Родион Белецкий – Довольно страшная история (страница 6)
– Тебе завидно.
Ей точно было завидно. У нее даже нос задрался немного от зависти. Я сказала:
– Ты меня прыгать на кровати научила.
– Никогда такого не было!
– Научила.
– Нет!
– Ты ко мне залезла, и мы кровать сломали.
Поставила перед фактом. Крыть ей было нечем.
– Иди сюда.
– Вот еще.
А я по глазам вижу, ей хочется.
– Сюда иди, Лен.
– Ещё чего!
Села в кресло и заложила ногу на ногу. Голову повернула в сторону окна. Там у нас в окне город сорванных голосов и город песен под расстроенные гитары.
Я прыгаю в одиночестве и предупреждаю родную кровь:
– Лена, я сейчас окно открою, крикну: «в пятьсот пятнадцатом номере шлюхи, идите к нам!»
Железная Лена сильно напряглась и немножко покраснела.
– Ты этого не сделаешь!
– Сделаю, и ты это знаешь.
Сестренка решила прожечь меня взглядом, но я повернулась и стала прыгать на нашей замечательной казённой кровати к ней спиной. Прыгаю, и слыша, она снимает обувь, залезает.
– Ура! – кричу.
– Ты дура!
– Ты тоже! Ура!!!
Лена прыгала с таким лицом, словно решала доказать гипотезу Рингеля-Коцига.
Мы взялись за руки – так прыгать на кровати веселее, если кто не в курсе – и мы стали беситься, как просто две ополоумевшие белки.
Я крикнула:
– Питер отстой!
Лена подхватила.
Потом мы кричали хором, потом попеременно.
Не знаю, что двигало Леной, но я, как заправская актриса, кричала одно, но имела в виду другое.
Самое отстойное было то, что Андрей, судя по всему, сломал меня. Я себя потеряла в этом гребаном граде на Неве. Может быть, я приехала, чтобы себя найти?
Или так, чтобы немножко починить. Обмотать упавший пульт скотчем.
Мы с Леной навсегда продавили кровать и хотели ещё порвать подушку, чтобы усыпать этот беспонтовый номер белыми перьями. Но наволочка не поддалась. Тогда я просто двинула Лену подушкой, а та схватила вторую подушку и ответила боковым, сбила меня с ног на фиг.
Я завелась. Бились недолго. Повалили плоский телевизор и только тогда утихомирились.
– Я выиграла, – сказала Железная Лена, тяжело дыша.
= Фиг с тобой, – сказала я. Мне было не жалко.
Лена подняла и посмотрела на себя в зеркало. Прихорашивалась она, как солдат перед парадом. Резкими движениями от плеча.
Мне же захотелось провалиться в дырку между кроватью и стеной, и я это успешно сделала.
– Не, не пойду, – сказала я из дыры.
– Почему?
– Не хочу на мертвых смотреть.
Железная Лена уговаривать меня не стала, но ушла так, что я почувствовала свою вину и за глобальное потепление тоже.
Она ушла, бросив взгляд на меня через зеркало и словно лазерные лучи выжгли на мне знак проклятия.
11.
Я торчала в номере, как на меже торчит неубранный колос чечевицы обыкновенной. Совершенно обыкновенной. Ординарной. Заурядной и сильно переоцененной. С мастурбацией ничего не получилось.
Зачем в этом номере так много зеркал. Ты вынуждена смотреть в них и говорить себе чистую правду. Ты поперлась в Питер чтобы увидеть бывшего? Чтобы же за страшная тварь ты есьмь?!
Ты ведь хотела столкнуться с ним в Эрмитаже, чтобы взял он тебя за руку и увел куда ему, подонку, вздумается. Ты что, хочешь быть связана телефонным шнуром? Тем шнуром, по которому из Смольного разговаривал с большевиками Ленин? Отключаем сердце, королевишна, включаем голову, включаем мозг нутрии. Ты просто хочешь быть инфантильной Золушкой. Хочешь, чтобы тебя вели, одевали-раздевали, снимали с тебя хрустальные туфельки, имели тебя прямо в карете-тыкве, а ты словно тут и не при чем. И глаза у тебя закрыты крепко-крепко, как святые врата Ватикана.
Попробуй же немедленно спеть на мотив «Констанции»:
Ответственность! Ответственность!
Ты будешь нести за себя
Ответственно-о-ость!
Кстати, где-то здесь неподалеку живет Боярский.
Купить шампур, сделать шпагу и прийти к нему. Довести пожилого артиста до истерики.
Стоп.
Надо воспитывать себя, Оля. Заниматься делом, расти над собой, повышать что-нибудь и расширять что-нибудь пора тоже. Голос в голове увещевал. А я готова была уже броситься по улицам города революций, города борьбы здравым смыслом, заглядывая каждому проходящему мужчине в глаза. Не Андрей ли? Не мой ненаглядный садист? Кто меня обесценит? Кто вытрет об меня ноги? Не вы ли, случаем? Ах, нет, пардон, обозналась.
К счастью, позвонил Денис.
– Что делаешь?
– Собралась тебе изменить, – сказала я.
Лучше всегда говорить правду! Это освежает отношения.
– Я уже, – сказал Денис.
– Ну и как?
Денис подумал:
– Ты – лучше.
– А я тебя предупреждала!
– У мужиков память короткая, не помнишь, что ли?