Робин Янг – Отступник (страница 25)

Он говорил на гэльском диалекте, но девушка ничего не поняла из его слов. Несмотря на то что она родилась и выросла в Ирландии, Элизабет так и не выучила местное наречие. До нее долетали лишь обрывки чужой речи, когда ей случалось оказаться за пределами крепостей и городов, в которых она жила, населенных исключительно англичанами. Четыре года назад парламент в Дублине принял закон, запрещающий англичанам ирландского происхождения носить национальную ирландскую одежду, стричь волосы на местный манер и говорить по-гэльски. Всю жизнь ирландцы представлялись ей чужой и непонятной расой: варварами, склонными к аморальным излишествам и звериному аппетиту, зловещими существами, обитавшими на границах цивилизованного мира, представлявшими собой темную злую силу.

Мужчина со шрамами на руках заговорил снова. На этот раз он обращался к ней, и в его грубом голосе зазвучали вопросительные интонации. Элизабет не ответила. Она не сводила глаз с его спутников, остановившихся в ногах кровати. Один из них был высоким и тощим рыжеволосым юношей. По губам его скользнула улыбка, когда он увидел ее. Второй оказался великаном с широченными покатыми плечами и отвисшей челюстью, которому приходилось пригибаться, чтобы не задевать балки головой. Он уставился на нее немигающим взором. В руке он держал дубину, утыканную ржавыми гвоздями, и девушка почему-то сочла его намного более опасным, нежели его самодовольно ухмыляющийся товарищ.

Молодой человек со шрамами подошел к ней, не выпуская из рук кинжала. Он негромко цокал и прищелкивал языком, издавая успокаивающие звуки, словно она была диким животным, которое он старался не напугать. Медленно присев перед ней на корточки, он протянул к Элизабет свободную руку. На нее пахнуло его гнилостным дыханием. Она хотела оттолкнуть его, но тело отказалось ей повиноваться, и она осталась на месте, прижавшись к стене, будучи не в силах пошевелиться. Когда он осторожно взял ее за запястье и потянул на себя, заставляя выпрямиться, она уставилась на кинжал, завороженная видом зловеще изогнутого лезвия. Колени у девушки подгибались. Взгляд ее метнулся по комнате, ища спасения, но его не было. Что они с ней сделают? Ответ пришел, когда у нее похолодело внизу живота и она испытала жуткий, леденящий страх.

Мужчина что-то негромко говорил ей по-гэльски, но тон его голоса резко противоречил выражению глаз, которое очень не понравилось Элизабет, когда он повел ее к лестнице мимо двух своих товарищей. Великан по-прежнему тупо смотрел на нее, не выпуская из рук дубины. И вдруг он глухо произнес что-то заплетающимся языком, словно был пьян или страдал каким-то дефектом речи. Молодой человек ответил, и в голосе его чувствовалось нескрываемое презрение. Они уже подошли к лестнице, когда Элизабет краем глаза уловила какое-то движение у себя за спиной.

Гигант двигался стремительно, замахиваясь дубиной. Она просвистела в воздухе, и удар пришелся молодому человеку в висок. Раздался отвратительный хруст, и он отлетел в сторону. Элизабет упала на него сверху, так что ее лицо оказалось в нескольких дюймах от его лица, одна сторона которого превратилась в кровавое месиво, вспоротое гвоздями, откуда торчали обломки раздробленной кости. Испуганно вскрикнув, девушка откатилась в сторону, а великан набросился на своего рыжеволосого товарища, который попытался остановить его. Дубина с размаху опустилась ему на голову, и он рухнул на кровать, опрокинув ее на бок. Элизабет кинулась к лестнице. Но прежде чем она успела добежать до нее, сильная рука грубо схватила ее сзади за волосы.

Влетев в дом, Роберт услышал в комнате наверху глухие удары и звуки борьбы. Затем раздался полный боли стон, за которым последовал испуганный женский крик. Инстинкт требовал развернуться и бежать отсюда, потому что люди Ольстера тоже могли услышать его, но секундный порыв растаял без следа, когда он распознал прозвучавший в нем животный ужас.

Перепрыгивая через две ступеньки, он взлетел по шаткой лестнице наверх, сжимая в руке меч. Первым, что бросилось ему в глаза, когда голова его оказалась на уровне пола, было лицо мужчины, глядящего на него мертвыми, залитыми кровью глазами, правая сторона лица которого превратилась в кашу из осколков костей и разорванного мяса. Затем он увидел какого-то гиганта, который одной рукой прижимал лежащую на животе Элизабет к полу, а второй заносил над ней огромную дубину, усеянную острыми шипами. Лицо девушки было повернуто в другую сторону, но Роберт услышал, как она болезненно охнула, когда великан навалился на нее и она поперхнулась воздухом. Гигант замахнулся, явно намереваясь раздробить ей дубиной затылок. На щеках у него алели длинные царапины, а налитые кровью глаза, в которых не осталось ничего человеческого, вылезали из орбит. Роберт, не раздумывая ни секунды, прыгнул к нему.

