Робин Штенье – Сад искусителя (страница 9)

– Что такое? – обеспокоенно спросила Стефани. – Размер не подошел.

– Не знаю – не мерила. Просто… Мне надо… ну… в дамскую комнату.

– А-а. Да, конечно. С тобой сходить?

– Не, не надо. Просто объясни, как пройти, сама доберусь.

К счастью, отговаривать от сопровождения не пришлось – Стефани все-таки находилась на работе. Зато Адама, с которого хотелось спросить за все сразу, а может, заодно подбить второй глаз – для симметрии, нигде не наблюдалось: ни у кассы, ни рядом с магазином, ни дальше на лавочках для посетителей. Конечно, он вполне мог уйти по каким-нибудь своим делам или по поручению Змея, но отчего-то показалось, что он вернулся в машину, чтобы очистить ту от крови. Непонятно только зачем, ведь синяк и рана никуда не исчезнут, по крайней мере, вот так сразу. Ладно, не суть, суть в том, что его вполне можно поискать на парковке, тем более парковочное место Ева запомнила – всегда отлично ладила с цифрами, не то что с людьми.

Внизу она заплутала. То ли вышла не на том этаже, то ли повернула где-то не там, но эскалатора, идущего на подземную парковку, никак не могла найти. Надо было возвращаться к магазину, но не хотелось попасться Стефани на глаза и продолжить мерить бесконечные шмотки. За них, конечно, не ей платить, но ведь и за примерку никто ей не заплатит. И вообще, вот куда столько вещей? Солить разве что! Потому как носить их ну невозможно! Особенно платья! Кто, блин, придумал платья? Наверняка мужики, чтобы стеснить женщин даже в движении.

Запал возмущения стих, когда она почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Принялась вертеть головой по сторонам в надежде увидеть Адама, но это был незнакомый мужчина. Немного за тридцать, коротко стриженные светло-русые волосы, правильные черты лица, небольшая небритость… Хм… Это боги лыра сжалились над ней и послали-таки красивого мужика, чтобы избавиться уже от Адама и той хтони, что из-за него случается?

Незнакомец улыбнулся и поманил ее пальцем.

И Еве очень захотелось подойти, только… Только это было не фэнтези, несмотря на все магическое кунг-фу Адама, по крайней мере, не книжное фэнтези. Да и она не героиня романа, это с ними если и случается чего плохого, то на помощь обязательно приходит герой. Вовремя приходит. Кто придет к ней, когда случится непоправимое? А оно случится, потому что взрослый мужик, улыбающийся незнакомой девочке пятнадцати лет, а для остальных она была именно девочкой-подростком, ничего хорошего не сулил. Но когда Ева отрицательно мотнула головой на его призыв, предлагая ему мысленно поискать другую жертву, а еще лучше сдохнуть, он усмехнулся и пошел к ней сам.

Она попятилась, затем развернулась и побежала к лифту, пытаясь пробиться сквозь толпу выходящих, которой ее смело, зато скрыло. А вот незнакомец сумел пробиться внутрь, но не успел выйти обратно, когда заметил Еву снаружи. Наверное, показать ему на прощанье средний палец было не лучшей идеей, ведь кто знает, что означал в этом мире сей жест, но трясущийся во всем теле ужас требовал хоть какой-то разрядки. На следующем лифте, остановившимся до того, как мужчина вернулся, она поднялась до этажа, где располагался нужный магазин. Вбежала внутрь, надеясь получить здесь укрытие, и налетела прямо на Адама, о чем-то напряженно разговаривающего со Стефани.

– Видишь, – обрадовалась администраторша. – Я же говорила – скоро вернется.

– Извини, – Адам покаянно улыбнулся, попутно приобняв Еву за плечи и прижав к себе. – Я уже забыл, какая она непоседа… Оформишь нам доставку?

Пока они занимались оплатой, Ева пыталась высмотреть сквозь стеклянные стены магазина, не идет ли незнакомец. Просто ей вдруг пришло в голову, что если не только Адам умеет в магию? Вдруг тот наглый блондин вовсе не педофил, а кто похуже? Ну, тоже с магией. Что если Адам с ним не справится? Кто тогда справится? Второй раз как-то не хотелось умирать, тем более было предчувствие, что теперь мирным сердечным приступом дело может не обойтись.

– Что случилось? – закончив с покупками, Адам вытащил ее наружу и остановился, дожидаясь ответа.

– Да так, – Ева махнула рукой. Ей очень хотелось обратно в особняк под защиту Змея, потому что Змей, казалось, легко справится вообще со всем на свете.

– Какое «да так», когда тебя всю трясет.

– Да ничего не случилось! – Как бы он со своей гордостью и желанием почесать кулаки не пошел на поиски несостоявшегося обидчика. – Просто у лифта с мужиком каким-то столкнулась и перепугалась.

– Каким мужиком? – не отставал Адам.

И ей хватило дури ответить:

– Красивым…

Нет, он даже не матюгнулся, только потер переносицу и наставительно изрек:

– Слушай, тебе надо прекратить читать эти свои любовные романы.

«Вот в чем прав, в том прав, – подумала Ева. – Кажется, пришла пора читать книжки по самообороне».

– Ладно, шамкодявка, пошли домой.

