Родион Корольков – Аркелон - академия меча (страница 13)

По принятым правилам директором академии становился сильнейший воин. Он же занимал место в совете. Кто может лучше руководить армией, если не лучший её представитель?

Сменив на посту главнокомандующего Айзега, который был его наставником, он не думал ни о чём, кроме новой войны. Всё время у него была навязчивая идея отправить все войска сражаться.

Берн с его тактическими навыками всегда выступал против этих идей, ссылаясь на то, что королевство будет некому защищать.

Пожав руку на прощание, Гастор ушёл вслед за понравившейся ему горничной. Ему явно недоставало манер, и в поведении читалась животная натура. К мальчику же он относился с добротой, поэтому жаловаться было не на что.

Прозвучал звук стука ножа о бокал, и Берн попросил внимания, приготовившись произнести речь.

— Ещё раз приветствую всех собравшихся, — начал обращение отец Рёмы. — Я благодарю вас всех за то, что вы смогли оставить свои дела и уделить время нашему небольшому празднику.

Сегодня моему сыну исполняется четырнадцать лет. И хоть он и стал совершеннолетним сегодня, он уже принял присягу. Совсем скоро он переступит порог академии и уже через три года станет сильнейшим воином королевства.

Откуда у меня такая уверенность? Сын, подойди ко мне.

Рёма поспешил к отцу и встал по правую сторону от него. Берн засучил рукав его рубашки, и все увидели белую метку.

Былые звуки веселья растворились в воздухе, а на смену им пришла гробовая тишина. Все поняли, для чего был устроен такой грандиозный банкет.

Берн показал всем, что фактически в его руках сейчас самое мощное оружие в королевстве.

Он хлопнул, и прислуга закрыла выход из дома. Увидев шок на лицах гостей, он продолжил:

— Знаете, почему символ нашего дома — лиса с ключом? Лиса — самое хитрое животное. И пока вы, надутые болваны, верили, что я пытаюсь вам угодить, я искал ключ, который откроет мне все двери.

И в тот момент, когда мой сын получил эту силу, я понял, что вы мне больше не нужны.

Люди в панике забегали по залу. Все пытались найти выход, опасаясь за свою жизнь.

Гастор стоял в стороне. Натянув на лицо широкую ухмылку, он наблюдал, что будет дальше.

Столь явное и неприкрытое нападение было не свойственно Берну, и он совершил всё это лишь поддавшись импульсу. Тщеславие было не только его главным грехом, но и слабостью.

Для него было просто невозможно умолчать о таком преимуществе. Он уже был важнее обычных людей, а теперь выше него был только король.

— Тише, вам ничего не угрожает, — властным тоном произнёс Берн, задергивая рукав. — И так будет до тех пор, пока вы знаете своё место. А теперь можете быть свободны.

Все ринулись в открытые двери. В ужасе и панике они ещё не до конца понимали, какую власть получил один человек.

— Забавное зрелище, — сказал Гастор и хлопнул Берна по плечу.

— Ты вообще осознаёшь, что произошло? — сказал Берн, смотря в пьяные глаза Гастора.

— Да плевать. Я старый вояка, и все эти ваши дворцовые интриги не для меня. Хочешь манипулировать этим жирным чудовищем на троне — пожалуйста.

Только когда начнётся новая война, дай мне знать. Хочу размять кости.

— Опять за своё? Знаешь, господин Айзег отличался куда большим интеллектом, чем ты.

— Непривычно слышать, что ты зовёшь кого-то господином, — сказал Гастор, прекратив обнимать испуганную горничную. — Может, если я теперь на его должности, ты начнёшь называть меня так же?

— Как только начну уважать.

Ничего не ответив, Гастор лишь презрительно посмотрел и поспешил покинуть поместье.

Оставшееся наедине семейство молчало. Кажется, только мать Рёмы не понимала, что произошло.

Берн же не был доволен случившимся. Всю жизнь он учился чему-то новому, и теперь ему предстояло научиться контролировать своё эго.

Рёма не испытывал эмоций. Он привык к постоянным интригам отца.

Сделав прощальный поклон, он пошёл собирать свои вещи.

Глава 7.Поступление

Тело и разум мальчика неустанно крепли. Каждодневное изнурение вошло в привычку, и тяжелейшие тренировки давались намного легче. Поначалу мышцы Селона болели от нагрузок, а после каждого спарринга он кашлял кровью. Дед лишь стоял в стороне и смотрел, пока дворецкий раз за разом отправлял мальчика в нокаут.

