Родион Рессет – Ответчик поневоле (страница 2)

– Да ну, Алексей! «Паук» – это устаревшая модель двигателя, да и крутящий момент там ниже… «плита» – то, что надо! – чётко и громко

продолжил спорить я.

– Был бы этот движок хотя бы турбированный… – мечтательно, но

уныло сказал Алексей.

– Зачем? Турбина – это дополнительная головная боль! Через сто пятьдесят тысяч пробега гарантированно выходит из строя… а ремонт бешенных денег стоит! – продолжил я убеждать его.

Алексей начал недоверчиво бродить вокруг автомобиля.

– Ну, если хочешь – прокатись! Сам увидишь! Можем с тобой за территорию авторынка выехать…

– Не стоит… давай я здесь между рядов немного покатаюсь. Или вон там, – он указал рукой, – вторая половина поля совсем пока ещё свободна, люди катаются…

Я протянул ему выкидной ключ зажигания со встроенным пультом сигнализации:

– Давай… путь свободен твоими усилиями, – я улыбнулся, намекая на «двойку» для Пучеглазого.

Мордовороты Алексея тоже внимательно посмотрели вслед уже отъезжающему «Опелю» и закурили, дожидаясь своего хозяина.

В этот момент ко мне подошёл мой знакомый гонщик из Брянска Гарик Святкин, по кличке Каприз. Он был чуть выше среднего роста чернявым парнем, выделяясь худощавым симпатичным лицом и большими широкими ладонями. Кличка «Каприз» прикипела к нему намертво. Он был очень самодовольный чувак, не пропускал ни одной юбки, после рюмки, не умолкая, молол языком. Многие за глаза, с усмешкой называли его «Алик». К алкоголизму он, конечно же, никакого отношения не имел, но безумно любил пиво, и пил его в неимоверных количествах.

Как-то здесь же, на автомобильном рынке в подмосковных Люберцах ко мне подошёл двухметрового роста брянский гонщик Семён, по кличке Прапорщик, отставник МВД, с довольно грубыми чертами лица и рыжими короткими волосами. Он поведал мне одну историю про Гарика, который тоже, как и я, был родом с Алтая, и сбежал из Барнаула вместе с семьёй от каких-то там блатных на Брянщину, родину своей жены. Мне тогда пришла в голову одна шальная мысль – подшутить над Гариком.

На следующий день, вовсе не случайно встретив Каприза тут же, на рынке, я неожиданно спросил его:

– Слышь, Гарик! А ты случайно через Антона Петрова на Сулиму не ездил?

Гарик хоть и был изрядно пьян, однако, сделал вид, что он не понял меня, не расслышал моих слов, и со всех ног бросился от меня наутёк! Всё дело заключалось в том, что названная мной улица Антона Петрова однозначно находится в Барнауле, а Сулима – один из самых криминальных районов этого города! Понять сказанную мною фразу мог только житель Барнаула, и Гарик, без сомнения, её понял! Понял он и то, что сказать эту фразу мог тоже только барнаулец!

– Коля, блин! Как же ты меня тогда напугал! – громко восклицал Гарик под дикий и пьяный гогот Прапорщика, когда после торгов на авторынке мы вместе ехали домой в микроавтобусе, – я-то уж всерьёз подумал, что тебя за мной послали, пока Семён мне не раскололся!

Прапорщик вскоре внезапно умер от рака лёгких…

А на сей раз Гарик был в компании молодого человека примерно одного с ним возраста.

– Знакомься, Колян! Это – Стас, мой самый лучший свояк. Моя жена – сестра его жены!

– Понятно! – я пожал протянутую руку Стаса.

Пышная, чуть удлинённая причёска молодого человека делала его довольно симпатичным брюнетом. Мягкие черты его бледного лица и приветливая улыбка располагали к себе. Рост чуть выше среднего, худощавая фигура и модная одежда скрывали возраст. Позже в беседе с Гариком я узнал, что Стас имеет двух сыновей, заведует собственным агентством недвижимости и уже почти отстроил за городом приличный двухэтажный особняк.

– Что у вас тут происходит? Колян! – озабоченно спросил меня Гарик, – может, помощь нужна? Я тут со стороны наблюдал, что за махалово у вас тут было! Что за фигня, а?

– Да, ничего страшного, Гарик! Всё здесь нормально, не обращай внимания… – смутился было я.

– Ну, мы тут со Стасом рядом, через пять машин… Свисти, если что! – участливо продолжил он.

– Ладно! – поблагодарил я Гарика пожатием руки.

– Ты не смотри, что нас тут мало! Брянскую толпу соберём, только дай! Стас вот со мной приехал, помогать. Он хоть и не гонщик, но всё равно – подмога! Правильно я говорю? – Гарик бросил пристальный взгляд на свояка.

Стас, улыбаясь, стоял, сунув руки в карманы брюк.

С тестдрайва вернулся Алексей. Он поставил автомобиль на место и, выйдя из машины, предположил:

– Слушай, Николай! И всё же мне кажется, что маловат будет этот движок для такой большой и тяжёлой машины!

