Следующие несколько месяцев превратились в ад кромешный. Он заверял меня в том, что любит меня, но продолжал жить с другой. Он всегда хотел, чтобы я забеременела, но я не соглашалась. В конце концов он уговорил меня попробовать забеременеть, пообещав, что вернется ко мне, если все получится. Я перестала принимать противозачаточные таблетки. Потом я передумала и опять начала их пить, но, благодаря унаследованной от матери высокой фертильности, я все-таки успела забеременеть. А Юджин так и не вернулся ко мне. Я понимала, что такое возможно, еще когда согласилась забеременеть, но тогда я решила, что, даже если он не вернется ко мне, это ничего не изменит: я и так одна воспитываю ребенка, смогу воспитывать и двоих. Я думала, что вместе с ребенком у меня останется хоть что-то от наших отношений. А еще я понимала, что смогу сделать ему больно, запретив ему видеться с ребенком.
Всю беременность я пила, делая перерывы только на сон и работу. Не знаю, как только у меня не родился ребенок с фетальным алкогольным синдромом (в то время об этом ничего не знали и не говорили). Я спала с пистолетом под подушкой и жалела, что не хватает духу застрелиться.
Моя ужасная боль и отчаяние едва не привели к смерти другого человека… В канун Нового года я чуть было не убила ту «другую женщину», пока Юджин был в Канаде. Я решила прийти к ней домой и застрелить ее в ночь под Новый год, чтобы это выглядело как несчастный случай, произошедший из-за пьяной новогодней неразберихи. Мне было наплевать, что меня могут поймать. Мне на все было наплевать. Мне нужно было сделать хоть что-нибудь, чтобы найти выход, и я не думала о последствиях. Не знаю, к чему бы все это привело. Ее не было дома. Она уехала в Канаду, чтобы провести праздники с Юджином. Но моя зависимость от отношений довела меня до того, что я чуть было не совершила убийство.
Летом, когда Юджин вернулся из Канады, я нарисовалась перед домом той женщины. Когда она увидела, что я беременна, она поставила Юджина перед выбором. Он выбрал меня. Я выиграла.
После того, как мы опять съехались, мысли о сопернице не давали мне покоя. В июле я родила дочь. В январе мы с Юджином поженились. Не знаю, зачем он женился на мне. Я вышла за него, чтобы доказать всем, что он меня любит, и восстановить уязвленное самолюбие. Я сказала себе, что всегда могу развестись, и что развод будет означать для меня, что все кончено. (Я по-своему толковала значение похорон и разводов и считала, что эти ритуалы нужны для того, чтобы живые знали, что все закончилось). Возможно, я все-таки любила его, но совсем немного.
В конце концов Юджина арестовали за дезертирство (спустя пять лет). Естественно, я поддерживала его. Несмотря на проблемы в отношениях, мы оставались единомышленниками, товарищами по политической борьбе, и я никогда бы не бросила его в такой ситуации.
Через десять недель он вышел из тюрьмы. Он стал совершенно другим человеком, он снова искренне любил меня.
Это было здорово, но продолжалось недолго. Мы переезжали с места на место. Я работала. Он – нет. Через четыре года после нашей свадьбы он сказал мне, что хотел бы, чтобы у каждого из нас появились другие партнеры в сексе. Я согласилась на свинг, хотя такие отношения мне не нравились, но я хотела угодить ему. Я позволила ему полностью контролировать сексуальную сторону моей жизни, но себе говорила, что у меня просто нет никаких предрассудков, что я свободна и раскована.
В итоге он увлекся одной своей подругой. Это противоречило нашему соглашению о том, что случайный секс – это нормально, а серьезное увлечение – нет. (С ума можно сойти, о чем мы только думали?) В результате он опять вернулся к тому, что не знает, чего хочет. В конце концов все это привело к разводу.
После разрыва с ним я в ужасе думала о том, что больше никого не найду. Несмотря на мои феминистские убеждения, все мои мысли были только о мужчинах. Без мужчины я была никем. Но я так обрадовалась тишине, которая наступила в моей жизни после ухода Юджина, что первые несколько месяцев не пыталась найти ему замену.
Как только у меня появился новый мужчина, Юджин совершенно слетел с катушек и несколько раз угрожал убить меня и покончить с собой. Позже он признался, что чуть было не убил нас всех – меня, моего нового мужчину и себя. Кстати, о новом мужчине. Он был женат. Сначала я с ума по нему сходила, но когда правда начала вылезать наружу, попыталась уйти от него. Он жестоко избивал меня, и я смогла вырваться только благодаря тому, что закрутила роман с другим. Тот, другой, оказался очень замкнутым человеком, он был дважды разведен и не собирался брать на себя никаких обязательств. Когда я по-настоящему влюбилась в него, он отстранился от меня. Мы кидались из крайности в крайность, и это сводило меня с ума. Потом он начал мне изменять, и я, наконец, бросила его.