Спустя неделю, после того как он начал теснить Рудольфа, Айзег начал наносить удары лично. За двадцать дней Селон сильно прибавил в физической силе, выносливости и рукопашном бою. Общее развитие же нельзя было назвать выдающимся, но мальчик и не ожидал, что за такой короткий промежуток произойдут глобальные изменения.

— Через два часа мы уже будем в академии, — сказал Айзег, заходя в круг. — Выложись по полной.

— Не переживай, — ответил Селон, разминая руки. — Поддаваться я не собирался.

Приняв стойку, мальчик ожидал, что предпримет его противник. Теперь он не рвался слепо в бой, а изучал цель и старался найти брешь в защите. Мальчик прекрасно осознавал, что одной скорости будет недостаточно, чтобы превзойти многолетний опыт противника.

Когда Айзег сделал замах ногой в корпус, мальчик нырнул вниз и схватил опорную ногу. Он попытался поднять старика, но пропустил удар локтем в голову. Сечка мешала ему видеть, и теперь уклоняться стало сложнее.

Они обменялись парой сильных ударов в голову, и раскрывшаяся рана дала понять мальчику, что он сможет нанести лишь один решающий удар.

Селон побежал и выпрыгнул, выставив прямую ногу вперёд. Удар был остановлен, и мальчик оказался прижат ногой к земле, как и в первый день.

Теперь же он умел намного больше, поэтому, сгруппировавшись, он сделал захват на ногу и провёл болевой приём, после которого Айзег постучал.

Оба поднялись, отряхнулись и пожали руки.

— Зачем ты поддался? — спросил Селон.

— Заметно? — ответил Айзег. — Хотел придать тебе уверенности. В академии спарринги — обычное дело, и ты должен верить в свои силы.

— Не переживай, после всех этих нагрузок я верю в себя как никогда.

Родственники улыбнулись друг другу и, собрав одежду, вышли из комнаты. За время, проведённое вместе, их отношения заметно улучшились. Айзег вспомнил себя в этом возрасте и значительно потеплел. Селон же осознал, что дед — единственный родственник, который у него остался, поэтому стал более сдержанным.

Как только они нашли компромисс, совместная работа начала давать плоды.

— Волнуешься?

— Ни капли, — твёрдо ответил Селон, надевая чёрную куртку с фамильным гербом на груди.

— Тебе идёт, — отметил Айзег. — В твоём возрасте я носил её не снимая. Хочешь ты или нет, ты мой единственный наследник, а значит, когда меня не станет, ты будешь здесь всем управлять.

— Когда тебя не станет, я всё продам, открою семейную лавку, а оставшиеся деньги раздам нуждающимся.

— Я этого уже не увижу, так что делай что хочешь.

Селон кивнул с благодарностью и, повесив дубинку на пояс, собирался выходить. Рука деда на плече остановила его.

Он посмотрел вниз и увидел меч, на рукоятке которого красовался символ с псом. Артефакт передавался между поколениями семьи Тейн и всегда находился у главы семьи.

— Пока в твоей душе горит огонь, меч будет пылать, — сказал Айзег, доставая клинок из ножен. — Пламя будет того же цвета, что и метка, потому что он напрямую связан с ней и усиливает её. Как видишь, в моих руках это просто старый клинок, поэтому дарю его тебе.

Селон взял меч в руку, и фиолетовый огонь осветил комнату. Он почувствовал, что как только его рука коснулась рукояти, сила увеличилась в разы.

Айзег попросил в соответствии с традицией назвать меч, и мальчик поднял его над головой. Осмотрев его ещё раз, он произнёс:

— Фисайя.

Старые руны на лезвии исчезли, и мальчик увидел, как выжигаются новые.

Он посмотрел на деда и только сейчас понял, что всё это время его избивал человек без метки. Преимущество знакомой территории теперь казалось ему таким незначительным. Лёгкая паника поселилась в его голове: а что, если другие ученики с меткой легко бы одолели его деда?

Вспомнив, что когда-то Айзег был директором школы, он успокоился. Один вопрос оставался нераскрытым — как он принял форму пса, если метки у него нет. Времени было совсем мало, так что мальчик не хотел доставать деда вопросами и решил узнать это при следующей встрече.

Он поблагодарил старика за всё, что тот для него сделал, и вместе они направились ко входным воротам. Мальчик впервые вышел на улицу за всё время, проведённое в старом особняке. Он вдохнул воздух полной грудью и сделал уверенный шаг за ворота.

— Куда нам идти? — спросил Селон, посмотрев на деда.

Пожилой мужчина хлопнул в ладоши и стал делать странные жесты руками. Земля задрожала и раздвинула деревья, создавая тропу.