Родион Вишняков – Муравьи на сахаре (страница 35)

Тогда я сознательно умолчал в разговоре с ней о трех вещах. Первое – о подробностях моей жизни с матерью. Второе – о моих ежемесячных проблемах в полнолуние: видимо, потому, что я сам еще до конца не разобрался в них. Хотя, нет, вру. Я не рассказал потому, что боялся, что она сочтет меня психом и сразу же сбежит. И я бы ее прекрасно понял. Если бы мне какая-нибудь телка сказала, что она превращается по ночам в оборотня, я бы сбежал от нее. И третье – это постыдное признание в том, что я все еще девственник. Все мои друзья, по их разговорам, уже имели опыт в этом деле, а у меня, кроме видеороликов… Ну, в общем, понятно.

Так прошел месяц. Когда приблизилось полнолуние, я наврал Марго, что заболел гриппом и почти неделю буду лежать дома. Я не хотел ее обидеть своими нервными вспышками, когда я себя плохо контролировал из-за постоянно наплывающих тревожных мыслей насчет полнолуния. Да и тетя была дома в этот раз. Что бы она сделала, если бы я ночью стал есть мороженое мясо из холодильника? В общем, все эти мысли мне не давали покоя. Не мог же я, в самом деле, сказать Эмме: «Тетя, а ты не хочешь сегодня на ночь поехать к своему дружку? Как это не собиралась? А мне вот очень надо!»

Настроение в связи с этим было у меня еще то. Я реально стал дерганный больше прежнего. Даже на полном серьезе запасся двумя банками энергетика и собирался всю ночь пить кофе. Первую половину ночи мне не уснуть из-за боли в ногах и зубах. Нет, колеса я все-таки буду глотать, чтобы не терпеть боль. А потом накачаюсь всякой дрянью, может быть, смешаю ее с кофе и просижу до утра. Я еще тогда удивился, почему эта мысль мне не приходила в голову раньше.

Но реальность снова преподнесла мне сюрприз. На этот раз не было ни тянучки в ногах, ни зубной боли, ничего подобного. И я был очень рад этому обстоятельству. Меня в итоге так расслабило, что я даже не понял, как вырубился. И, что самое поразительное, мне впервые за последние полгода мучений приснился сон. Правда, он был ни хрена не веселый. Была в нем какая-то темная комната. Причем, деталей как таковых я не помню. Но точно знаю, что это комната и что я в ней никогда не был. Там совсем не было мебели, только обои, зеркало и пара каких-то картинок. И там напротив меня стояла моя Марго, стояла и смотрела на меня во все глаза, и сказать ничего не могла, будто оцепенела. Я ей улыбнулся: мол, очень рад тебя видеть, соскучился, а у нее на лице испуг. Я понял, что здесь что-то не так, что-то случилось, и хотел спросить у нее: почему ты такая испуганная, что произошло? И не смог. Вообще ничего сказать не смог. Сделал шаг вперед, хотел взять ее за руку, а у нее на лице реально паника. Такой я ее никогда не видел. Я в полном недоумении, ничего понять не могу. Делаю еще шаг к ней, и тут она начинает истошно орать от ужаса. И убегает! Исчезает в темноте комнаты, как будто там и стен никаких нет. Пропадает, короче. И тут до меня дошло: то, что ее так напугало, стояло перед ней, то есть, позади меня, и сейчас находится там же! Я поворачиваюсь и вижу стенку с большим зеркалом в старой, пыльной и тяжелой раме. А в потрескавшемся зеркале отражается, скалясь, лохматое чудовище с безумными, дикими глазами…

Вздрогнув, я проснулся и лежал весь мокрый как мышь, дрожа от холода, потому что одеяло я скинул во сне. Ужасно хотелось курить, но в доме тети это было строжайше запрещено, а выходить на улицу и вообще из комнаты мне было совсем стремно. Я зажег свет и с волнением осмотрел комнату, убеждаясь, что порождение ночного кошмара не сидит возле моего изголовья. Я даже запульнул под кровать тапок, чтобы успокоиться окончательно.

После первых минут ужаса пришло более-менее трезвое осознание ситуации. И я отчетливо понял, вернее, нашел в себе смелость признаться себе, что этот кошмарный зверь не что иное, как ОН. Тот ОН, который сидел во мне с самого детства, наконец проявился во всей своей чудовищной кровожадности. Этой ночью он дал мне понять, что теперь он такой же полноценный хозяин моего тела и разума, как и я сам.

Я вижу, вы устали. Осталось, в общем-то, немного рассказать. Скоро закончу.

Все это время я продолжал встречаться с Марго. Мы, конечно же, целовались и обнимались. У нее, кстати, фигура что надо, и я ей об этом говорил. Но до самого главного у нас никак не доходило. Первое время она строила из себя правильную, а потом, как мне казалось, ей и самой уже хотелось, но у нас просто не было места, где мы могли бы все это провернуть. Тетя, как назло, сначала тоже заболела гриппом, что, в общем-то, было мне на руку, так как подтвердилось мое вранье. А потом ни с того, ни с сего взяла отпуск. Я уже начинал впадать в депрессию по поводу надвигающегося полнолуния: оно должно было случиться через неделю.

