Исцеление от зависимости от отношений, а в особенности от той ее формы, которая характерна для женщин, подвергающихся бытовому насилию, представляет собой очень сложный пошаговый процесс, требующий огромного желания исцелиться. Эта болезнь так же коварна, непостижима и сильна, как алкоголизм, но процент исцелившихся от нее ниже, – возможно, потому, что пациент может одновременно иметь несколько зависимостей (кроме уже упоминавшихся алкоголизма и наркозависимости, женщины, ставшие жертвами домашнего насилия, часто страдают от компульсивного переедания и зависимости от секса).
Работать с женщинами, ставшими жертвами бытового насилия, нелегко не только потому, что процент исцеления среди них низок, но и потому, что исцеление занимает очень длительное время, порой много лет. Жизненная драма напуганной, потерянной, разбитой и отчаявшейся женщины, ставшей жертвой жестокого обращения, почти неизбежно «цепляет» ту часть существа терапевта, которая желает спасти ее, помочь ей, контролировать ее. Но для того, чтобы оказать подлинную помощь, нужно всегда помнить о конкретных принципах исцеления и разделять их с пациентом.
Например, читая письмо Мэг, так и хочется сделать то, о чем она просит – сказать, стоит ли ей остаться с мужем или уйти. Однако, даже если такой совет дает психотерапевт, а не близкий друг, он бесполезен и ни на что не повлияет, потому что там, где есть зависимость, советы не помогают. Единственно возможный вариант – предложить Мэг начать лечиться от зависимости от отношений, шаг за шагом, день за днем.
Уважаемая Робин Норвуд!
Я читаю вашу книгу и отождествляю себя с женщинами, о которых вы пишете.
Мне двадцать четыре года, три месяца назад я вышла замуж. Мои родители разошлись, когда мне было одиннадцать, и официально оформили развод, когда мне было шестнадцать. Когда отец бывал дома, то был для нас скорее надсмотрщиком, а не отцом, и воспитывал нас с помощью побоев, а не задушевных разговоров.
Когда мне было восемнадцать, и я заканчивала школу, я жила с отцом в штате Массачусетс (мама с другими детьми жила в Огайо). У меня был роман с парнем, которому было двадцать четыре года, он водил крутую машину и жил с родителями. Когда я сказала, что хочу его бросить, он был в ярости и набросился на меня. Если я начинала язвить во время наших ссор, он мог ударить меня так, что сбивал с ног. Однажды ночью он пытался меня убить, чтобы я «никому больше не досталась». Мне удалось сбежать и поймать патрульную машину, которая довезла меня до дома. Когда отец увидел, в каком состоянии я вернулась, он пришел в бешенство, схватил ружье и ушел. Вернувшись, он предъявил мне ультиматум: либо я подаю в суд на этого парня, либо он его застрелит. Я подала заявление, но сказала отцу, что на судебное разбирательство не пойду. Так и не пошла. Я вернулась в школу и больше никогда не видела того парня.
В колледже у меня ни с кем не было серьезных отношений. Закончив колледж, я получила временную работу и искала жилье. Я планировала вернуться домой в Вустер и рассчитывала на то, что отец поможет мне устроиться. Он собирался найти мне квартиру в уплату студенческого кредита, деньги от которого он у меня забрал еще на первом курсе. Но я встретила Тима и стала искать способ никуда не переезжать и остаться в Нью-Рошелле. Я переехала к Тиму, и следующие три месяца сидела без работы. Потом позвонил мой бывший начальник и пригласил меня на еще одну временную работу. Я вернулась на работу с надеждой, что на этот раз нашла постоянное место.
Между мной и Тимом бушевали страсти. Иногда мы ругались ночи напролет, и он распускал руки. Потом я рыдала, а он меня успокаивал. Потом мы мирились и занимались сексом.
Я постоянно грозилась съехать и поэтому вечно упаковывала и распаковывала свои вещи. Друзья волновались за меня и советовали избавиться от него. Вместо этого я избавилась практически от всех друзей.
В конце концов Тим повез меня к отцу в Вустер, и мы орали друг на друга всю дорогу. Он даже ударил меня газетой по лицу, когда я выехала за разметку.
Целый месяц я жила с отцом, и он изводил меня разговорами о моем лишнем весе и о том, когда же я наконец найду работу. Тим (вы не поверите) утешал меня по телефону и просил вернуться домой.
Наконец Тиму надоело сидеть в Нью-Рошелле, и он приехал ко мне в Вустер. Мы поругались, и я вышвырнула его вон. Он добрался до трассы и пошел домой пешком. Я не находила себе места и рыдала восемь часов подряд, пытаясь до него дозвониться.
Он согласился переехать в Вустер, но куда-то пропал на две недели. Он исчез, и никто, даже его мать, не знал, где он. Потом он говорил, что ездил в Мексику и Калифорнию, чтобы попытаться меня забыть.
За это время я успела завести коротенький роман с охранником из нашего офиса. Когда Тим, наконец, объявился, я закончила этот роман после пары тайных свиданий.
