Родион Вишняков – Огонь памяти (страница 47)

– Ты родился с этой самой предрасположенностью?

– Конечно, – Тураллан довольно улыбнулся.

– Ясно.

– Ничто и никому в этом мире не дается просто так, – после небольшой паузы продолжил Тураллан. – Для всего необходимы терпение и воля.

Он помолчал, какое-то время глядя на продолжившую вышивать буквы Эрмитту.

– Человек магом никогда стать не сможет. Но вот маг человеком стать может всегда.

– То есть? – Эрмитта подняла голову.

– Иногда происходящие с телами магов изменения влекут за собой потерю способностей к ощущению и управлению магическими струями.

– Например?

– Самое трагичное, это когда случается то, что от тебя не зависит. После окончания войны многие маги лишились своих возможностей в силу утраты кистей рук или пальцев. Как и те, кто получил ранения головы, влекущие за собой травмы мозга.

Но есть и более глупые моменты. Некоторые из жителей Свободных земель проявляют великую страсть к питью пива, вина или других подобных им напитков. Даже единичное его употребление влечет невосполнимые утраты в силе магического искусства. Подобные каланторцы уже бесполезны.

Или же размещение на коже татуировок: рисунков, которые так популярны у орков. Многие люди, насколько мне известно, так же не чураются… м-м-м… «украшать» свои тела различного рода изображениями, но им это не вредит. Для орков же подобные вещи вообще жизненно необходимы. Однако маг после подобного деяния теряет свою способность навсегда.

– А с чем это связано?

– Невозможно найти однозначный ответ, – Тураллан пожал плечами. – Подобных магов немного. В основном, они живут вне границ Свободных земель. Обследование Ании, вернувшейся в Калантор после того как она добровольно лишила себя магической силы, ничего не показало. Она просто лишилась своих способностей.

– Что за Ания?

– Воспитанница школы Калантора. Довольно сильная в умении применять целительную ветвь магического искусства. По окончании обучения она и еще двое магов выбрали путь наймитов и отправились в Сатонию.

И вот, спустя несколько месяцев Ания возвращается в Свободные земли. Совершенно опустошенная. А чуть позже становится ясно, что она еще и сделала себе на теле татуировку. Сама! По собственной воле! Это какой же идиоткой надо быть, чтобы собственноручно лишиться своей сущности? Ведь вся жизнь мага, от рождения и до смерти, подчинена оперированию магическими токами. Без этого любой из нас ощущает свою бесполезность, никчемность. Я не в силах тебе объяснить. И ты, наверное, не понимаешь меня. Но это просто чудовищное самоуничтожение. Это все равно, что… Тому, что сделала с собой Ания, пути назад нет.

– Она не знала?

– Знала. Как не знать? Это известно уже много лет.

– Тогда почему?

– Сама Ания говорит, что сие было ее личное и осознанное желание. А это значит, что-либо она оказалась глупее, чем ожидалось, либо попала в какую-то историю, о которой теперь не хочет рассказывать. Но любой из двух случаев указывает лишь на то, что, по сути своей, она оказалась девушкой небольшого ума.

– Чем же она сейчас занимается в Каланторе? Если лишена своих врожденных сил?

– Ания стала помощником хранителя библиотеки. И то, лишь благодаря доброте магистра Слирда. Именно он уговорил оставить эту бесполезную наймитку при себе. Большинство согласилось: чтобы вытирать пыль на полках и полу, много ума не надо.

Впрочем, судьба ее по-прежнему незавидная.

– И за все прошедшее с ее возвращения время никто из окружающих магов не догадался вытащить наружу ее сокрытые мысли?

– Это исключено, – в голосе Тураллана послышались жесткие ноты. – Негласное правило Калантора запрещает применять магию к себе подобным без веских на то причин. И поверь мне, наказание ослушавшемуся будет суровым.

– Привет, Ликси.

– Пливет, Долх! – девчушка подбегает, обнимает человека за пояс. Поднимает голову, весело смотрит ему в глаза: – Я соскучилась!

– Чем занимаешься? – Дорх глядит на нее сверху вниз.

– Ничем, – она пожимает плечами.

– Значит, я тебя не отвлекаю? Отлично. Хочешь, расскажу тебе одну тайну?

– Да-а-а… – глаза девчонки округляются. – А она очень тайная?

