Робин Слоун – Круглосуточный книжный мистера Пенумбры (страница 23)

Игорь предлагает мне свой стул, а сам отправляется на поиски босса. Стены, состоящие из толстых балок и голой кирпичной кладки, завешаны гигантскими плакатами с признанными красавицами: Рита Хейворт, Джейн Рассел, Лана Тернер, переливающиеся черно-белые оттиски. Тема продолжается на мониторах. На некоторых экранах женщины увеличены до появления крупной зернистости; на других картинки повторяются по десять раз. На мониторе Игоря Элизабет Тейлор в роли Клеопатры, только половина ее — схематичная модель-трехмерка, зеленый каркас, который скользит по экрану вместе с кадрами кинопленки.

Нил заработал миллионы на промежуточном софте. Он пишет программы, которые другие люди применяют для создания своих — по большей части, видеоигр. Он продает инструменты, которые этим людям нужны, как художнику палитра, а режиссеру камера. Инструменты, без которых им не обойтись, за которые они платят любую цену.

Короче говоря, Нил Ша ведущий мировой эксперт по физике сисек.

Первую версию своей революционной программы для имитации сисек он написал, еще будучи второкурсником в Беркли, и скоро продал лицензию одной корейской компании, которая разрабатывала трехмерную графику для игрушки, симулятора пляжного волейбола. Игрушка вышла полная дрянь, но сиськи там были феноменальные.

Сегодня его программа — получившая название «Анатомикс» — реальный инструмент для изображения и представления женской груди в цифровых средах. Это целый пакет, позволяющий с головокружительным реализмом воссоздавать и творить целые вселенные сисек. Один модуль поставляет данные о размере, форме, достоверности. (Груди — это не сферы, скажет вам Нил, и не пузыри с водой. Это сложные конструкции, почти архитектурные.) Другой модуль отрисовывает их — закрашивает пикселями. Получается кожа особого типа, мерцающего, которого трудно добиться вручную. Эта фигня называется «подповерхностное рассеивание».

Если вы занимаетесь производством цифровых сисек, программа Нила — единственный вариант. Она может не только это — стараниями Игоря «Анатомикс» теперь умеет репродуцировать все человеческое тело, с идеально отрегулированным колыханием и светимостью в тех местах, о существовании которых у себя вы и не подозреваете — но сиськи по-прежнему остаются основным источником дохода компании.

Вообще-то, на мой взгляд, Игорь и остальные Ниловы ребята занимаются преобразованиями. Исходные данные — развешанные на стенах, мерцающие на каждом мониторе — это всемирно известные исторические кинокрасотки. Результат — синтетические модели и общие алгоритмы. И круг замыкается: Нил сообщит вам, строго по секрету, что его прогу уже используют при производстве фильмов.

Нил торопливо спускается по винтовой лестнице, машет и лыбится. На нем облегающая до нанометра серая майка и какие-то жутко неклевые джинсы-варенки, плюс новенькие кроссы с пухлыми белыми языками. В чем-то мы всегда остаемся шестиклассниками.

— Нил, — начинаю я, когда он пододвигает стул. — Мне нужно завтра лететь в Нью-Йорк.

— Что такое? Работа?

Скорее противоположность работе:

— Мой старикан-босс исчез, и я пытаюсь его выследить.

— Я не очень-то удивлен, — говорит Нил, прищуривая глаз.

— Ты был прав, — говорю я. — Чародеи.

— Ну, рассказывай.

Нил устраивается на стуле.

Возвращается Игорь, и я отдаю ему стул, поднимаясь на ноги для убедительности. Я рассказываю Нилу, что выяснил. Объясняю в стиле экспозиции к приключениям в «Ракетах и Магах»: предыстория, персонажи, цель нашего похода. Отряд почти сложился, говорю я: у нас есть Вор (это я) и Волшебник (Кэт). Не хватает только Воина. (А вообще-то, почему типичный отряд искателей приключений состоит из Волшебника, Воина и Вора? Это должны быть Волшебник, Воин и Богач. А иначе кто будет оплачивать мечи, заклинания и номера в отелях?)

У Нила загораются глаза. Я знал, что такая риторика сработает. Теперь я показываю ему свой трехмерный магазин, с морщинистым и загадочным Основателем, обретающим очертания.

Нил поднимает брови. Он впечатлен.

— Не знал, что ты умеешь кодить, — говорит он.

Глаза прищурены, бицепсы подрагивают. Нил думает. Наконец он объявляет:

— Хочешь, покажем кому-нибудь из моих ребят? Игорь, глянь…

— Нет, Нил. Не в модели дело.

Игорь все равно наклоняется посмотреть.

