите ли, мой муж занят на работе все двадцать четыре часа в день. Мы иногда даже не встречаемся. Он уходит рано, я ещё сплю, приходит поздно – я уже сплю. Мы чаще встречаемся с ним на всевозможных мероприятиях, чем дома. У меня сеть салонов красоты, я хорошо зарабатываю. Но, как всякой женщине, мне хочется внимания, поклонения, любви. У нас хорошая семья. Но… Мы скорее партнёры, чем любовники. Разрушить устоявшуюся жизнь я не хочу…

Мирослава оправдывала своё появление в доме Германа и понимала, что выглядит это глупо и не убедительно.

– Зачем тогда вы приехали? Вы знакомы с присутствующими здесь? С кем вы приехали?

– Я приехала с Сергеем. Я не знакома с присутствующими.

– А ночь вы провели с Филиппом?

– Это не имеет значения.

– Вот как? – удивился Петрович. – Может быть Аня – девушка Сергея или Филиппа. Узнала, что её парень с другой девушкой и приехала разобраться?

– Что вы такое говорите! – возмутилась Мирослава.

– Строю версии, – хмыкнул Петрович.

Мирослава посмотрела в окно, вздохнула, сжала руки в замок и заговорила:

– Я вышла замуж восемнадцать лет назад. Мы прекрасно жили. Но в последний год, может чуть больше наши отношения стали остывать. Может быть привычка, может быть возраст мужа. Я не знаю, но мы все реже стали разговаривать о чём-то другом кроме работы и потребностей сына. Нам стало как-то не о чем говорить. Мы стали спать в разных спальнях. Муж объяснил это тем, что не высыпается, встаёт рано и не хочет меня будить.

– Может быть у него появилась любовница?

– Любовница? – Мирослава искренне удивилась. – Я не знаю. Стас не уйдёт от меня и поэтому я даже не думала об этом. Нет, Стас не такой. Это исключено.

– Почему вы так уверены в муже?

– Уверена. Мы оба не хотели менять жизнь.

– Не хотели? Сейчас что-то изменилось? – полюбопытствовал Петрович.

– Изменилось. Не хотела до сегодняшнего дня. Вернее, до вчерашнего.

– Что же вас заставило изменить своё мнение? – искренне удивился детектив.

– Я поняла, что хочу… другого, – вздохнув ответила Мирослава.

– Не понял.

– Год назад, осенью мы совсем отдалились друг от друга. У мужа не хватало на меня времени. Я предложила съездить вместе куда-нибудь на пару дней. Муж взял путёвки летом к морю. Наше путешествие не восстановило отношений. Но я хотела попытаться ещё раз. Но тут начался сезон охоты. Он у меня охотник. Я подумала, что мы сможем вместе провести время на его охоте. Если ему нравится охота, возможно, что мне надо посмотреть на это своими глазами, чтобы иметь хоть какие-то точки соприкосновения. Я позвонила и спросила, где он находится, сказала, что хочу приехать. Поучаствовать, так сказать, в охоте хотя бы только своим присутствием. Я никогда не ездила с мужем на охоту и никогда не приезжала к нему. Но в тот день меня что-то толкало, мне непременно надо было поехать. Я даже подумала: не случилось ли чего-нибудь со Стасом. Я позвонила, Стас сначала отговаривал, я настаивала, он сбросил геолокацию и я приехала. Я не люблю охоту. Я не умею стрелять, а стрелять в живых – это убийство. Охота – это что-то варварское, дикое.

– Ну почему же. Я тоже охотник. Постойте, а как зовут вашего мужа?

– Станислав.

– Ну конечно! – воскликнул Евгений Петрович. – Я вспомнил вас. Стас из нашего товарищества. Мы тогда ходили на кабана. Когда возвращались, он сказал, что приедет его жена.

«У них разница в возрасте с мужем двенадцать лет. Да, кризис семьи. Она ещё молода, а Стас уже в зрелом возрасте, вот и охлаждение в семье», – подумал Петрович.

– Как тесен мир, – пробормотала Мирослава. – Я приехала к мужу в охотничий дом. Я ждала вас внутри. Вы зашли в дом, Сергей сразу стал уделять мне внимание, но муж поставил его на место, объявив, что я его жена. А Филипп… Когда вы все ввалились в дом, возбуждённые, с ружьями, громко обсуждали как прошла охота, я увидела только Филиппа. Меня словно молнией пронзило. Светлые глаза, седина на висках, высокий. Я не могла оторвать от него глаз. А он просто кивнул. Я ничего не могла с собой поделать, меня трясло, наворачивались слёзы, меня раздражал весёлый гвалт охотников. Я видела только Филиппа, остальные мне мешали. Когда муж подошёл ко мне, обнял и поцеловал, я готова была убить его. Я поняла, что ничего восстановить уже не смогу. Он хороший человек, но… Мне стало понятно, что я совершила глупость. Это со мной что-то не в порядке. У Стаса всё хорошо, он занимается любимым делом, отрывается на охоте. И я тут совершенно лишняя. Я злилась на себя, на Стаса и почему-то на Филиппа, который занимался своим делом и не смотрел в мою сторону. Я сказала, что зря всё это затеяла, мне нехорошо, и я поеду домой. Я приехала на машине. Муж забеспокоился, но уезжать он не хотел. Я чувствовала это. Мы долго спорили, что ехать мне в таком состоянии нельзя, а оставаться я не хотела. Я не могла оставаться с ним. Я не могла оставаться там. Это было состояние какой-то истерии. Я ругала себя за то, что приехала. Стас начал злиться. Тогда Филипп лениво произнёс: