Родион Создателев – Демиург (страница 14)

– В этом случае, вы разумеете, какие трудности при расследовании этого преступления могут возникнуть у вас… и у нас, драгоценная Нина Филипповна? – сузил хитрые крестьянские глаза издатель.

– Давеча Илья Ильич просветил меня. Я сполна осознаю все риски и трудности. Два железных условия моей работы: все деяния я обязуюсь согласовывать с господином Осетровым, при нарушении первого условия – моментальное увольнение.

– Раз осознаёте – хорошо, – тяжко вздохнул издатель Сычёв. – Клим Михайлович, теперь вы.

– Любезная Нина Филипповна, – заговорил «оперный певец», – как вы знаете, ситуация в стране крайне тяжёлая. Социальные беспорядки не закончились. Полгода назад в Москве приключилась самая натуральная бойня… власти не церемонятся с карбонариями. Военно-полевые суды, расстрелы. В такой атмосфере нам довольно трудно работать, поэтому я настоятельно повторяю: никакой самодеятельности. Вы ведь понимаете, о чём идёт речь?

– Разумеется, понимаю, Клим Михайлович, не тревожьтесь. Давеча Илья Ильич также предупредил меня: два «предостережения» от властей. Третье «предостережение» – смерть газеты. Однако у меня есть надежда, что вскоре власти могут оказать нам всяческую поддержку в деле.

– Отчего же? – полюбопытствовал Дорошенко с улыбкой.

– К убийству Бельцевой может быть причастен бывший премьер-министр… граф Виттель. Насколько я знаю, граф и его сторонники сейчас отстранены от власти.

– Сергей Юрьевич отстранён, а вот его сторонники… ещё не вполне, – также с улыбкой подметил издатель Сычёв. – Потрудитесь объяснить, Нина Филипповна, каким образом в своём расследовании вы вышли на графа Виттеля?

– В особняке Бельцевой я обнаружила клочок бумажки. Там была запись: «граф В., тридцать пять тысяч рублей».

– В Российской империи помимо Виттеля имеется ещё несколько «их сиятельств» с фамилиями, которые начинаются с буквы «В», – слегка съехидничал Дорошенко, – Васильковы, Волыновы, Воронцовские…

– Далее в бумаге оказалась приписка: «Ах, милый граф-временщик, что же вы право, любезный…»

– Браво, Нина Филипповна, – похлопал в ладоши «оперный певец», – а что вы сделали с бумажкой? Вы понимаете, что это – улика?

– Бедолага сторож… так перепугался бумаженции, что немедленно спалил её в печке, – несколько исказила правду Чемадурова.

– Какие ещё бумаги вы обнаружили в особняке госпожи Бельцевой? – продолжил допрос Дорошенко.

– Более никаких, – теперь уже откровенно солгала сыщица.

– Граф Виттель являлся преданным поклонником таланта госпожи Бельцевой – это известная истина, – произнёс Пётр Сычёв. – Я же вовсе не являюсь восторженным поклонником талантов графа Виттеля, однако я смею заявить: мне совершенно непонятно, каким образом сей бывший премьер-министр может быть причастен к убийству?

– Бельцева имела связь с социалистами, – заявила Чемадурова.

Сыщица ожидала, что это известие, если и не ошеломит начальство, то хотя бы произведёт определённый эффект. Однако все трое нисколько не удивились «неожиданному известию». Седые свисающие усы Осетрова даже слегка дрогнули в усмешке.

– Певица Бельцева, может статься, имела связь с социалистами, – сказал Пётр Сычёв, – но причём тут «милый граф-временщик» Виттель?

– Именно это я и намерена выяснить. Возможно, связь имеется, – заявила сыщица со всей непреклонностью.

– Кто вам сказал о том, что Анастасия Дмитриевна… поддерживала связь с социалистами? – спросил Дорошенко.

– Наш коллега – «мосье Трюффо».

– Ох уж… коллега, – сморщился главный редактор.

– Иван Самойлов – удивительное явление, – слегка улыбнулся издатель Сычёв, – он всё может знать.

– В таком случае, я дерзну просить вашего разрешения на встречу с Иваном Вавиловичем, – произнесла Чемадурова, глядя, разумеется, на одного издателя.

– Кажется, вы уже общались с нашим коллегой, – ответил сыщице владелец газеты.

– Мне необходим ещё один разговор с ним.

Издатель отвёл взгляд в сторону и нахмурил правую вороную бровь, раздумывая над словами прыткой подчинённой.

– Пётр Денисович, – протянул Дорошенко, – не стоит.

«Эх ты, певец оперный. Шаляпин с пухлыми губками», – огорчилась про себя Чемадурова.

– Почему бы и нет, – дозволил Пётр Сычёв. – Только умоляю вас, Нина Филипповна, будьте с ним в разговоре… крайне осторожны. Самойлов помимо нашей газеты сотрудничает ещё с изданием «Русский гражданин», это вы знаете. Также спешу упредить, что «мосье Трюффо» является… негласным агентом Департамента Полиции. Он внештатный корреспондент нашей газеты не по воле редакции, а по воле высших сил. Вам ясно, Нина Филипповна?

«Личность опасная, почти инфернальная! – припомнила сыщица. – Запрещённая книжка в ящике стола… хм, двойной агент-провокатор?»

