Родион Вишняков – Огонь памяти (страница 38)

Девушка уперлась в спину впереди стоящего мужчины. Тот уже не двигался с места. Приподнявшись на цыпочки, Эрмитта увидела плотную массу людей. Прохода дальше не было. Пришлось протиснуться с силой, открывая себе более удобный обзор.

Впереди, через несколько десятков нестройных рядов, возвышался сколоченный еще два дня назад грубый помост с торчащей посреди виселицей. Возле нее стояло несколько человек. Один из них, в безвкусной зеленой одежде, подошел к краю и поднял вверх обе руки. Шум толпы чуть стих.

– Приветствую вас, мои дорогие горожане и приезжие! – Эрмитта вытянула шею. Приходилось напрягать слух, чтобы услышать выступающего. По всему выходило, что ораторское мастерство было для него если и не в диковинку, то уж точно делом новым. – Все вы меня хорошо знаете. Для тех же, кто здесь проездом, позвольте представиться: Рафг Аттика. Я родился и вырос в этом городе. На моих глазах он ширился и хорошел. Его ткацкие мастерские славились далеко за пределами границ штата. И я, и остальные главы городского управления, как и каждый из вас, справедливо рассчитывали на то, что в скором времени наш город займет одно из первых мест в Шербаране. Но все спутала война! Беспощадные полчища ратусов, ведомые несокрушимой волей своих королей, лавиной обрушились на наш дом. Каждый из вас наверняка потерял в той ужасной войне кого-то из близких. Сейчас война окончена и мир вновь вернулся в наши земли.

Кто виноват в том, что все случилось именно так? Скажете, ратусы? Вне всякого сомнения. Но неужели лишь они? Кто стоял во главе обороны штата? Куда смотрела наша разведка? И где были всемогущие маги Калантора? Ответов нет. Ибо нет сейчас и тех, кто мог бы ответить на них. Кто-то убежал в Сатонию – штат трусов и глупцов, которые тянули с принятием решения до тех пор, пока беда не пересекла их собственную границу! Кто-то попытался искупить вину, взяв в руки оружие, и встал на пути серых армий. Но кому от этого легче? Ответа нет.

Друзья, вы все вправе спрашивать его у меня. И я сейчас стою перед вами, готовый выслушать каждого, хотя у меня и нет ответа на этот вопрос. Но зато я могу рассказать, как мы с вами будем жить дальше. Некоторые уже слышали, что недалеко от нас…

Эрмитте кто-то пребольно наступил на ногу. Девушка с шипением дернула стопу к себе и подняла злой взгляд на стоящую впереди толстую тетку. Судя по всему, наступила именно она. Лучше держаться от нее подальше, а то ноги только зажили после мозолей.

Эрмитта попыталась отстраниться, но наткнулась сзади на чей-то неприветливый тычок. Пришлось ввинчиваться в небольшой промежуток слева. Ее сдавили тиски близко стоявших тел, а затем стало свободнее: соседи потеснились, давая возможность встать. Все-таки хорошо быть красивой и аккуратной.

Довольная собой Эрмитта вновь приподнялась на цыпочки и, вытянув шею, уставилась на помост. Выступающий продолжал говорить:

– …отряда новобранцев, который отныне будет охранять наше подземное богатство. На его основе мы заложим фундамент сильной армии и крепкого города, которому не страшны будут никакие набеги ратусов. Я, ваш новый хранитель южного удела, восстановлю не только мир, но и порядок в этих землях! И, чтобы не быть голословным, позвольте представить вам чудовище, пойманное на днях. – Рафг Аттика сделал шаг в сторону, картинным жестом повел рукой, словно приглашая на передний план нового актера этого затянувшегося и начинающего отдавать скукой спектакля. Один из трех людей, подгоняемый тычками, сделал два заплетающихся шага вперед. – Перед вами главарь шайки кровожадных убийц и грабителей – Довгат Рыжий!

Эрмитта округлившимися глазами смотрела на знакомое лицо человека, на шее которого болталась толстая петля.

– Долх… Долх!

– Что, Ликси? – шепчет он в ответ так же тихо, как и девчушка.

– Хочешь, я ласскажу тебе секлетную тайну?

– Очень секретную?

– Да-а-а. Дедушка Пелиндок сказал, что её знают только те, кто живёт тут.

– Здесь, в деревне?

– Да.

– А тебе можно рассказывать мне вашу тайну?

– Навелное. Ты же здесь живёшь.

– Может, сперва спросить у кого-нибудь из взрослых?

– Они все заняты.

– Тогда… давай. Но перед началом пообещаешь мне одну вещь?

– Да.

«Вот как? Так хочется рассказать, что согласна на всё? Или верит в то, что я не предложу ей ничего плохого? Верит или знает? Хотя этот вопрос лучше задать уже самому себе…»

– Пообещай, что больше не будешь убегать в лес одна.

– Холошо, – Ликси улыбается. Для нее прошедший страх уже стал всего лишь очередным приключением. – Обещаю.

– Рассказывай. Я слушаю.