— По-моему, хорошо, — дружелюбно говорит он.

Позади него на экране Клеопатра хлопает проволочными ресницами.

— Нил, мне нужно в Нью-Йорк. Завтра.

Я многозначительно смотрю на него.

— И еще, Нил… Мне нужен воин.

Нил морщится.

— Не думаю… У меня столько работы.

— Но это же натурально «Ракеты и Маги». Ты об этом мечтал. Сколько раз мы с тобой такое сочиняли? А теперь вот оно, на самом деле.

— Понимаю, но у нас скоро выпуск важного продукта, и…

Я понижаю голос:

— А ну не дрейфь, Нилрик Полукровка.

Это плутовской удар под ложечку отравленным кинжалом, и мы оба это знаем.

— Нил… рык? — озадаченно повторяет Игорь. Нил бросает на меня сердитый взгляд.

— В самолете есть Wi-Fi, — говорю я. — Эти ребята по тебе скучать не станут. — Я оборачиваюсь к Игорю — Или станут?

Белорусский Бэббидж[14] усмехается и качает головой.

В детстве, читая фэнтези, я мечтал о страстных волшебницах. Встретить такую наяву я не надеялся, ведь я знать не знал, что волшебники будут ходить по улицам рядом с нами и называться «ребятами из Гугла». А теперь я в спальне страстной волшебницы, мы сидим на кровати и пытаемся решить неразрешимую проблему.

Кэт убедила меня, что нам не удастся перехватить Пенумбру на станции. Слишком большое пространство, говорит она, — слишком много путей, которыми Пенумбра может двинуться, сойдя с поезда. Она сделала расчеты, чтобы доказать это. Вероятность того, что мы его заметим, составляет 11 процентов, а в остальных 89 процентах случаев мы потеряем его навсегда. Нам нужно высматривать его не на станции, а там, где невозможно разминуться.

Лучше всего, конечно, в самой библиотеке. Но где обосновался Неразрывный Каптал? Тиндэлл не знает. Лапен тоже. Никто не знает.

Самый тщательный гуглинг не обнаруживает ни сайта, ни почтового адреса компании Festina Lente. Она не упоминается ни в газетах, ни в журналах, ни в частных объявлениях за последние сто лет. Эти ребята не просто летают ниже радаров, они в катакомбах.

Но ведь это место должно существовать, верно? Должна быть какая-то дверь, ведущая туда. Помечена ли она как-нибудь? Я вспоминаю наш магазин. На стекле витрины написано имя Пенумбры и нарисована эмблема, такая же, как на журналах посетителей и гроссбухе. Две ладони, сложенные, будто открытая книга. У меня есть ее фотография в телефоне.

— Хорошая мысль, — говорит Кэт.

— Если на здании где-нибудь есть этот символ — нарисован на стекле, или высечен на камне — мы можем его найти.

— Как это, провести полный обход всех домов на Манхэттене?

— Это займет, типа, лет пять.

— Двадцать три, если быть точным, — говорит Кэт. — Если делать это по старинке.

Она подтаскивает к себе ноут и оживляет его экран.

— Но угадай, что у нас есть на Гугл-Панорамах? Фотки всех зданий Манхэттена.

— Что ж, отнимаем время на ходьбу, и остается всего-то сколько — тринадцать лет?

— Привыкай мыслить по-новому, — хмыкает Кэт, качая головой. — Таким вещам быстро учишься в Гугле. То, что всегда было трудным… ну, просто стало легким.

Но я все еще не понимаю, как могут компьютеры помочь нам в таком деле.

— Ладно, а как насчет объ-е-ди-нить у-си-ли-я компью-те-ров и лю-дей?

Кэт говорит тоненьким голосом, будто мультяшный робот. Ее пальцы танцуют по клавиатуре, и некоторые команды я узнаю: войско короля Хадупа снова в походе.

Кэт переключается на нормальный голос:

— Мы можем с помощью Хадупа распознать страницы книги, правильно? Точно так же можно читать таблички на домах.

А, ну да.

— Но там будут ошибки, — продолжает Кэт. — Хадуп уменьшит нашу выборку с сотни тысяч зданий до примерно, скажем, пяти тысяч.

— Что, пять дней вместо пяти лет?

— Нет! — говорит она. — Потому что знаешь что? У нас есть десять тысяч друзей. Это называется…

Она торжествующе щелкает по вкладке, и на экране возникают жирные желтые буквы.

— Mechanical Turk. Тут мы раздаем работу не компьютерам, как Хадуп, а живым людям. Куче народу. В основном эстонцам.

Кэт приказывает королю Хадупу и десяти тысячам эстонских пехотинцев. Для нее нет преград.