Вскинула было голову огрызнуться, но тут же опустила, потому что вот опять – в чем прав, в том прав. Шмакодявка она и есть. Росла-росла, а выросла только вширь. Новое тело, конечно, куда компактнее, да только мозгов на килограмм живого веса, кажется, больше не стало. И с этим надо что-то делать, иначе…

Дальше мысль так и не сформировалась, потому что Адам снова схватил ее за локоть и потащил за собой к лифтам.

– Хватит меня так держать, – попросила она.

– Больно?

– Нет. Просто не надо. Не бойся – не сбегу.

Взгляд получился грустным, но смотрел он не на Еву – на кого-то внутри нее.

– Надеюсь, – ответ прозвучал тише обычного.

Руку Адам так и не убрал.

Глава 8. Тогда. Дилемма неделимых

Сервировавших стол стоило убить. Имей Михаэль хоть часть той славы, что влачилась за Люцифером от окраин к столице, так бы и поступил, когда перед ним поставили белоснежную тарелку со ржавой рыбой. Но он считался оплотом здравомыслия, потому сдержался несмотря на ржавые цветы в белоснежной вазе, ржавое вино, разлитое неосторожным движением по белоснежной скатерти, и ржавый закат, подкрашивающий все в свой цвет – цвет огня, цвет разрушенного железа, цвет крови. И меча, так глупо оставленного братом рядом с загадочным пленником Матери. И листвы на дереве, выросшем в той тюрьме. И пожара, что вскоре поглотит всю вселенную. Пожара, на который Она не желала откликаться, чтобы остановить.

Острое серебро справа, зубчатое слева. Вода в пузатом бокале. Слуга, послушно замерший по правую руку. Отчет о беспорядках в городе, вызванных смертью Адама и Евы. Притихшие бунтовщики, бунтующие гарнизоны. Гвардейцы уважали силу, и мальчишка, в одиночку справляющийся с армиями противника, просто не мог им не понравиться. Гвардейцы ценили красоту, и кроткая девочка, занимавшаяся поставками лекарств и медицинских андроидов в лазареты, пришлась им по нраву. Гвардейцы были преданы престолу, преданы Ей. Она лично вывела тогда еще детей к войскам и объявила величайшей ценностью Империи. Детишки мертвы, и теперь кто-то должен ответить за их смерть.

Аппетит так и не появился, как и желание обвинить во всем незнакомца, сидящего на привязи теневой цепи в здании, больше похожем на лабораторию, нежели тюрьму. Не потому, что тот опасен, а потому, что никто не поверит. Достоверных претендентов в принципе не нашлось. Если вспомнить о силе Евы, то никто из Ее детей не подходил на роль убийцы, даже Михаэль с Люцифером, как бы не хотелось думать, что они бы справились, приложив достаточно усилий. И напрашивался вывод, что смерти не было, что парочка просто сбежала, оставив остальных в дураках. Но тела из соседствующих ячеек морозильника никуда не делись, как и необходимость во всем разобраться.

– Зачем они вообще появились на свет? Чтобы мы с Люцифером не передрались из-за трона, занятые погоней за неведомым убийцей? – спросил Михаэль пустоту на противоположном конце стола.

Ответа ожидаемо не последовало. Раньше, когда там включали голограмму Императрицы, ему иногда казалось, что она с ним разговаривает. Эти игры разума быстро наскучили, зато сейчас память о них навела на интересную мысль. А что, если Она отзовется на смерть детишек? Когда Адама с Евой отдавали им с братом на воспитание, с них взяли клятву, что детям не причинят прямого вреда. Да, именно с подобной формулировкой, чем Михаэль часто пользовался, наказывая слуг, которым девчонка симпатизировала, или унижая ее саму, доказывая, какая она никчемная. С мальчишкой дела обстояли иначе. Порой казалось, что Люцифер защищает своего воспитанника, зато регулярно отправляет подавлять вспыхивающие время от времени мятежи на окраинах. Но Адаму и Еве все было нипочем, пока их просто не свели вместе. Может, потому Мать и разделила, чтобы уберечь? И если так и есть, отчего же они так гармонично смотрелись рядом друг с другом? Стоило задать этот вопрос Ей. Кто знает, может, хоть на это откликнется.

Дворец походил на склеп: величественный снаружи, мертвецки холодный внутри. А еще пустой, ведь даже Ее здесь, по сути, не было – лишь оболочка, пред которой давно никто не преклонял колени. Михаэль и сам уже не понимал, что забыл здесь, а ноги несли вверх по лестнице ступенька за ступенькой. Он не ждал чуда, но малая его часть надеялась если не получить ответ, то хотя бы подсказку, хотя бы намек.

Однако внутри тронного зала его ждало кое-что похуже разочарования. Люцифер, вольготно развалившись на бордовых бархатных подушках, возлежал у Ее ног, подперев голову правой рукой, в левой держа надкусанное яблоко из Эдемского сада. Его золотые волосы в лучах ржавого заката отбрасывали по залу багровые тени, словно намечали будущие разрушения. Рядом с братом на серебряном подносе высилась горка плодов, как прежде, сияющие наливными боками. И их было куда больше, судя по разбросанным по залу огрызкам.