Родион Рессет – Продавец подержанных машин (страница 15)
– А на это немалые денежки нужны, первоначальный капитал, так сказать! – многозначительно подняв вверх указательный палец, заявил Миха.
– «Мерина» продам! – отрезал я.
Поднявшись с места, я дал понять, что дальше продолжать разговор с ними не намерен:
– Всё! Разговор окончен!
Весело и живо обсуждая что-то, Миха и Серёга, отсвечивая довольными рожами, кое-как выехали на своей «лохматке» на Литейную улицу и покатили в сторону центра города… Сидя на лавочке, я долго смотрел им в след. Было обидно до слёз! Но каким-то шестым чувством я понимал, что рано или поздно и Миха, и Серёга поплатятся за этот кидок! «Судьба не дура, заставит заплатить!» – был уверен я. Но… Когда и как это произойдёт, я тогда ещё не знал. И именно этим я здорово отличался от всё видящего наперёд Прометея!
Я вернулся домой и позвонил Жоре Жарову.
– Жора, привет! Деньги за сезон уже получил? – спросил я.
– Нет ещё! Миха обещал завезти ближе к вечеру…
– На какую сумму рассчитываешь? – поинтересовался я.
– Да, на какую? Нам же там штук вроде по пять бакинских Миха обещал начислить, – заявил мне Жора.
– Не раскатывай губу, дружище! Ничего ты не получишь! Миха с Серёгой нас кидают!
– Как кидают? Я не верю! Миха – честный, очень нормальный малый, я его давно знаю…
– Зато Серёгу не знаешь! – обречённо сказал я и повесил трубку.
Мобильного телефона у меня тогда ещё не было…
И смех, и грех!
Соловей изо всех сил заливался в листве соседних зарослей … Я хлопнул себя ладошкой по лбу, пытаясь отделаться от писка надоедливых комаров. Открыв глаза, я зажмурился от яркого света. Солнце уже стояло достаточно высоко. Я отлично выспался этой ночью на разложенном мягком пассажирском сиденье, вытянувшись во весь рост и включив на всю катушку электроподогрев, чтобы не замёрзнуть. Потом я быстро посмотрел на часы. Скоро откроется Ошмянская таможня. Нужно срочно успеть пораньше отметить свои таможенные документы и реализовать депозит для растаможки автомобиля, который я гнал из Литвы в Россию на продажу.
Вот уже два года прошло с тех самых пор, как я продал свой «мерседес», и занимался этим автомобильным бизнесом после ссоры с Михой и Серёгой, пригонял машины из-за границы, растаможивал их и продавал на Люберецком автомобильном рынке в городе Москве. Под растаможку подходили автомобили возрастом от трёх до пяти лет. Оплачивать надо было около двух с половиной евро с одного кубического сантиметра объёма двигателя. Это приносило мне несоизмеримо больший доход, чем розлив и продажа инсектицидов!
Выйдя из автомобиля на свежий воздух, я быстро достал из багажника пластиковую бутылку с холодной водой и умылся. Затем, воспользовавшись отсутствием очередей, я сделал все свои дела на таможенном переходе и отправился домой. Сегодня мне предстояло преодолеть путь длинной почти в семьсот километров, и я рассчитывал пройти его за день!
Мой новый тёмно-синий «Фольксваген Пассат» с транзитными номерами красного цвета, резво отъехавший от Ошмянской таможни, километров через восемь-десять достиг трассы Вильнюс – Минск. Повернув направо, я стрелой помчался на восток. До Минска мне оставалось порядка ста пятидесяти километров, как вдруг на ближайшем посту ГАИ я увидел двух сотрудников, один из которых махнул мне жезлом. Пришлось притормозить и остановиться на обочине.
– Добрый день, куда вы путь держите? – поздоровавшись со мной, спросил гаишник.
– Домой в Россию. В Брянск! – уточнил я, удивившись тому, что он не просит предъявить документы на автомобиль.
– Вы меня извините, не подбросите ли батюшку до Минска, вы ведь мимо едете? – как-то умоляюще попросил он и указал своим жезлом куда-то в сторону своего двухэтажного поста.
Я посмотрел туда, куда он показал. В тени строения скромно стоял внушительных размеров тучный поп в чёрной рясе, отсвечивая огромным крестом из какого-то белого металла.
– Ну, хорошо, – неуверенно сказал я, – но только до МКАДа, потом я в сторону ухожу…
– Меня устроит, сын мой, – отозвался поп и вышел из тени.
Он держал в руках фиолетовую скуфью, а длинные тёмные волосы волнами опускались на его мощные плечи.
Моя машина сорвалась с места. Поп сидел рядом и говорил на самые разные темы. Он, похваляясь, не без удовольствия поделился со мной своим тайным секретом о том, что едет на очень ответственное и срочное совещание с президентом своей страны – Лукашенко Александром Григорьевичем, даже показал мне своё поповское удостоверение в красной обложке, напоминающее милицейскую корочку, чему я был нимало удивлён! Он всё больше распалялся, краснел, обливался потом, и я приоткрыл окно с его стороны, за что он признательно меня поблагодарил.
