Робин Слоун – Круглосуточный книжный мистера Пенумбры (страница 38)
— Он издался, конечно.
Погодите-ка, я что-то не понял:
— Моффат опубликовал единственную книгу — «Хроники поющих драконов».
— Именно, — кивает Пенумбра. — Его книгой жизни стал третий и последний том эпопеи, которую он начал писать еще до того, как присоединился к братству. Это был грандиозный акт веры: закончить свой труд, но отдать его в библиотеку Каптала. Моффат показал книгу Первому читателю — тогда это был Найвен, предшественник Корвины, — и тот одобрил ее.
— Но Моффат забрал ее.
Пенумбра кивает.
— Он не сумел принести жертву. Не смог не напечатать заключительный том.
Выходит, Моффат расстался с братством Неразрывного Каптала ради того, чтобы нам с Нилом и еще несметному множеству шестиклассников-ботанов просто крышу сносило, когда мы читали третий и последний том «Хроник поющих драконов».
— Чувак, — говорит Нил, — это многое объясняет.
Он прав. Третий том взрывал мозги школьников как раз потому, что там вся линия повествования идет вразнос. Меняется интонация. Персонажи преображаются. Сюжет сходит с рельсов и начинает подчиняться некой скрытой логике. Читатели привыкли объяснять это тем, что Кларк Моффат начал принимать психоделические вещества, но на самом деле причина еще более необычна.
Пенумбра мрачнеет.
— Я считаю, Кларк допустил трагическую ошибку.
Ошибка или нет, но какое роковое решение! Если бы «Хроники поющих драконов» так и остались незавершенными, мы с Нилом никогда бы не подружились. Он бы тут не сидел сейчас. Может, и я не сидел бы. А занимался серфингом в Коста-Рике с каким-нибудь лучшим другом из параллельной вселенной. А может, торчал бы в серо-зеленом офисе.
Спасибо, Кларк Моффат. Спасибо тебе за эту ошибку.
Хроники поющих драконов, том II
Дома в Сан-Франциско я застаю Мэта с Эшли вдвоем на кухне: уплетают какой-то замысловатый салат, оба в ярких эластичных спортивных костюмах. У Мэта к поясу прицеплен зажим-карабин.
— Дженнон! — вопит он. — Ты когда-нибудь занимался скалолазанием?
Признаюсь, что не приходилось. Я же привык ловчить, вот и предпочитаю те виды спорта, где главное не сила, а проворство.
— Ну да, я так и думал, — говорит Мэт, кивая. — Но там дело не в силе. Там стратегия нужна.
Эшли с гордостью смотрит на него.
А он продолжает, размахивая насаженной на вилку зеленью:
— Нужно изучать каждый маршрут на ходу — составлять план, прикидывать, корректировать. Серьезно, у меня вот мозг сейчас устал сильнее, чем руки.
— Как съездил в Нью-Йорк? — вежливо интересуется Эшли.
Не знаю, что и ответить. Как-нибудь так: «В общем, усатый хранитель секретной библиотеки взбесится из-за того, что я скопировал целиком их старинную шифровальную книгу и передал ее в Гугл, но, по крайней мере, я жил в приличном отеле»?
Вместо этого говорю:
— В Нью-Йорке было неплохо.
— У них там шикарные скалодромы, — Эшли качает головой. — Наши и рядом не стояли.
— Да уж, дизайн интерьеров в «Рок-сити» определенно… оставляет желать лучшего, — прибавляет Мэт.
— Эта фиолетовая стенка… — с содроганием произносит Эшли. — Купили, наверное, первую попавшуюся краску.
— А ведь стенка для лазания — это такой простор для фантазии, — говорит Мэт. Он воодушевляется:
— Такой холст! На три этажа в высоту заполняй чем хочешь. Разрисуй как следует. В Ай-Эл-Эм есть один чувак…
Оставляю их увлеченно обсуждать детали.
Сейчас бы поспать в самый раз, но я покемарил в самолете и потому сейчас не могу расслабиться, будто что-то в моем мозгу все кружит и кружит над полосой, отказываясь идти на посадку.
Я нахожу Кларка Моффата (целого и невредимого, не сожженного) на собственном коротком стеллаже. До сих пор неспешно перелистываю эпопею, читаю сейчас второй том, ближе к концу. Плюхаюсь на кровать и пытаюсь по-новому взглянуть на эту историю. В том смысле, что книгу написал человек, ходивший по тем же улицам, что и я, смотревший на те же сумрачные стеллажи. Он вступил в Неразрывный Каптал, а потом покинул его.
Что он узнал в пути?
Листаю до той страницы, где остановился.
