Родион Вишняков – Огонь памяти (страница 16)
– Ты увидишь лишь незначительное внешнее убранство, – Фолген покачал головой. – Внутрь столицы вход чужакам воспрещен. А ты, как я понимаю, не являешься выдающимся мастером, что мог бы принести славу Дварголину своим умением и трудом. Так что исключения для тебя не будет.
– Жаль.
– А что касается лошади… Ты представляешь, что тебе нужно будет предложить на обмен ее хозяину, если таковой захочет пойти тебе навстречу? Вижу, что нет.
– Я думал найти работу там же, на месте, и…
– Нет, – оборвал его гном. – Простых работников там и без тебя хватает. А если что и найдешь, то застрянешь на несколько месяцев. Быстрее будет пешком дойти в твою Сатонию.
– Значит, пойду пешком.
– Есть у меня одна мысль. – Гном встал, завернулся в сползшее одеяло и прошлепал, оставляя мокрые следы, к двери. – Далвиг! Неси сюда мой белый самарант. И крикни Турлеткин, чтобы пришла. Письмо требуется вышить. – Затем Фолген повернулся к молча сидевшему Руду: – Как будешь подходить к Дварголину, найди постоялый двор «Второй день». Спросишь там Дарана. Это мой близкий родственник. Турлеткин вышьет письмо, где будет сказано, что я обязан тебе и прошу Дарана поспособствовать твоей просьбе. Он работает на старика Хальрана, а у того есть знакомые во всем Алеворе. Думаю, все решится. Если же нужен будет обмен, то… – гном повернулся на звук шагов. Далвиг подошел к главе семейства, отдал ему что-то и вышел. – Вот, – гном кивнул на принесенный предмет. – Отдашь это тогда.
Он бережно развернул кусок грубой ткани, и в свете огня вспыхнул белым драгоценный камень.
– Говорят, раньше он принадлежал кому-то из известных наймитов. Но за правоту сих слов ручаться не стану. Мне он достался в игре, – гном протянул самарант человеку. – Думаю, этого должно хватить. Если же Хальран не сможет достать лошадь, не трать время, ибо тогда ее тебе никто не обменяет. Времена сейчас сам знаешь, какие. После войны лошадей и так мало, а здесь еще город восстанавливать требуется. Работы невпроворот.
– Долх! Долх!
С каждым днем ему становится лучше. Свалившая его лихорадка больше не возвращается, а силы, ушедшие на борьбу с ней, постепенно восстанавливаются. Пополняются бескорыстной заботой жителей укрытой в лесу деревеньки Столкшит.
Человек приподнимается в кровати, поворачивает голову на звук знакомого веселого голоса. Осторожно садится. Даже такое простое движение сейчас требует затраты неимоверного количества ресурсов. Он ждет, когда стихнет головокружение, а дыхание станет ровным. Опускает исхудавшие до неузнаваемости ноги на пол. Сколько он потерял в весе за время болезни? Едва ли меньше половины.
Ликси цепляется за него, забирается на кровать. Усаживается к нему на колени, обнимает, доверчиво заглядывает в лицо:
– Долх, у тебя есть любимая клужка?
– Кружка? – человек удивленно смотрит на нее. Вопрос ставит его в тупик. Мозг начинает гадать, к чему приведет в дальнейшем этот вопрос. Чего ждать потом от этого маленького чуда? – Есть. Она очень красивая и большая.
– С мою луку? – девочка сжимает кулак.
– Нет, – Дорх смотрит на ладонь, затем внимательно, как будто в первый раз, осматривает голову Ликси. Кладет руку ей на макушку, легонько сжимает. – С твой череп.
– Такая больша-а-ая?
– Да.
– А если бы я ее лазбила? Не случайно. Ой! То есть, не налочно. Ты что бы сделал?
– Я сделал бы себе новую кружку, – человек внимательно смотрит на девочку. Ликси хмурит лоб, сосредоточено думает.
– Долх, а что такое полка?
– Полка? – человек кивает на одну из досок, прибитых к стене. – Вот полка. Я думал, ты знаешь, что это.
– Знаю.
– Тогда почему спрашиваешь?
– Дедушка Пелиндок… Я сейчас лазбила его любимую клужку. А он говолил, что если я ее лазобью то мне от него будет полка. Вот я и думаю: а зачем мне она?
Глава седьмая
Таверна, про которую говорил Фолген, в общем-то, походила на ту, что Руд видел по прибытии в порт. Разница была несущественна, но вполне уловима. И это давало стойкое понимание того, что он оказался рядом с большим и богатым городом. Помещение, хоть и обставленное похожей мебелью, оказалось в разы просторнее, светлее и чище. Соответственно, и народа, сидящего за столами, было не в пример больше, чем в порту. Руд мог поклясться, что и подаваемые еда и пиво, по виду неотличимые, на вкус будут немного, но лучше.
Его появление тоже сперва напомнило происходившее несколько дней назад. Головы посетителей таверны с появлением в дверях человека повернулись, но висящие в воздухе разговоры не смолкли. Разглядывающие вновь прибывшего теряли к нему интерес уже через одно-два мгновения. Эка невидаль – человек. Незнакомый, так и ладно. Мало ли в окрестностях Дварголина разных шатается?