– А вы православный, батюшка? – вопросительно посмотрел я в его сторону.
– А то как же? Конечно, конечно, сын мой!
Тем временем машина вылетела на гладкую двухпутную дорогу, начавшуюся перед Минском. Тут было две полосы движения в каждом направлении. И вдруг мне пришлось быстро сбросить скорость! Между путями на газоне стояла гаишная машина с работающими мигалками на крыше, передом к нам! … Постовой, сидевший в ней, увидел мой «Пассат» и высунул в своё боковое окно предмет, похожий на радар. Потом он тронулся с места и по газону, разделяющему полосы движения, поехал нам навстречу!
– Смотрите, смотрите, святой отец! Видите, вон ту машину с мигалками?
– Да, вижу!
– Она же не стоит на месте, а едет! Верно?
– Да, сын мой, – согласился поп.
– Обратите внимание, у меня спидометр сейчас показывает девяносто километров в час! А она сейчас едет нам навстречу со скоростью где-то пятьдесят километров в час! Поэтому радар в руке гаишника наверняка сейчас показывает скорость около ста сорока километров в час!
– Да, наверное, – он одобрительно кивнул.
– Так вот! Сейчас этот гаишник меня остановит и начнёт вымогать деньги за превышение скорости!
– Да, ну? Не может быть! – недоверчиво сказал поп.
Я не спеша приближался к патрульной машине, сбрасывая скорость, и, наконец, уже еле-еле катился по крайней правой полосе, когда постовой, остановившись, не торопясь, вышел из машины, медленно пересёк проезжую часть и махнул мне жезлом, отдавая команду остановиться. В левой руке он держал радар! …
– Разве я что-нибудь нарушил? – спросил я, выходя из своего автомобиля, который остановил метрах в двадцати от постового.
– А что вы можете нарушить на трассе кроме скоростного режима? – вопросом на вопрос ответил мне наглый гаишник.
Тем временем, прихватив из бардачка документы на свой автомобиль, я медленно приближался к нему.
– Любопытно! Какие же показания зафиксировал этот ваш замечательный радар? – ехидно поинтересовался я.
– Сто сорок километров в час! – гордо выпалил постовой.
– Вот видите, батюшка, что я вам говорил? – как бы игнорируя его присутствие и слегка обернувшись к подходившему к нам священнику, наигранно и весело воскликнул я, – у меня на спидометре было девяносто! Батюшка – свидетель! А вы ехали навстречу со скоростью где-то пятьдесят километров в час и на ходу фиксировали мою скорость! Вот вам и сто сорок на радаре!
– Да что вы такое говорите? Этот радар так скорости не складывает! – заревел постовой.
– Зато вы складываете… денежки себе в карман, обирая несчастных водил! – вплотную приблизившись к нему, заорал я.
– Ах, ты охальник эдакий! – громогласно произнёс поп, заглушая и меня, и постового, – я направляюсь к президенту Лукашенко на совещание! Предъявляй свои документы и номер бляхи!
Гаишник опешил и отступил назад на несколько шагов, отдаляясь от наступавшего на него попа:
– Вы не правы, не правы, не правы вы… Я вам говорю! Уезжайте отсюда, быстро уезжайте!
Постовой почти бегом добрался до своей машины, вскочил в неё и уехал… Поп негодующе посмотрел ему вслед.
– Ох, охальники эдакие! – он гневно сжал кулаки, обливаясь обильным потом, и нервно краснел…
Мне было смешно!
– Да не волнуйтесь вы так, батюшка! Спасибо, конечно, что вы спасли меня!
– Ох, охальники… – не унимался он.
Вскоре я подъехал к кольцевой автодороге Минска. Мы с батюшкой тепло распрощались, и он сошёл на автобусной остановке, а я повернул направо и выехал на объездную дорогу.
Мой взгляд невзначай упал ниже панели управления автомобилем на консоль, где располагались колёсики включения подогрева сидений. Я с ужасом выпучил глаза! Над колёсиком подогрева пассажирского сиденья, где только что сидел поп, горел зелёный индикатор… Подогрев его сиденья был включен на всю катушку! Видимо, он оставался в этом включенном положении ещё с ночи, когда я на этом сиденьи спал и забыл его выключить! …
Дикий хохот вырвался из моей груди! Теперь я понял, почему поп краснел, пыхтел и обливался потом всю дорогу – сиденье было почти раскалено, когда я потрогал его ладонью правой руки! Требуха моего священника, должно быть, кипела внутри него! Я заливался громким смехом, и в то же время мне было жутко стыдно перед батюшкой, я корил себя за такую невольную оплошность! Вот уж действительно – и смех, и грех!
С тех пор, как я начал развивать этот новый для меня вид бизнеса, то есть перегон автомобилей, мне частенько приходилось сталкиваться с неловкими ситуациями, возникающими на каждом шагу при активнейшем участии работников дорожных служб разных стран. Этот случай тоже не стал исключением.