Хэмфри охватило радостное возбуждение. Это чувство было связано с воспоминаниями о прошлом, когда он часто приезжал сюда еще мальчишкой. Он вновь ощутил себя одиннадцатилетним подростком, едущим на лошади рядом с отцом, пока люди на дороге с любопытством поглядывали на свиту графа, состоящую из рыцарей и пажей. Правда, с тех пор как они были здесь вместе в последний раз, прошло много лет. Теперь, когда отец был занят военными действиями во Франции, они не скоро побывают тут вновь.
Хэмфри оглянулся на Роберта Брюса, скакавшего рядом на сером в яблоках жеребце, который был на несколько ладоней ниже Урагана, боевого скакуна Хэмфри. Взгляд молодого графа был устремлен на заполненные народом поля, и на лице его играла широкая улыбка. Хэмфри улыбнулся; откровенное восхищение и радость товарища доставляли ему удовольствие.
— Я так и думал, что это зрелище произведет на тебя впечатление! — крикнул он, возвысив голос, чтобы заглушить нарастающий гомон толпы.
Генри Перси, возглавлявший процессию на скакуне, покрытом богатой попоной, обернулся в седле прежде, чем Роберт успел ответить.
— Разве у вас не бывает таких ярмарок в Шотландии, сэр Роберт? — Лицо лорда Алнвика пошло красными пятнами от жары, а прядь светлых волос прилипла к вспотевшему лбу, но глаза его сверкали холодным блеском.
Роберт с небрежной легкостью встретил его взгляд.
— Бывают, сэр Генри. И очень похожие. Только намного, намного больше.
Хэмфри коротко рассмеялся, видя, что Генри выразительно приподнял бровь и вновь уставился на дорогу. Скакавший рядом Эймер де Валанс, наследник графства Пембрук и кузен короля, оглянулся на шотландца. В его взгляде сквозила неприкрытая враждебность, но Роберт, похоже, ничего не замечал. Его внимание привлекли три девушки, шагавшие по обочине в сторону ярмарки. Они держались за руки, весело смеялись и переговаривались.
— Не ловись на первую же попавшуюся наживку, друг мой, — с усмешкой предостерег его Хэмфри. — На этих полях можно встретить женщин, чья красота заставила бы даже монаха расстаться с рясой.
— В самом деле? — заметил Роберт, подбирая вожжи. — В таком случае, можешь быть спокоен, я расскажу им о тебе. Потом.
— С дороги, красавицы! — закричал Хэмфри, когда Роберт вонзил шпоры в бока своего жеребца и пустил его легким галопом. — Дорогу графу Каррику! Мужчине из замерзших варварских земель, принадлежащих скоттам, где женщины отращивают бороды, чтобы защититься от холода! — Роберт запротестовал, а Хэмфри, расхохотавшись в ответ, послал своего коня за другом.
Молодые люди, ехавшие вместе, растянулись цепочкой: сначала — королевские рыцари Ральф де Монтермер и Роберт Клиффорд, за ними — Генри Перси и Ги де Бошам, наследник графа Уорика. Кавалькаду замыкал Эймер де Валанс, который не утруждал себя тем, чтобы держаться поближе к обочине, чем вынуждал людей, запрудивших улицу, поспешно разбегаться в разные стороны, дабы не попасть под копыта его коня.
Оказавшись на ярмарочном поле, семеро благородных молодых людей оставили лошадей на своих оруженосцев и принялись пешком пробираться сквозь толпу, пробуя разнообразные угощения, выставленные в павильонах и палатках. Здесь были темный ржаной хлеб и жареная свинина, малиновые вишни, горячие медовые пряники и засахаренный миндаль. Рекой лились дымчатый желтый сидр и сладкий эль.
Хэмфри заплатил за две большие кружки и вручил одну Роберту.
— Пей медленно! — прокричал он графу на ухо, поскольку они как раз проходили мимо группы мужчин, столпившихся вокруг двух петухов, которые с кукареканьем бились насмерть. — На самом деле он крепче, чем кажется.
Роберт ухмыльнулся.
— Не крепче яблочного вина моего деда. — Он поднес кружку к губам и опрокинул в глотку изрядную порцию пенной жидкости.
Выдержав паузу, Хэмфри последовал его примеру, после чего вытер рот тыльной стороной ладони.
— Ну что, тогда еще по одной?
— Теперь я угощаю, — заявил Роберт, развязывая кошель, висевший на поясе рядом с кинжалом. Кожаная петля, в которой обычно болтался в ножнах меч, была пуста.
После размолвок и стычек, закончившихся большой кровью, ношение мечей в Западном Смитфилде в дни ярмарок и турниров было запрещено. Отношения между лондонцами и их благородными соседями в Вестминстере оставались весьма натянутыми.
— Будь осторожнее и не зевай, — предостерег друга Хэмфри, кивая на кошель, когда Роберт протянул ему новую кружку. — Здесь мало джентльменов.
Потягивая эль, они зашагали вглубь ярмарки, не выпуская из виду пятерых своих товарищей. Здесь на лотках предлагали ткани всевозможных расцветок: лен из Фландрии, шерсть из Бервика, шелка из Венеции и дамаст [17] из Святой Земли. Местные коробейники вовсю торговались и спорили с заезжими купцами. За палатками поле было заставлено временными стойлами, в которых продавали лошадей и сбрую.
