Робин Слоун – Аякс Пенумбра 1969 (страница 8)
– Три… двадцать три, – читает Пенумбра. – Три двадцать три. Подождите здесь, пожалуйста.
Он идет по следу к верхним полкам, где обнаруживает пронумерованные латунные дощечки, установленные низко, примерно на уровне кабинета Аль-Асмари. Проглядывает их до цифры III и приставляет лестницу, неумело возясь с нижней защелкой.
И взбирается. Оказывается, полка XXIII расположена очень далеко от пола. В библиотеке Гальваника лестниц нет, там книги рационально хранят на многочисленных отдельных ярусах. Пенумбра крепко держится за ступеньки и делает медленные осторожные шаги – проходит V, проходит X, проходит XV и XX.
На этой высоте он уже видит потолок – может удостовериться, что потолок действительно есть, вереница темных полок не бесконечна. Чуть откидывает голову, чтобы лучше рассмотреть. Всю площадь потолка покрывает фреска, немного похожая на живопись эпохи Возрождения. По кусочку складывается целая картина: путники в мантиях, взбирающиеся по крутой горной тропе.
Над ними черные тучи и молния, словно бы раскалывающая краску. Глаза широко раскрыты, зубы стиснуты, но плечи расправлены, и люди крепко держатся за руки. Взбирающиеся тянут друг друга вперед.
Он опускает взгляд, чтобы найти полку XXIII, и там выслеживает свою добычу: она толстая, как словарь, и на корешке напечатано: КИНГСЛЕЙК. Обхватывает лестницу согнутой рукой, затем высвобождает другую руку и протягивает ее за книгой, пытаясь дотянуться средним пальцем, болтающимся в воздухе, улавливает лишь корешок, раз, другой, подталкивает книгу вперед, пока она не начинает скользить под собственным весом, и он знает, что надо ее ухватить, но вдруг отчетливо осознает ее массу и боится, что если вцепиться в эту тяжелую штуковину, то книга может перевесить его самого, может утянуть его…
Книга падает.
Он успевает отметить собственную неосторожность и даже подумать о том, как еще можно было подойти к этой задаче, пока следит, как книга летит вниз мимо двадцати двух нижних полок, поступательно вращаясь и лишь едва подрагивая, – и падает в протянутые руки Маркуса Корвины.
Внизу в глазах у молодой женщины стынет ужас – а вдруг и она окажется виновной в случившемся, соучастницей? Она берет у Корвины книгу, еле слышно благодарит и стремглав несется к двери. Продавец раскрывает гроссбух в кожаном переплете на столе и что-то пишет туда.
Робко подходит Пенумбра.
– Прошу прощения, Маркус, – отваживается он. – Мне не следовало…
Корвина поднимает голову. Он улыбается – такое выражение лица у него Пенумбра видит всего второй раз.
– Я сам уронил три книги, но Мо не знает – я ему ни слова не сказал. Что касается меня… я ничего не видел.
Пенумбра кивает:
– Спасибо.
Корвина заканчивает запись, закрывает книгу в кожаном переплете и многозначительно по ней постукивает.
– Знаешь, такие люди, как Эвелин Эрдос – это и есть настоящие покупатели.
– Настоящие покупатели?
– Да. Настоящие читатели, – улыбка сходит с его лица. – Если бы я руководил этим магазином, сюда приходили бы только свои. Уж точно больше не терял бы времени на публику.
Слово «публику» он почти выплевывает.
Пенумбра на минутку задумывается. Потом говорит:
– Маркус… если бы магазин не был открытым для публики, меня бы сейчас здесь не было.
Корвина морщит лоб и еще раз кивает. Но выглядит непреклонным.
Продавец кое о чем успел столковаться. Клиент деверя-бухгалтера, Фрэнк Лейпин, управляет одной из площадок БАРТ, и он не прочь подключиться к их затее. Иными словами, за взятку охотно закроет глаза на то, что кто-то осмотрит место раскопок.
Корвина сообщает новость угрюмо.
– Но это же меняет дело к лучшему, разве нет? – спрашивает Пенумбра.
– Он хочет две тысячи долларов, – объясняет Корвина. – Рад бы сказать, что дело обстоит иначе, но таких денег у нас нет.
Он с кислой физиономией осматривает магазин.
– Как ты, возможно, заметил, мы не много книг здесь продаем. Фонд из Нью-Йорка оплачивает аренду… но не более того.
– И все-таки не отчаивайся, Маркус, – говорит Пенумбра. – Есть еще один меценат, которого мы можем привлечь.