– Значит, брать не будешь? … Но денег-то, отдать тебе задаток семь штук грина у меня сейчас нет! – расстроившись, ответил я.

– Давай так: ты продавай эту машину! Сегодня… завтра! Если

вдруг до воскресенья не продашь, то я доплачу разницу и заберу её себе! Согласен? – предложил Алексей.

Он протянул мне свою крепкую руку для прощанья, а мне только и оставалось её пожать.

Напрасно я утром звонил Алексею, тщетно ждал его в тайной надежде, что мне удастся сегодня же реализовать свои планы на продажу «Опеля». Теперь мне суждено было ещё целых два дня пропадать на этом автомобильном рынке, тратить деньги на жильё, еду, аренду торгового места. Я снова с некоторой грустью смотрел вслед уходящему прочь Алексею и двум его огромным фигурам в кожаных плащах, методично раскачивающимся при ходьбе, которые ярко отсвечивали своими лысыми черепами на солнце.

– Ну, что? Не взяли? – прервал мои грустные мысли Каприз, тёршийся где-то неподалёку и теперь снова нудно подваливший ко мне

вместе со своим дальним родственником Стасом.

– Не взяли! – угрюмо ответил я.

– Не переживай, Колян! Ты малый фартовый… продашь…

– Вот этот! – подло указывая на меня пальцем, подлетел к нам обезумевший Пучеглазый, ведя за собой плюгавого мужичонку.

– О! Колесо! Здорово! – протянул ему руку Гарик.

– Здорово! – ответил тот, небрежно поприветствовав в ответ Каприза, – чего вы тут моего знакомого обижаете?

– Никто его не обижает! – уверенно заявил Гарик.

– Этот на меня наезжал… и бил! – упрямо соврал Пучеглазый, указывая на меня пальцем.

– Что ты триндишь? Колесо! Я всё видел! И свояк мой тоже! Он сам тут нарывался и рамсил! Машиной проезд перегородил! Потом с гаечным ключом на людей кинулся! Спроси любого! Вот ему покупатели и сунули пару раз по морде! Сам виноват!

Только теперь я понял, что Пучеглазый притащил с собой на разборки Колесова, смотрящего за этим рынком.

– Покажи кулаки! – приказным тоном заявил тот, довольно грозно обращаясь ко мне.

Я, упрямо ухмыляясь, вытянул руки вперёд и сжал кулаки перед его носом. Убедившись, что костяшки на руках не сбиты, Колесов посмотрел мне в глаза и слегка ударил по ним, чтобы я опустил руки. Его худощавое и бледное лицо играло желваками.

– Я же говорю, Колесо! Этот парень – точно мой земляк! Он не трогал твоего знакомого, зуб даю! – продолжил Каприз играть роль моего адвоката.

– Понятно! Я потом разберусь… пойдём, – Колесов увлёк за собой Пучеглазого, грубо вычитывая ему за то, что тот поставил его в столь

неловкое положение.

– Спасибо большое за то, что вступился, Гарик! – я в качестве благодарности пожал ему руку.

– Не за что! С тебя стакан! Повезло тебе, что у меня с ним дела, с

этим Колесовым! Вечером нальёшь! Лады? – на полном серьёзе заявил Каприз.

– Как скажешь, Гарик! Вечером, так вечером! Встретимся возле магазина! – ответил я.

Гарик со своим родственником Стасом молча пошли к своей машине. А я остался один на один со своими мыслями…

Вечером я проставился ему за помощь в решении проблем с Пучеглазым. Мы вместе с превеликим удовольствием оприходовали бутылочку белой прямо в скверике возле продуктового магазина. Стас, свояк Гарика, тоже принял в этом самое живое участие. Уже затемно мы разошлись ночевать по съёмным квартирам.

Суббота в качестве торгового дня не удалась совсем. Было как-то облачно, пасмурно, мокро и сыро. Покупатели, как сонные мухи, ползали, прикрывшись зонтиками, туда-сюда. Лишь под вечер ко мне подошла целая толпа кавказцев. Они, словно уподобившись базарным цыганам, сновали вокруг моей машины, лезли в салон со всех сторон, галдели, наперебой задавая мне какие-то вопросы. Но у меня не было настроения торговаться с ними. День близился к концу, пора было закругляться, оплачивать аренду торгового места и отправляться на покой.

Вдруг самый высокий и видный из них крикнул:

– Сколько просишь, хозяин?

– Сколько надо! Семнадцать тысяч долларов! – тоже достаточно громко ответил я.

– Э-э! Дорого! Сколько сбросишь, а? – жестикулируя, спросил он, явно намереваясь торговаться со мной.

– Дружище! Я не торгуюсь! Если хочешь, уступлю пару сотен! И это всё! – безапелляционно заявил я.

– За шестнадцать восемьсот? – удивился он.

– Да! – коротко ответил я, уже не надеясь на его согласие.