– Нина Филипповна! – оторвал корреспондентку от размышлений тенор «оперного певца» Дорошенко. – Вам всё ясно про Самойлова?

– Да, разумеется. Негласный агент полиции.

– Также давайте немедленно согласуем вашу речь с этим плутом, – продолжил разговор Дорошенко. – Для чего вы желаете встретиться ещё раз с Самойловым? Какие вопросы намерены задать ему?

– Собственно говоря… поинтересуюсь у Ивана Вавиловича: что он думает про графа Виттеля. Как он считает, граф может быть причастен к убийству Бельцевой или…

– Нет-нет, Нина Филипповна! – замахал руками главный редактор. – Второй ваш вопрос – лишний. Не стоит.

– Ну что вы, Клим Михайлович, – вступился за журналистку Сычёв, – пусть спросит. Я хорошо знаю Ванечку. Какой бы вопрос ему ни задали, он никогда не ответит на него со всей искренностью.

– Коварный мусью, – согласился Дорошенко, – потом ещё донесёт: корреспондент «Слово Петербурга» интересовался причастностью графа Виттеля к убийству певицы Бельцевой.

– Непременно донесёт, – улыбнулся Сычёв краями губ. – Но граф Виттель сейчас – подстреленная куропатка. Он – враг господина Дурнова, нынешнего министра внутренних дел. Если выяснится, что Виттель в самом деле причастен к убийству, – Дурнов поспособствует следствию. И подобное развитие событий окажется нашей газете весьма на руку. После двух недавних судебных заседаний и двух «предостережений».

– А если выяснится, что граф Виттель никоим образом не причастен к убийству Бельцевой? – задал резонный вопрос главный редактор.

– Я знаю Дурнова, он не станет безобразничать и вешать убийство на неповинного человека. К тому же: Виттель повержен. Граф в отставке, и трепать полудохлого льва Дурнову ни к чему. Так что, голубушка, – снова обратился к Чемадуровой издатель, – встречайтесь, говорите, но… сильно не увлекайтесь. Покалякайте с Ванечкой про Виттеля и довольно. После: в точности расскажите о беседе Илье Ильичу. Ваш уникальный дар вам в подмогу, действуйте.

– А как же интервью с графом Виттелем? – произнесла Чемадурова и с укором посмотрела на Осетрова: неужели он не передал начальству о её просьбе?

– Это чрезвычайно сложное дело, – усмехнулся издатель, покачал седой головой, а потом откинулся на спинку резного массивного стула и погрузился в раздумья.

– Нина Филипповна, – всё-таки расхохотался Клим Дорошенко, – только давеча мы с Ильёй Ильичём поражались, насколько вы прыткая натура. Я буду говорить условностями: позавчера вы устроились в нашу газету на должность «младшего репортёра», вчера вы «спрыснули» свою первую заметку, а сегодня желаете… взять интервью!

Осетров опустил глаза в пол и также рассмеялся.

– Сердечно просите нас за смех, – продолжал Клим Дорошенко, – но я хочу задать вам вопрос: знаете ли вы, милейшая Нина Филипповна, что это за "зверь" такой – интервью? Вы брали когда-нибудь интервью? Хотя бы у мелкого лавочника. А вы желаете проинтервьюировать самого графа Виттеля, премьер-министра, пусть и бывшего. Представляете ли вы, насколько это сложный жанр нашего ремесла?

– Я быстро учусь, – со злобой ответила Чемадурова.

– А мне нравится эта идея, – подал голос Пётр Сычёв и поднял со стула высокую коренастую фигуру.

Два редактора прекратили смеяться и стали наблюдать за тем, как хозяин газеты стал медленно ходить под портретом писателя Чехова.

– Интервью с «отцом Манифеста 17 октября» – вещь любопытная. Если разговаривать с ним будет… некий матёрый журналист, – издатель недвусмысленно метнул острый взор на Дорошенко, – человек мужского пола, опытный профессионал; в таком случае наш граф может закрыться, и беседа превратится… в пустейшую чепуховину. Сергей Юрьевич, как мы знаем, ценитель женской красоты. Если разговаривать с ним будет дама, особа весьма привлекательная, – задрал ввысь вороную бровь издатель и бросил косой взор на Нину, – интервью может выйти интересным.

– Мысль парадоксальная и тем особенно ценная, – впервые подал голос в этом кабинете редактор Осетров.

– Моему драгоценному другу Антону Павловичу эта мысль также бы весьма приглянулась, – произнёс издатель, замер на месте и с печалью посмотрел на благостные глаза писателя Чехова на портрете, а потом заключил: – я поработаю над вопросом интервью с графом Виттелем.

Целостный человек, крестьянин по происхождению, а по воззрению – впереди любого аристократа. Купец, миллионщик, просветитель! Нина Филипповна с уважением посмотрела на владельца газеты, приятеля её любимого писателя.

***

Для нового путешествия в ресторан «Медведь» Нина Филипповна Чемадурова нарядилась в самое эффектное платье из своего гардероба: рубиновой расцветки, длиннополое, с открытым вырезом, с золотистыми кружевными вензелями, с драпировкой по талии, с оборками… К поясу шикарного платья был прикреплён бумажный веер со сквозной резьбой. Также в дело пошла наилучшая шляпка – с изогнутыми полями и белыми страусиными перьями.