Девчушка садится ближе. Огонь от зажженной свечи падает теперь под углом, придавая выражению её лица таинственность.

– Это было давно, – она запинается. Волнуется, впервые рассказывая своему другу такую историю. – Вот. Это было давно. Один маг, Вентав… он не жил здесь. Он жил в Калантоле. И вот шёл он, шёл и плишёл сюда…

Глава пятнадцатая

Дорогу обратно, до их с сатонцем временного дома, Эрмитта провела в тягучей задумчивости. Вспоминался момент первого сильного удивления, когда в приговоренном к смерти человеке она узнала того самого рыжего пьянчугу, намеревавшегося заставить ее танцевать, которого сатонец так ловко остановил. Того, кто, затем выбежав за ними в ночь, погнался сдуру за какими-то местными. Наверняка спутал. Чего только не привидится, когда глаза и разум ослеплены выпивкой, темнотой и слепой яростью.

Догнал он их или уже в другом месте совершил ужасное? Как говорил этот Рафг Аттика, «пойман на месте очередного кровавого преступления». Так что, выходит, и правда пришиб кого-то спьяну.

Сделалось тоскливо. Пережить беспощадную резню, когда степняки в буквальном смысле вырезали всех поголовно, и на тебе: в мирное время, от руки своего же и без вины! Вот Бездна! Такого никому не пожелаешь. Должно быть, самая бессмысленная и глупая смерть. Причем с обеих сторон. Этот любитель танцев должен был до последнего своего мига проклинать день и час, когда в его голову пришла мысль выпить лишнего.

До последнего мига…

Перед глазами встала картинка: приговоренный на тумбе. Выражение лица и положение тела демонстрируют отчаяние, страх и мольбу о спасении – глупую в своей наивности и угасшую, когда взмах руки дал сигнал выбить тумбу из-под ног. Вытянувшихся в последнем судорожном спазме и замерших навсегда.

Верная плата за убийство. Тут ничего не скажешь. А с пьяного так и спрос втройне. Чтоб другим неповадно было.

Эрмитта нахмурилась.

Но почему его представили, как предводителя банды воров и убийц? За время своего странствия она сталкивалась с настоящим вооруженным нападением лишь раз, в тот памятный день. А главарей бандитов вообще ни разу не видела. Но рисуются они в головах совсем по-другому. Старший над подобным сборищем должен, как минимум, не уступать им в силе, решительности и беспощадности. Ибо грубая сила признает только еще большую грубость. По-другому никак. А тот рыжий, хоть и выглядел большим и сильным, но образ его больше подходил под рабочего или… Или кого-то ещё, кто ведёт домашний и, в общем-то, спокойный образ жизни. Крут норовом, это бесспорно. Но не главарь. Нет.

Эрмитта дошла до темнеющего переулка и свернула с Торговой линии.

А по всему выходит, что есть тут только один вариант, который может ответить на все возникшие вопросы. И все начинается с этого самого Рафга Аттики. Он сам или кто-то из его верных сторонников оказался в той деревеньке несколько дней назад. Разведал о случившемся и забрал протрезвевшего убийцу с собой. Выдал его за Довгата Рыжего, благо цвет волос позволяет. Поди разбери, он это или не он. Видел ли кто-нибудь из бывших на площади этого неуловимого главаря живьём? Наверняка нет. А в слова Аттики поверить всем ой как хочется. Всем, уставшим от войны и беззакония, творящегося сейчас в этой земле. Посему и примут за истину, и глазам поверят своим. И будут сегодня вечером рассказывать у кухонного огня последние вести.

Вот только что ты будешь делать, новый хранитель южного удела, когда совсем скоро вновь поползут темные слухи со стороны Дорленского леса? Просочатся в город и начнут переходить от одного к другому: жив Довгат Рыжий!

Надо рассказать о своих догадках сатонцу. Послушать, что скажет. Хотя она знает, что он ответит. Пожмет опять плечами: мол, бывает и такое. Нечему удивляться.

В таверне уже были видны изменения. За истекшее время стойка и часть перекрытия над ней забелели свежими досками. Внутри помещения стоял успокаивающий запах теплой древесины. Тар и сатонец прилаживали второй конец балки.

Эрмитта прошла к сдвинутым в угол столам. Уселась на крайний, наблюдая за работающими, оживляющими своими ладными, оговоренными движениями старый дом.

Дом…

А может, это он теперь и есть? Её новый дом. Или даже их? Не пора ли закончить бессмысленное шатание по дорогам Йос?

Пока они добирались до этого места, она торопилась. Страх подгонял её. Но сейчас он как будто бы отпустил. За последние дни ни разу не дал о себе знать. Так может быть, всё не так уж и плохо?

Удивительно, и куда только подевалось прежнее стремление путешествовать? Сейчас всё это начало казаться утомительным и не стоящим вообще ничего. Бесполезная суета.

Взгляд остановился на сатонце.

Нашла ли она место, которое хочется называть домом, или же просто нашла того, с кем готова это место так назвать, вне зависимости от его расположения?