Очертя голову я закрутила роман со следующим мужчиной, который был на десять лет моложе меня. Он был милым и чем-то напоминал моего первого мужа. Мы сразу же начали жить вместе, и тут я узнала, что он сидит на крэке. Я время от времени принимала наркотики, но делала это очень осторожно, потому что боялась подсесть. В шестидесятые я попробовала практически всё и выкурила огромную кучу травы, но в середине семидесятых бросила, отдавая предпочтение алкоголю. Но из-за того, что теперь крэк стал мне постоянно доступен, я начала «набирать обороты».
В прошлом году я прочитала вашу книгу. Это было последней каплей. Вы помогли мне увидеть мою жизнь со стороны. Я узнала, что у моей проблемы есть название, что другие люди страдают так же, как и я, и что это лечится. Я записалась на консультацию к психотерапевту, специализирующемуся на лечении взрослых детей алкоголиков, и он посоветовал мне сначала разобраться с моей алкогольной зависимостью. Я смогла бросить пить, но никак не могла отказаться от крэка. Мой сожитель все время употреблял крэк, и это очень сильно усложняло мою задачу. Наконец, я завязала и с наркотиками, и с пьянством, но так как я все еще оставалась женщиной, которая любит слишком сильно, мне понадобилось еще четыре месяца на то, чтобы выгнать его из дома. Для этого пришлось снова сблизиться с этим «закрытым» человеком, который прежде всего был моим любовником, а потом уже наркоманом, сидящим на кокаине. Теперь я понимаю, что он к тому же и алкоголик. На занятиях «Анонимных алкоголиков» нам говорят: «Никаких серьезных отношений в течение года». Я понимаю, так надо, но пока не уверена, что у меня получится. Я придумываю самые разные причины, чтобы остаться с ним. Я не пью и не употребляю наркотики, но все еще остаюсь женщиной, которая любит слишком сильно, – именно такой женщиной, которой я клялась себе никогда не становиться. Вот вам и убежденная феминистка.
Спасибо, что выслушали меня, Робин.
Уважаемая Терри!
Прочитав ваше письмо, я пришла к выводу, что помимо алкогольной зависимости, кокаиновой зависимости и зависимости от отношений, у вас присутствует еще и зависимость от секса. Ваше сексуальное поведение в подростковом и взрослом возрасте, компульсивное сексуальное поведение партнеров, которых вы выбирали, чувство гнева и желание отомстить – это явные симптомы зависимости. Еще один ключ к пониманию вашего поведения – властный и жестокий отец-алкоголик и крайне пассивная мать-алкоголичка. Эти факторы часто присутствуют в тех случаях, когда в детстве имело место сексуальное насилие.
Пережитые в детстве сексуальные домогательства, как правило, провоцируют компульсивное сексуальное поведение в зрелости. Само по себе жестокое обращение, если оно сильно сексуализировано (т. е. так или иначе связывается с сексом или проявлениями сексуальности, имеет сексуальный подтекст), является достаточной причиной для развития сексуального компульсивного поведения. Таким же образом, тяга одного из родителей к тайным связям на стороне тоже может привести к развитию зависимости от секса. Хотя вы и не упоминаете о том, что пережили сексуальные домогательства в детстве, ваша модель поведения в отношениях во взрослом возрасте указывает на то, что в детстве вы либо стали жертвой сексуального насилия, либо жестокое обращение с детьми в вашей семье имело сексуальный подтекст. Другими словами, вы описываете симптомы зависимости от секса в настоящем и сексуальной травмы в прошлом, независимо от того, помните ли вы о ней или нет.
Вот некоторые факты:
• В США каждая четвертая женщина в возрасте до восемнадцати лет становится жертвой сексуальных домогательств или сексуального насилия.
• В большинстве случаев жертвы знают своих насильников и доверяют им. Многие из них – это близкие родственники.
• Восемьдесят процентов изнасилований и восемьдесят процентов случаев бытового насилия (и то, и другое часто происходит одновременно) происходят в семьях алкоголиков. На втором месте по частоте таких случаев стоят крайне религиозные семьи.
• Большинство жертв сексуальных домогательств «забывают» о том, что с ними произошло благодаря подсознательному защитному механизму отрицания.
• Жертвы сексуального насилия обычно либо сами проявляют сексуальное насилие в отношении своих детей, либо выбирают партнера с такими наклонностями.