Хэмфри объяснил Роберту, что на августовскую ярмарку посетителей привлекают не только ткани.
— Именно здесь отец долгие годы покупал лучших лошадей для наших конюшен, — добавил он, одобрительным взглядом окидывая стойла с арабскими скакунами и чистокровными кастильскими кобылами, шкура которых отливала глянцевым блеском.
Кроме чистокровных лошадок, здесь можно было найти мощных тяжеловозов и крошечных пони из Эксмура, горячих жеребят и самых обыкновенных коней, крупных и мелких. Запах конского навоза и крики торговцев оглушали, но Хэмфри, у которого от теплого эля уже слегка кружилась голова, эта атмосфера казалась дружеской и приятной, напоминая ему о детстве. Кроме того, он был рад наконец оказаться на свежем воздухе подальше от двора с его гнетущей паутиной интриг и подспудным напряжением, которое нарастало с тех пор, как была объявлена война с Францией. Два дня назад король Эдуард отбыл в Портсмут, дабы лично наблюдать за подготовкой своего флота, который должен был через несколько недель отплыть в Гасконь с солдатами на борту, чтобы отвоевать обратно герцогство, столь предательски захваченное его кузеном королем Филиппом. Так что скоро всех их призовут на службу на континенте, и не исключено, что сейчас им представилась последняя возможность отдохнуть и повеселиться.
— Сколько ты за него хочешь? — спросил Роберт у торговца, стоявшего рядом с красивым чалым жеребцом, которого чистил мальчишка.
— Вам, сэр, отдам за восемьдесят марок.
Сумма заставила Роберта вопросительно изогнуть бровь.
— Восемьдесят?
— Это слишком много, — заявил Хэмфри, подходя и останавливаясь рядом с другом. — Пятьдесят.
Барышник рассмеялся и покачал головой.
— Его зовут Хантер, — сказал он, глядя на Роберта. — Его отец — персидский жеребец. В нем горит огонь, но он хорошо выдрессирован. Он станет вам верным товарищем как на турнирной арене, так и на поле брани.
Пока они торговались, мимо протиснулся Эймер, толкнув Роберта так сильно, что тот расплескал эль.
— Пожалуй, вот этот больше вам подойдет, Брюс, — заявил он, кивая на старика, державшего в руках веревку, к которой были привязаны два кривоногих мула.
Хэмфри схватил Роберта за руку, когда тот рванулся вслед за обидчиком.
— Оставь его.
Роберт в бешенстве стряхнул эль с рукава.
— Не понимаю, как ты можешь дружить с этим сукиным сыном.
— Он — один из нас.
— Один из вас? — Роберт пристально разглядывал его, не обращая внимания на толпу, которая шумела и бурлила вокруг. Люди криками расчищали дорогу небольшому бурому медведю, которого вели на цепи к загону, где ждали два мастиффа; с их клыков падала пена. — Ты имеешь в виду вас, тех, у кого дракон на щите?
Прежде чем Хэмфри успел ответить, толпа подалась в стороны, освобождая дорогу нескольким неприятным личностям, которые шли вслед за медведем. Один из них грубо толкнул мальчишку-попрошайку, который собирал милостыню в оловянную миску. Он даже не оглянулся, когда парнишка полетел в грязь, а несколько жалких монет, которые ему удалось выпросить, рассыпались под ноги окружающим.
Происшествие весьма кстати избавило Хэмфри от необходимости отвечать, и он указал на группу всадников, возвышавшихся над головами толпы.
— Смотри! Вот-вот начнутся скачки. — Он кивнул барышнику. — Мы вернемся, и ты согласишься на шестьдесят.
— Если его не купят раньше! — крикнул в ответ тот, когда Хэмфри повел Роберта к тому месту, где вереницей флажков была отмечена стартовая линия.
Здесь уже стояло несколько лошадей. На большинстве из них сидели сущие мальчишки с хлыстами в руках. Прямо перед ними простиралось пустое поле, и лишь вдалеке торчала виселица. Западный Смитфилд был не только ареной турнирных боев и ярмарок, но и местом казней. Приветственные крики зрителей слились в восторженный рев, когда один из всадников потряс сжатым кулаком в воздухе и лошадь под ним загарцевала и встала на дыбы.
Хэмфри заметил своих товарищей, чьи яркие шелковые накидки и шляпы с перьями выделяли их в толпе, словно алмазы, в серой массе лондонцев.
— Вон они. Идем. — У него за спиной Роберт прокричал что-то, и Хэмфри обернулся. — Что?
— Мне надо отлить.
Когда он зашагал прочь, Хэмфри догнал его.
— Подожди. Идем вместе, иначе ты не найдешь дороги обратно.
Хэмфри молча зашагал первым, направляясь к вязам, росшим неподалеку, там, где обычно устраивали открытую уборную. Он думал о том, как бы объяснить Роберту, почему он не может говорить о драконе, нарисованному него на щите, или, точнее, о том, что означает этот рисунок, но эль кружил ему голову, и в царящем здесь шуме и гаме он не мог мыслить связно.
