Робин Штенье – Творцы (страница 58)

— Не сдавайся, — прошептала Лана. — Пусть я не помню, пожалуйста, не сдавайся. Не оставляй меня, — она заплакала.

— Не сдамся, — пообещал Дэн, крепче прижимая ее к себе.

Пару минут они так и простояли: Лана плакала, остальные молчали. Первым не выдержал Макс:

— Сецуну забрал ее тень. Пока она не вернёт огонь, мы не можем позволить им встретиться — это ее убьет.

На мгновение пальцы Дэна сжались сильнее, потом он отстранил от себя Лану и заглянул ей в глаза.

— Иди с ними. Не бойся, я никогда тебя не оставлю. Я придумаю, как избавить тебя от этой напасти.

Он не соврал и, хотя она с завидным постоянством его забывала, часто навещал ее, делясь своим огнем. Он больше не называл своего настоящего имени, притворяясь то лечащим врачом, то случайным прохожим. А потом и вовсе выдумал Калки, обставив все так, что Калки не имел никакого отношения к Дэну, и Лана никогда о нем не забывала. Так и жили: он отдавал огонь, сам постепенно угасая, она огонь поглощала, но лучше ей не становилось, пока демон Максвелла не показал ей одну из жертв маньяка.

— Прости, — повторил Дэн.

— Не надо, — попросила Лана.

От его «прости» внутри все сжималось от боли, хотя бы потому, что это ей стоило попросить прощения за устроенную днём истерику. И не важно, что тогда она еще не помнила всего, что знала сейчас.

— Надо. Мне до сих пор снится, как я из Лабиринта Смерти выхожу к тебе в реанимационную палату… А ещё я готов молиться на Александру Альбертовну, что она не согласилась на эвтаназию.

Он замолчал, и несколько минут они пролежали в тишине, слушая дыхание и сердцебиение друг друга. Потом Лана решилась и, приподнявшись на локте, посмотрела Дэну в глаза:

— Если бы я на тебя злилась и мне требовались бы твои извинения, я бы не оплакивала тебя все это время.

— Это из-за отсутствия огня, — возразил Дэн и пояснил: — К моделям же потом приревновала.

Лана смутилась.

— Что? — усмехнулся он. — Не только к ним? К Миле ещё?

— Нет, — призналась она. — К Лидии…

Дэн опрокинул Лану на лопатки и, нависнув сверху, недоуменно посмотрел на нее.

— К Лидии? — переспросил он.

— Ну да… Она единственная, кто у тебя в Википедии есть… Ну я и подумала…

— День нашей первой встречи помнишь? Не совсем первой… Когда ты с моста сиганула, и мне пришлось за тобой нырять… После того, как Лидия заехала мне по лицу своей сумочкой, не дав и слова в свое оправдание сказать, я ее видел всего один раз, и она уже была замужем и к тому же беременна.

Пришло время Ланы удивляться:

— Это не твой ребенок?

— С чего ему быть моим?

— Ну не знаю, — она неопределенно пожала плечами. — Встретились где-нибудь случайно, прежняя страсть вспыхнула с новой силой, в итоге заделали ребенка…

Дэн, уткнувшись головой в подушку, глухо рассмеялся.

— Чего? — обиженно пробурчала она.

Вместо ответа он ее поцеловал и, оторвавшись, хрипло сказал:

— Я тебе сейчас ребенка заделаю.

Лана, хитро сощурившись, спросила:

— Обещаешь?

— Констатирую.

Глава 26. Осквернение

«Отчеты, отчеты перейдите на кого-то… — подумала Мила и зевнула. Так не хотелось ничего заполнять. — Ну что я им сделала? Как можно заставлять творческую личность заниматься бумажками?»

Она лениво потянулась на стуле, рассматривая недописанные картины. С одной на нее глядела кареглазая девушка, вот-вот готовая рассмеяться.

— Что, ты значит, за меня отчеты писать не будешь? — спросила Мила. — Тебе смешно от одной только мысли про это стало? А я так надеялась, — со вздохом произнесла она и крутанулась на стуле.

— Где мне найти, каво-ота, — пропела Мила слова старой песни из любимого советского фильма и дополнила на свой лад, — кто б написа-ал атче-еты.

На глаза попалась картина со странного вида зверьком, приснившимся ей на днях. Он смотрел на нее хитро и изучающе.

— А ты? — спросила она. — Ты напишешь за меня отчет?