Наша жизнь в Вустере тоже была омрачена скандалами и драками. Я попросила его уехать. Он уехал. Потом я умоляла его вернуться. Он вернулся.
А потом мы решили пожениться – это была моя идея. Он выкупил мое обручальное кольцо из ломбарда (у него сохранился чек), и спустя два месяца мы поженились.
Через месяц после свадьбы я впала в депрессию и пыталась покончить с собой с помощью таблеток. Психиатр посоветовал нам обратиться к психологу, специалисту по семейной психотерапии. Тим согласился, но потом отказался идти на консультацию.
Недавно он принес домой пистолет, который ему выдали на работе для самозащиты в ночную смену. Его грабили два раза. Я боюсь, что теперь этот пистолет будет фигурировать в наших домашних стычках. Прошлой ночью он разбудил меня (я спала в другой спальне) и потребовал, чтобы я ушла из дома в двенадцать ночи, потому что он так зол, что может меня ударить.
Я пошла к отцу, и до сих пор живу у него, пытаясь понять, что со всем этим делать??!!??
Мы поругались из-за того, что я должна была подписать документы от одной дамы, у которой от моего мужа ребенок, и она хочет, чтобы он платил алименты. А еще он сказал, что я должна уйти, потому что хлопаю дверями после того, как он просил меня этого не делать.
Теперь он хочет, чтобы я опять вернулась домой. Я сказала ему, что отец помогает мне найти новое место, и что скоро я получу судебное решение о расторжении брака.
Тим обещает, что будет внимательнее, что не будет распускать руки, что пойдет к семейному психологу и т. д. и т. п.…
Робин, где-то в глубине моего сознания я понимаю, что наши отношения безнадежны. Поможет ли нам консультация специалиста по вопросам семьи и брака? Может быть, нам будет лучше друг без друга?
С другой стороны, когда мы не ссоримся, то можем подолгу говорить о религии, обществе, семье, детях. Каждую неделю мы ходим в кино или находим другие развлечения.
Но он все равно не очень-то заботливый, а в первый год нашего романа, когда мы еще жили в Нью-Рошелле, вообще забыл о моем дне рождения. Он безразличен ко всем праздникам, на которые принято дарить подарки.
Стоит ли мне на что-нибудь надеяться, несмотря на все это? Пойти к семейному психологу? Или бросить все и развестись?
Уважаемая Мэг!
Вы страдаете от одного из самых ужасных типов зависимости от отношений. Не только ваше здоровье, но и сама ваша жизнь в опасности, как вы сами уже догадались, когда Тим принес домой оружие. Тем не менее, даже если бы я сказала, что вам лучше держаться от Тима подальше (а я уверена, что другие вам это говорили), мой совет не помог бы вам сразу же это осуществить. Вместо этого я призываю вас разобраться с собственной зависимостью от Тима – не ради него и не ради сохранения брака, а для того, чтобы помочь себе и навести порядок в своей жизни. Помочь себе не обязательно означает держаться от Тима подальше. Это необходимо вам независимо от того, вернетесь вы к нему или бросите его. Если вы не будете лечить свою зависимость, вашей жизни так и будет угрожать опасность. Это не пройдет само собой. Даже если на месте Тима окажется кто-то другой, с каждым разом ваши столкновения будут все более яростными, что приведет к более серьезным физическим травмам. И ваша зависимость от отношений, и склонность вашего партнера к жестокости – прогрессирующие заболевания[18], которые со временем обостряются.
Очень многие мужчины, склонные к жестокости – это еще и алкоголики, а многие женщины, которых избивают, выросли в семьях, где родители пили и распускали руки, поэтому для большинства женщин, ставших жертвами бытового насилия, подходят программы Ал-Анон. Если это именно ваш случай, считайте, что вам повезло, потому что нет лучшего места, где вас убедят в том, что вы бессильны повлиять на поведение другого человека и перепады его настроения. Когда вы полностью осознáете свое бессилие перед Тимом, то с помощью специалистов и индивидуально разработанной программы вы начнете учиться заботиться о себе и со временем исцелите ту часть вашей души, которая до этого момента нуждалась в том, чтобы выбирать опасных мужчин и опасные ситуации.
Как и многие женщины, которых в детстве били и унижали отцы, вы до сих пор очень привязаны к своему отцу (как и он к вам). У вас много общих дел, которые делают вас зависимыми друг от друга. Так как ваш отец был первым человеком, который бил вас, всякий раз, бросая своего партнера, вы возвращаетесь к нему, в его дом с его правилами, за его советом, его одобрением, его «защитой», но по сути попадаете из огня да в полымя. Вы постоянно реагируете то на него, то на другого агрессивного партнера, и по очереди видите в каждом из них то источник поддержки, то проблему. Научиться вести себя по-другому – сохраняя душевный покой, разобраться с собственным гневом, исцелить себя и со временем научиться жить более спокойной жизнью – это гораздо более сложная задача, чем продолжать жить, постоянно сталкиваясь с физическим насилием и переезжая с места на место.