Руд быстро оглядел помещение и, к своему разочарованию, не нашел ни одного киноса.
«А что ты собрался ставить теперь на спор, дурья твоя голова? Нож мастера Халнора или самарант Фолгена? Даже и думать нечего!»
Руд подошел к стойке, за которой хозяйничал молодой гном. Тот, увидев возвысившегося над ним человека, нисколько не смутившись, деловито кивнул: чего тебе, мол.
– Мне нужен Даран. Скажи, что письмо есть к нему от родственника Фолгена.
Молодой, так и не сказав ни слова, юркнул за край занавески, отделяющей подсобное помещение от общего зала. Руд ждал, но, вместо родственника главы, перед ним появилась гномиха, несущая перед собой поднос, уставленный деревянными кружками с пивом.
Человек проследил за ней взглядом, дивясь тому, как эта невысокая женщина сноровисто управляется со своей ношей. Не идет, а буквально скользит между столами и попадающимися на пути посетителями. Одно загляденье.
– Давай письмо.
Руд повернулся на голос. Стоящий по ту сторону прилавка крепко сбитый гном смотрел на него единственным глазом. Вторая глазница, темнеющая пустотой, была перечеркнута широким белым шрамом. В руках коротышка держал увесистый нож. Видно, оторвали от дел на кухне.
Человек молча протянул небольшой свиток ткани. Гном взял его и бросил вновь появившемуся молодому коротышке:
– Идем, прочтешь мне письмо.
– Дядя Даран, может, тебя самого научить?
– Лошадиный хрен тебе под ребра! Учить он меня вздумал! Идем, говорю!
Гном выпихнул молодого родича за ширму, зыркнул глазом на продолжавшего молчать Руда и исчез следом.
Тот проводил гномов взглядом и опустил голову.
Вот и этот не умеет читать и сердится на себя за это, а попадает молодому. А тот, видимо, уже давно предлагает свою или чью-то еще помощь в устранении сего упущения. Стало быть, все может оказаться не так сложно, как ему сейчас кажется. Ведь вполне может статься, что невелико умение, раз многие на это решаются. И наверняка многие доводят задуманное до конца.
Было бы здорово и самому овладеть этим таинством: уметь разгадывать письмена и выводить их.
Руд повернулся к залу, пробежал по нему глазами.
Вот прямо над входной дверью висит деревянная табличка. На ней краской крупно выведена строка из нескольких символов. Но что они означают? Наверняка что-то важное и необходимое. И все, кто умеют читать, уже знают смысл написанного. И, должно быть, ощущают некоторое превосходство над остальными неучами. Посмеиваются втихаря, когда такие, как Руд, подходят и спрашивают, что же там нарисовано.
– Тебя, стало быть, Рудом зовут? – из-за занавески появился Даран. Посмотрел на человека уже с уважением: – За то, что уберег от верной смерти родича, благодарю. – Гном окинул живым глазом зал. – Стадон, будь добр, сдвинь свою жирную задницу на край скамьи. Я к тебе своего дорогого гостя подсажу. Вас там всего трое. Спокойно уместитесь. – Хозяин посмотрел на человека. – Садись, Руд, за стол. Сейчас тебе Эрмитта принесет обед. А я покамест пойду узнаю за твою просьбу.
– Благодарю тебя, добрый сын Марина.
Даран в ответ только махнул рукой:
– Мне спросить за тебя у хозяина Хальрана ничего не стоит. А вот станет ли он тебе помогать, зависит уже от его решения. Может и послать, откуда пришел. Людей он недолюбливает.
Руд молча кивнул, проводил взглядом вышедшего на улицу коротышку и сел на указанное место.
Троица гномов за столом равнодушно оглядела его и продолжила прерванный разговор.
– …и вот что он мне сказал. Дед его знакомого рассказывал отцу Ярлинеды о своем плавании по Внутреннему морю. Откуда он плыл и куда – доподлинно неизвестно, но приключилось с ним по дороге вот что.
Руд, слушая, стащил с плеч мешок, кинул его под лавку, а копье прислонил к стене, чтобы никому не мешало.
– В три часа безвременья – а это дед хорошо подметил, так как на судне был петух, который отметил свой час, – выпало ему стоять в дозоре. Вперед смотреть, стало быть, и кругом, чтобы чего не пропустить.
– Да поняли мы, – усмехнулся один из собеседников. – Дальше-то что?
– А дальше, стало быть, сидит он на носу, смотрит на воду. Луна круглая, на небе ни облачка, и такая полоска от луны по воде идет. И тут видит дед, что прямо из воды выныривает огромное существо. На человека вроде как похожее, только другое. Выпрыгнуло, значит, из воды до пояса. Морду свою, или чего там у него выросло, задрало к этой самой луне – и ушло опять вниз.
За столом возникла пауза.
– И все?
– Да, – рассказчик удивленно повернулся к задавшему вопрос гному, которого, как запомнил Руд, звали Стадон. – А тебе чего еще надо-то?