Шипасто-чешуйчатый хитромордый не то ящер, не то кот не ответил, и Мила опять запела:

— Вот я нашла-а каво-ота, чтоб не писа-ать атче-еты.

«Кавот» смотрел на нее осуждающе.

— Ну ладно, ладно… — она подняла руки и опять крутанулась на стуле. — Не хочешь, не пиши, — свесилась с подлокотника и потянулась к сумочке, стоящей у стола. — Пойду тогда в кабинет к Дэну, может, хоть там смогу сосредоточиться! А то никакого покоя тут с вами. Одна ржет, другой поглядывает хитро, как будто сейчас цапнет.

«А ты вообще с картинами разговариваешь…» — осуждающе произнес внутренний голос.

— Тебя мне еще не хватало! — отозвалась Мила и откинулась на спинку стула, проверяя, все ли бумаги уложены в сумку. — Злые вы, уйду я от вас!

Убедившись, что ничего не забыла, она встала с места и лениво описала в воздухе руну телепортации.

В первые несколько секунд Мила думала, что ошиблась, что попала куда-то не туда — стены были испещрены сколами и трещинами, которые пульсировали яркими всполохами, но заметив на полу перевернутый шкаф и раскиданную по полу технику, поняла, что оказалась на месте.

Письменный стол, за которым она обычно сидела, превратился в раскиданные по полу обломки; удобное офисное кресло теперь валялось с оторванной спинкой возле окна; ковер под ногами, раньше переливавшийся рунами, был чем-то испачкан, и Мила не сразу поняла чем. Она обернулась, чтобы посмотреть на разлившуюся по полу жидкость, намочившую пол, но тут же поняла — лучше б не оборачивалась! Лучше б описала в воздухе еще одну руну и умчалась домой.

Ноги подкосились, изо рта вырвался тихий вскрик.

Перед ней, на расстоянии двух вытянутых рук, висело тело девушки на косом кресте.

Милу повело в сторону. Она попыталась опереться о перевернутое кожаное кресло, но то оказалось слишком далеко. Сделав еще шаг по пропитанному кровью ковру, она все-таки смогла сохранить равновесие и уперлась рукой в подлокотник.

— Мари, — прошептала она. — Мари-и… — почти заскулила.

Мила зажмурилась, пытаясь изгнать образ девушки, но тот намертво впечатался в сознание: истерзанное тело в рваных порезах и синяках, пустые глазницы и приоткрытые губы, сочащиеся кровью. Милу начало тошнить, она зажала рот рукой и бросилась к выходу. Нужно было срочно отсюда сбежать. В коридор, затем на пожарную лестницу, на воздух…

Спотыкаясь, еле переставляя ноги, она добралась до двери и вцепилась в холодную металлическую ручку. Не вышла из кабинета — вывалилась. Упала на светлый коридорный палас и избавилась от завтрака. Желудок скрутило спазмом, в глазах потемнело. Мила вытерла рот тыльной стороной руки и услышала, как к ней кто-то бежит.

Незнакомый взволнованный голос что-то спросил, но она не услышала, молча махнула рукой за спину, указывая на распахнутую дверь.

В кабинете Анжелики было спокойно: журчала вода в фонтанчике, в искусственном камине горел огонь. Мила сидела, укутавшись в плед, и пила ромашковый чай. Колечки на пальцах постукивали о чашку — руки подрагивали. Никак не получалось прийти в себя.

— Милая? — мягко позвала Анжелика. — Ты уже можешь говорить?

Мила перевела взгляд с огня на Анжелику, затем на Мигеля. Оба выглядели обеспокоенными.

— Наверное, — ответила она и отставила чашку на журнальный столик. — Это же была Мари, да? Это ее…

«… убили?» — собиралась спросить она, но слова застряли в горле.

Анжелика кивнула.

— Милая, как ты оказалась в кабинете у Дэна?

— Я собиралась заполнить там отчеты. Дэн разрешает мне бывать там, когда нужно поработать. Я знала, что он сейчас, — она замялась, не зная, что именно стоит говорить, — Дэн сейчас работает у себя дома, поэтому я телепортировалась к нему в кабинет.

Анжелика что-то записала в блокнот.

— Кто мог это сделать? — беспомощно спросила Мила. — Как такое вообще возможно? У нас под носом… в Башне… Еще и с Мари. Она же тоже творец, пусть и слабенький. Была… Была творцом…