С таксофона на Монтгомери-стрит Пенумбра звонит Лэнгстону Армитеджу. Объясняет, о чем узнал. Описывает город, корабль, карту. Рассказывает о книжном магазине.
Армитедж осторожничает.
– Кто этот книготорговец? – каркает он. – Какой-нибудь поставщик бульварного чтива?
– Нет-нет, – отвечает Пенумбра. – О Мохаммеде Аль-Асмари этого уж точно не скажешь. Я побывал во всех местных книжных, да и не только в местных, и этот… этот человек… он ни на кого не похож.
– Но он все равно просто книготорговец, мальчик мой. Коммерсант. Не ученый. Не интеллектуал. У него, как ни крути, только одна забота – продавать книги.
Пенумбра смеется:
– Я в этом вовсе не уверен.
– Тогда на чем он держится? – парирует Армитедж. – Это же бизнес, мальчик мой.
– Я бы сказал, это учреждение находится… на серой территории, сэр.
– Теневую игру ведем – так, Пенумбра? Ну-ну. Прецедент есть. Я тебе рассказывал о том, как Бичем специально устроился на работу к издателю в Венгрии, чтобы добраться до их секретных архивов?
– Нет, сэр.
– Так вот. Мы нашли его плавающим лицом вниз в Дунае, но неважно.
Пенумбра объясняет своему работодателю: чтобы добраться до останков «Уильяма Грея», потребуются немалые затраты.
– И для полной ясности, сэр, – добавляет он. – Корабль, скорее всего, превратился в спрессованный слой перегнившей древесины. Я все равно считаю, что попробовать стоит, но… нет никаких гарантий, что «Тюхеон» сохранился в каком-либо виде.
– Ты же знаешь, как у нас говорят: «Всё пропало лишь тогда, когда держишь в руках пепел от книги, оплакивая потерянные годы».
– Не знал, что у нас так говорят, сэр.
– Я пришлю тебе деньги, мальчик мой. Привези нам книгу!
Кессонщик грядет
Пенумбра приезжает рано, захватывая момент, когда последние остатки вчерашней толпы поднимаются, вяло потягиваются и расходятся искать, чем бы еще поживиться. К полудню в магазине пусто, и Корвина находит ему работу: надо переставить книги в коротком ряду на полпути к верхним полкам. Они взбираются по двум лестницам бок о бок и двигают тяжелые тома туда-сюда по некой системе, которой Пенумбра не понимает.
Работая, они разговаривают. Пенумбра рассказывает продавцу о Гальванике и о тамошней библиотеке. А сам узнает, что Корвина вообще-то был, можно сказать, моряком – механиком радиолокационной системы на борту авианосца. Провел четыре года в море.
– Я много читал, – рассказывает Корвина. – Так и заинтересовался всем этим.
– А что ты читал?
– Да чего только не читал! Всё подряд. У нас была лучшая библиотека во всем флоте. Ею заведовал офицер – я только потом об этом узнал – он входит в ту же… организацию, что и Мо. Он научил меня читать по-гречески.
– Погоди. Хочешь сказать, ваш авианосец был как-то связан с этим магазином?
– Еще как. Книгохранилище мичмана Тейлора на четвертой палубе. Есть целая сеть таких мест… это традиция, Аякс. У нее глубокие корни.
– Значит, есть уже два плавучих книжных магазина.
Корвина смеется.
– Ха! Да. «Уильям Грей» и «Коралловое море». Хотя, скажу тебе… мой был побольше.
Он улыбается. Номер три.
Через час у Пенумбры болит спина, дрожат икры, а руки – словно когти. Он того и гляди взмолится о перерыве, но тут внизу дребезжит колокольчик, и грубый голос спрашивает: «Есть кто-нибудь?» Громче: «Есть тут кто по имени Марк?»
Корвина напрягается. Шепчет: «Это он!» Пенумбра начинает спускаться, но Корвина снова шикает:
– Нет! Я сказал его бухгалтеру, что буду один. Оставайся здесь.
Не дав Пенумбре возразить, Корвина обхватывает лодыжками лестницу по бокам, расслабляет ладони и – Пенумбра разевает рот – соскальзывает прямо вниз, падая в позу полулежа на полу. Плавно встает и шагает сквозь ряды полок в переднюю часть магазина, исчезая у Пенумбры из вида и выходя на свет.
– Добро пожаловать, – слышит Пенумбра слова Корвины.
– Здорово, Марк, – голос посетителя груб и весел.