Герои, ученый гном и низверженный принц, пробираются через гиблые топи в Крепость Первого Чародея. Я, конечно, знаю, что будет дальше, ведь я читаю уже в четвертый раз: Первый Чародей обманет их и выдаст королеве Драгане.
Всякий раз знаю предстоящий сюжетный поворот, знаю, что это должно произойти (а как еще герои попадут в башню Драганы и в конце концов победят королеву?), но читать эту главу всегда тяжко.
Почему нельзя по-человечески? Налил бы им Первый Чародей по кружке кофе, да и приютил бы на время… Хоть я и узнал много нового, смысл истории от этого особо не меняется. Моффат здорово пишет: ясно и размеренно, без лишних общих рассуждений о драконах и судьбе, ровно так, чтобы придать своему рассказу нужный объем. Типажи притягательны. Ученый гном Кочедыга — эдакий всезнайка, умеющий выйти сухим из воды. Телемах Полукровка — герой, которому хочется подражать. У него всегда есть план действий, он в любой ситуации находит решение, вечно окружен тайными союзниками, которых можно призвать на помощь: пиратами и колдунами, чье расположение он завоевал своими давними подвигами. Как раз сейчас начинаю читать главу, в которой Телемах будет трубить в Золотой рог Гриффо, чтобы разбудить мертвых эльфов Пинакского леса, которые обязаны ему, потому что он освободил… Золотой рог Гриффо. Так-так.
Гриффо, как Гриффо Герритзун.
Открываю ноут, начинаю делать пометки. Повествование продолжается:
Не знаю, в чем тут смысл, но какой-то смысл, наверное, есть. Дальше сюжет знакомый: пока Кочедыга и Телемах спят (наконец-то) в богато обставленных комнатах, Первый Чародей похищает рог. Затем зажигает красный фонарь и устремляет ввысь его пляшущий луч, подавая сигнал темным гробороям Драганы в Пинакском лесу. Они рыщут среди деревьев, отыскивая старые эльфийские могилы, выкапывая кости и размалывая их в прах, — но этот сигнал им понятен. Они сбегаются в крепость, и, внезапно проснувшись в комнате, Телемах Полукровка видит, что окружен огромными тенями. Они с воем набрасываются на принца. На этом и заканчивается вторая книга хроники.
— Так прикольно, — говорит Кэт.
Мы едим безглютеновую вафлю в «Гурманском гроте», и Кэт рассказывает мне об установочном собрании нового ПМ. На ней кремовая блузка с острым воротничком, надетая поверх красной футболки под горло.
— Вообще обалденно, — продолжает она. — Самое лучшее собрание. Полностью… выстроенное. Точно знаешь, что происходит в каждую минуту. Все с ноутами…
— Друг на друга хотя бы смотрят?
— Не особо. Все, что нужно, у тебя на экране. Там повестка, которая сама корректируется. Групповой чат. И фактчекинг! Если ты выступаешь, специальные люди перепроверяют твои заявления, подтверждают или опровергают…
Прямо Афины для инженеров.
— …и продолжается оно часов шесть, не меньше, но время пролетает незаметно, потому что так активно думаешь. Выкладываешься полностью. Нужно усвоить массу информации, а поступает она очень быстро. И решения они принимают — мы принимаем — тоже быстро. Если кто-то ставит вопрос на голосование, все происходит вживую, и нужно голосовать сразу или доверить это кому-нибудь другому…
Это уже скорее реалити-шоу. А вафля на вкус отвратительна.
— Там есть инженер, Алекс, очень крутой, сделал большинство гугловских карт, и, кажется, я ему нравлюсь — он уже один раз делегировал мне свой голос, ну, это бред, я только пришла…
Пожалуй, я бы делегировал этому Алексу кулак в рожу.
— …и там куча дизайнеров, больше, чем обычно. Кто-то рассказывал, что алгоритм отбора слегка подкрутили. Наверное, потому я и попала туда, ведь я и дизайнер, и программист. Оптимальное сочетание. Типа того.
Она наконец делает короткую паузу.
— Я устроила презентацию. Это, наверное, не совсем то, чего от тебя ждут на твоем первом заседании ПМ. Но я спросила Раджа, и он сказал, что вроде бы ничего. И даже, пожалуй, хорошая идея. Произвести впечатление. Как-то так.
Еще передышка.
— Я им рассказала про Мануция.
Ничего себе.
— Какая это удивительная древняя книга, настоящая реликвия, настоящее старое знание, СЗ…
Она и вправду рассказала.
— …а потом я объяснила, что есть такая некоммерческая организация, которая пытается расшифровать…
— Некоммерческая организация?