– Очень, – кивает Дорх.

– Ой! Я боюсь! – Ликси закрывает глаза.

– Тебе совершенно нечего бояться.

– Плавда?

– Правда, – Дорх садится рядом. – Ты знаешь, что за растение возле самого входа в лес? Вон там?

– Нет.

– Это красный каранкал, – придуманное название выглядит вполне достоверно. – А знаешь, что в нем самое удивительное?

– Что?

– Если произносить рядом с ним определенные слова в это время года, растение начнет цвести. На нем появится огромный красивый цветок.

– Какие слова? Ты их знаешь?

– Знаю. Сейчас скажу. Но сначала тебе надо запомнить несколько важных правил. Слушаешь?

– Да, – Ликси подбирается ближе к Дорху, садится на колено.

– Эти слова нельзя больше никому говорить. Растение должно слышать возле себя только твой голос. И вообще про это не должен знать никто из взрослых. Иначе ничего не получится.

– А какие слова?

– Ты меня хорошо услышала? – Дорх, придав лицу суровое выражение, смотрит на девчонку. – Повтори, что я только что сказал… Хорошо. Все верно. Теперь запоминай слова: красный каранкал, красивый цвет. Приходи к рассвету, каркарет.

– А что такое калкалет?

– Это специальное слово магов из Свободных земель. Оно здесь необходимо. И самое главное: эти слова ты должна произносить очень четко и правильно.

Глава восемнадцатая

Телега с добряком Пеном осталась позади. По распоряжению Тураллана возница направил ее в одно из запруженных подводами уличных ответвлений.

Дальше шли пешком. Державшийся позади мага и девчонки Руд смотрел по сторонам во все глаза.

Калантор был прекрасен. Тянувшиеся вдоль выложенных плитами мостовых дома чередовались с башнями, верхушки которых украшали остроконечные шпили. Во множестве домов окна и двери первых этажей были распахнуты, обнажая внутренности обменных лавок, таверн и ремесленных мастерских.

В глаза бросалась несвойственная подобным многолюдным местам чистота. А если брать во внимание то, что город, как и многие другие населенные пункты, значительно пострадал от прокатившейся по нему войне, упорство жителей, восстановивших его, вызывало молчаливое восхищение.

Но даже не это зарождало чувство благоговейного… нет, не трепета, скорее, покоя и умиротворения. Его создавало понимание того, что камень и дерево вокруг хранят в себе следы магических изысканий, копившихся в этом месте многие малые круги лет.

Десятки десятков магов обоих веток умений на протяжение долгой истории Калантора творили тут свое ремесло. Поглощали и отдавали энергию своих жизней.

Временами начинало казаться, что очередная проплывающая мимо стена буквально исторгает из себя не только слабый свет и тепло, но и неподдающееся физическому ощущению величие.

– Моя дорогая Эрмитта, – Тураллан остановился и взял в свои руки ладонь девушки. – Здесь я буду вынужден оставить тебя. Но всего лишь на два часа. Видишь вот это здание? Это школа магии. Про нее знают в этом городе все без исключения. И, спросив о ней любого, ты без труда сможешь отыскать ее. Сейчас мне необходимо отлучиться с отчетом о своем путешествии, но через два часа я буду ждать тебя у входа в эту школу. Ты же можешь в это время погулять по городу. Рекомендую посетить южную его часть. Там, недалеко от гостиницы «Вечерний закат», расположен фонтан. Подобного чуда ты еще не видела. Тебе понравится. И запомни: здесь, внутри стен Калантора, тебе ничто не угрожает. Ничто. До скорой встречи.

– Ты знаешь, куда тебе нужно идти? – освободившись от руки Тураллана, Эрмитта посмотрела на Руда. Не заметив кивка своего попутчика, перевела взгляд на идущего к школе мага. Тот неожиданно обернулся, отыскал глазами девушку и помахал ей рукой.

– Вот Бездна, – сквозь зубы процедила она. – Сатонец, чего молчишь-то?

– Знаю.

Эрмитта несколько мгновений смотрела на Руда, ожидая продолжения фразы.

– Тогда иди. А я прогуляюсь к этому фонтану, чтобы сие ни значило. Буду ждать тебя там.

– Нет. Ты пойдешь со мной.

– Зачем?