Но здоровяк двигался с неожиданной для его габаритов легкостью. Он ловко отскочил в сторону, уворачиваясь от удара, нацеленного ему в шею. Элизабет, которую он вынужден был отпустить, вскочила и, спотыкаясь, кинулась вниз по лестнице. Но, спустившись на несколько ступенек, она остановилась и обернулась, глядя, как Роберт атакует ее обидчика. Гигант тряхнул гривой, которая упала ему на лоб, и нанес ответный удар. Роберт присел и едва успел увернуться от дубины, грозившей размозжить ему голову. Не успел он выпрямиться, как великан ударил его в живот. Роберт отлетел к стене и с такой силой врезался в одну из наклонных потолочных балок, что меч выпал у него из рук. Прорычав нечто нечленораздельное, гигант неуклюже двинулся к нему.

А Роберт не мог распрямиться. В животе у него бушевал огонь, и он отчаянно старался протолкнуть в легкие хотя бы глоток воздуха. Элизабет пронзительно крикнула, умоляя его встать, и ирландец недоуменно обернулся, глядя на нее. Он не смотрел, куда ставит ногу, и потому всей тяжестью наступил на покрытый плесенью участок пола, куда попадала вода, текущая сквозь пролом в крыше. Раздался громкий треск, когда дерево, подгнившее за много месяцев от непогоды, не выдержало его веса. Гигант упал и удивленно зарычал, видя, что нога его провалилась в дыру. Это дало Роберту шанс, которым он воспользовался сполна. Выдохнув сквозь стиснутые зубы, он с трудом выпрямился и, пока великан рычал от ярости, стараясь освободиться, нанес сокрушительный удар.

Он закричал от натуги, когда меч врезался в толстые шейные мускулы гиганта. Тот выронил дубину и обеими руками ухватился за лезвие. Изо рта у него и из жуткой раны на шее фонтаном хлынула кровь. Глаза у здоровяка закатились, язык вывалился наружу, и он захрипел, не в силах произнести ни слова — клинок перерубил ему трахею. Роберт сильным рывком выдернул меч, и ирландец рухнул лицом вперед. Тело его несколько раз дернулось в луже крови и наконец замерло.

Роберт подошел к Элизабет, смотревшей на него с облегчением, к которому примешивался ужас.

— Идемте, — скомандовал он, увлекая ее вниз по лестнице.

Оставив три трупа в комнате наверху, они обогнули остатки сломанной мебели и подошли к двери. Он не выпускал из рук меч, а ее трясло от пережитого страха.

Роберт вышел на улицу, и струи дождя смыли кровь с лезвия и упали на его разгоряченное лицо. Он обернулся к ней, когда она остановилась на пороге.

— Вы ранены?

— Ч… что?

— Они причинили вам вред? — требовательно спросил он и схватил ее за плечо, заставляя ошеломленную девушку посмотреть на него.

— Нет, — выдохнула она. — Нет.

— Нам нужно идти. Здесь люди вашего отца.

— Моего отца? — На лице Элизабет отразилась надежда, к которой примешивалась душевная боль. Она открыла было рот, чтобы заговорить, но не произнесла ни слова, глядя расширенными глазами куда-то ему за спину.

Роберт заметил, как изменилось выражение ее лица и на нем проступила тревога. Она выкрикнула его имя. Он уже начал поворачиваться, собираясь посмотреть, что же так сильно испугало ее, как вдруг что-то ударило его в плечо. Роберта отшвырнуло к дверям, где он привалился к косяку, задыхаясь и глядя на окровавленный железный наконечник арбалетного болта, который насквозь пробил его левое плечо и высунул кончик наружу, оставив на сорочке кровавое пятно. Мгновением позже он почувствовал боль, жгучую и ослепительную, какой он не испытывал еще никогда в жизни. У него перехватило дыхание, а легкие обожгло, как огнем. Полуобернувшись и опершись спиной о дверной косяк, который и не позволил ему упасть, он разглядел приближавшуюся к нему фигуру. От боли все плыло у него перед глазами, но Роберт все-таки узнал человека с арбалетом из амбара.

Тот остановился в нескольких шагах от него, а потом неспешно опустил оружие и вынул еще один болт из колчана на бедре. Упершись ногой в скобу арбалета, он принялся перезаряжать его, и тут Элизабет закричала вновь.

— Беги! — крикнул ей Роберт. Он попытался оттолкнуть ее здоровой рукой, но боль от неловкого движения заставила его согнуться чуть ли не пополам. — Беги!

Элизабет бросилась бежать по улице, и мужчина не сделал попытки остановить ее.

Роберт, шатаясь, ввалился в дом, и в этот миг убийца поднял арбалет и прицелился. Раздался глухой удар, и в косяк, где еще секундой раньше стоял Роберт, вонзился арбалетный болт. Роберт привалился к стене за порогом; по щекам его тек пот, смешиваясь с каплями дождя. Рубашка на груди промокла от крови. Снаружи до него донеслись скрип и треск — это убийца вновь перезаряжал свое жуткое оружие. Но ему придется войти внутрь, чтобы воспользоваться им. Единственный же шанс Роберта заключался в том, чтобы обезоружить или убить незнакомца, едва тот перешагнет порог. Роберт собрал остатки сил. Мгновением позже в дверном проеме возникла тень. Когда мужчина шагнул внутрь, Роберт нанес удар, вложив в него все свое отчаяние и закричав от острой боли, когда наконечник болта шевельнулся в ране.