И тут, как вы, наверное, уже поняли, Марго сообщила мне замечательную новость. Ее предки уезжали на похороны какого-то родственника в другой город и сначала хотели взять ее с собой, но потом что-то там у них не срослось и мою девочку решено было оставить дома. Вернуться они должны были нескоро, так как ехать предстояло порядка пятиста километров. День нашей долгожданной близости приходился как раз на полнолуние, но я очень обрадовался и сказал Марго, что все нормально и мы, конечно же, проведем эту ночь вместе. Сказал я ей, короче, это все, а сам полдня ходил и думал, как бы сделать так, чтобы ОН не помешал нам. И еще сон этот дурацкий вспомнил.

Я реально себе чуть весь мозг не сломал. Вы же представляете: такая девчонка роскошная зовет к себе, и хата у нее свободна на всю ночь! Делай, что хочешь! А тут такая ситуация… Но потом до меня все-таки дошло неожиданное и простое решение этой проблемы. Чего боятся оборотни? Правильно: серебряной пули! А вернее, вообще серебра. Всякие серебряные кресты тоже засчитываются. Во всех фильмах, которые я успел пересмотреть, и во многих книжках было написано про это. В общем, решение было найдено. Оставалось только его воплотить.

Мне нужно было надеть на себя что-то серебряное, чтобы ОН не смог выйти из меня этой ночью. Но что? Кольца всякие носить – это, на мой взгляд, не по-пацански, да и денег у меня на кольцо не было. Ухо проколоть – так это вообще пидорастией попахивает. Да и Марго, думаю, точно не поняла бы такого поворота. Оставался один выход: найти где-нибудь серебряную цепочку и носить ее до утра, как минимум, а если она поможет, то и всю жизнь. Купить крестик к ней, как будет возможность. Оборотни вроде бы распятия тоже боятся.

Эта идея вдохнула в меня оптимизм насчет всей моей дальнейшей жизни. У меня, если честно, все чаще случались депрессии, едва я представлял себе, что теперь, по большому счету, вся моя жизнь будет зависеть от фазы луны. Но если с серебряной цепочкой все получится, это в корне меняет дело. Я нашел то, что искал, в комнате у тети. У нее там в одном месте лежат всякие драгоценности: особо ничего красивого, на мой взгляд, нет, да мне и не надо, если честно. Вы не подумайте ничего такого. Ни разу в жизни даже мысли не возникало что-то украсть, а уж тем более у нее. Поэтому я договорился сам с собой, что возьму ее серебряную цепочку на время, утащил ее к себе в комнату и тут же надел. Скажу честно: прямо сразу же легче стало. Как будто камень с души свалился. Я начал ощущать, как цепочка, прикасаясь к моей коже, блокирует ЕГО и как ОН затихает где-то там внутри меня. Непередаваемое ощущение свободы. Это, наверное, сродни тому, как бросить курить: когда ты осознаешь, что больше не зависишь от этого дерьма, которое подчиняет себе всю твою жизнь, весь твой ритм дня, эмоции… Я заметил, что в оставшиеся дни, предшествующие полнолунию, у меня пропало привычное чувство тревоги. В общем, все было просто класс! И я впервые с нетерпением ждал этой ночи.

Не буду рассказывать все подробности того вечера, да я, собственно говоря, смутно помню то, что должно быть вам интересно. Только когда мы были с ней уже в комнате и она разделась, у меня как будто перед глазами встала кровавая пелена. Реально, словно я смотрел на нее сквозь красные очки. А потом как будто провал в памяти… Когда я очнулся, первое, что бросилось мне в глаза, это моя мертвая Марго, лежащая возле меня на полу в какой-то неестественной позе с перекошенным от ужаса лицом. И с отвратительной раной на шее. Подняв взгляд на зеркало, висевшее у нее в комнате над кроватью, я увидел мерзкое черное создание с окровавленной пастью…

– Что скажете?

– Эмма …?

– Можно просто Эмма.

– Скажите, были у него травмы спины?

– Может быть. Я не знаю. При мне – точно нет, а что было до этого… Ну, вы понимаете. Мне он ничего подобного не рассказывал.

– Различного рода повреждения позвоночного столба, приводящие к появлению грыж межпозвоночных дисков или протрузий, могут давать парастезии – изменения чувствительности какого-либо рода в связи с невропатией. Повреждением нерва. Все эти субъективные ощущения, о которых он рассказывает, могут являться следствием описанных мною проблем. Что касается еще одного звена, это зафиксированная при осмотре у стоматолога проблема с деснами, которые кровоточат.

– Да. Но почему у него зубы болят, если стоматолог сказал, что все хорошо?