Робин Мейл – Рябиновая принцесса (страница 28)

Пусть до того, как я оказалась в Сокэре, ко мне не относились, как к прокаженной, но за неделю, что я провела здесь, это довольно быстро стало обычным делом.

– Ничего не в порядке, – возразила она, в ее тоне сквозило возмущение. К счастью, она закончила этот разговор. В палатке возле котелка остались две отважных особы, и я с ужасом осознала, что они совершенно голые, а их полотенца аккуратно сложены рядом с ними. Мила делала то же самое сбоку от меня. Она заметила выражение моего лица, но ее это не смутило.

– Твое полотенце испачкается, если ты его не снимешь, – проговорила она мягко, но деловито.

В любом случае, она была права. Пот уже лился у меня по лбу и груди, струился ручьями по моему телу.

Ну ладно!

Я вытянула из-под себя полотенце и сложила его на скамье рядом с собой. Не то чтобы я не привыкла прилюдно раздеваться перед камеристками или сестрами. Но необычным было то, что раздеты были все сразу и при этом непринужденно общались, как те две дамы в другом конце палатки. Но, очевидно, я была единственной, кого это беспокоило.

– Итак, – я силилась вдохнуть в этой тяжелой духоте, – поход в сауну всегда бывает… коллективным? – спросила я.

Смех Милы разнесся по всей палатке.

– Радуйся, что в этой хотя бы одни женщины! В большинстве кланов женщины и мужчины ходят в сауну вместе, но на Высшем Совете посещение раздельное ради тех немногих, у которых это не принято.

– Но ведь это… неловко? Вдруг наткнешься на… – я понизила голос, – стражника?

Мила пожала плечами.

– Разве мы чего-то там не видели?

Наверное, можно к этому и так относиться. Хотя мысль о том, чтобы встретить в сауне Тео… Я резко оборвала ход своих мыслей, пока не покраснела еще больше, чем от жара.

Мила встала, подошла к бадье и плеснула воды на камни. По палатке прокатилась новая волна пара.

– Что ты делаешь? – В моем голосе сквозила паника.

Она снова рассмеялась.

– Они выпустили весь пар.

– Мне кажется, я задыхаюсь. – Я сделала глоток эля, надеясь, что он остудит меня.

– Не задохнешься, обещаю. Это полезно для легких. – Она плеснула еще черпак воды, а я стала рассеянно размышлять, был ли в истории случай, что кто-то загнулся в такой палатке, или я буду первой.

Вы только посмотрите – делаю всю работу за Высший Совет!

В поисках отвлечения, когда Мила снова села, я вернулась к разговору.

– Разве это не идет в разрез с тем, как скромно вы обычно себя ведете?

Мила наклонила голову.

– Никогда об этом не задумывалась. Сауна вроде как отделена от остальной жизни общества. Полностью раздеваться там, куда ты идешь, чтобы помыться, – практично, а вот носить откровенные наряды считается показухой и непристойностью.

Мне это было не вполне понятно, но, с другой стороны, в каждой культуре свои странности.

– Ну, конечно, нельзя же, чтобы кто-то был показушно непристойным, – пробормотала я.

Она в очередной раз залилась беспечным смехом, а потом стала рассказывать о землях клана Рыси и о том, как забавно быть единственной девочкой с четырьмя старшими братьями. В тот самый миг, когда мне показалось, что я и правда могу сыграть в ящик, она встала.

– Тебе еще жарко?

– Мне жарко с той секунды, как мы переступили порог этой палатки, – заверила ее я.

– Хорошо, – сказала Мила. – Потому что пора сполоснуться в реке.

Я изумленно уставилась на нее.

– В это время года она, наверно, ледяная!

– Смена температур будет тебе полезна! – уверила она меня. Взглянув на мои волосы, Мила добавила: – И мне кажется, тебе захочется что-то сделать с этим.

Моя рука невольно потянулась к кудрям, которые и правда распушились как никогда, встопорщившись вдвое выше положенного и образовав вокруг моей головы огромный шар. Ну, что ж. Я пожала плечами, приняв храбрый вид.

– Когда ты в Сокэре…

Глава 40

Все остатки храбрости, которые мне удалось наскрести, испарились, когда я попробовала ногой ледяную воду. Мне и без того было плохо, когда я поняла, что короткую пробежку от палатки к реке придется совершить в одном полотенце, без матерчатого прохода, отгораживающего от любопытных глаз. К счастью, кроме стражника, который держался на почтительном расстоянии, мы больше никого не встретили.

– Знаешь, мне кажется, я уже вполне остудилась, – сказала я.

– Только вся покрыта потом, – с готовностью согласилась Мила.

Ее стражник повернулся к нам спиной, а она повесила полотенце на ветку, не задумываясь о том, что редкий строй осенних деревьев предоставлял обзор со всех сторон. Не мешкая ни мгновенья, она нырнула в спокойную воду, обрызгав меня с ног до головы. Вынырнув, Мила тут же многозначительно посмотрела на меня, ее лицо только наполовину освещалось луной.

– Чем дольше ты ждешь, тем будет холоднее, – поддразнила она.

Я понимала, что она права: и насчет пота, и насчет холода. Сделав глубокий вдох, чтобы набраться сил, я повесила полотенце на ветку рядом с ее и сделала шаг к берегу реки. И все же я колебалась. До тех пор, пока дальше по течению не послышался шум и мужские голоса. В серебристом лунном свете блеснули мускулистые ягодицы, и у меня отвисла челюсть.

Если я их вижу, а моя кожа на несколько оттенков светлее… Да я в лунном свете, наверное, сияю, как маяк! Другого стимула, чтобы броситься в реку, мне было и не нужно. Берег оказался более обрывистым, чем мне казалось, я нырнула, а потом, оттолкнувшись ото дна, всплыла на поверхность.

Я оказалась права. Вода была ледяной. Но при этом на удивление освежающей. Такой чистоты и бодрости я не чувствовала много дней. Даже недель. Хохоча, я немного поплавала, позволив холоду проникнуть внутрь и прогнать жар сауны. Мы оставались в реке, пока не могли больше терпеть. Ну, пока я не могла больше терпеть. Мила выглядела так, будто была готова купаться всю ночь. Глядя на нее, на то, как она довольна, откровенна, свободна, я впервые задумалась, а что если в Сокэре есть и такая сторона жизни, которая не будет мне противна?

Тео ждал, когда я вернусь в палатку, хотя Иро с Инессой уже легли спать.

– Как попарились? – спросил он.

Почему-то вместо жара палатки и ледяной реки все мысли были лишь о лунном свете, обнажившем то, что никогда не сотрется из памяти.

– Хорошо! Отлично! – ответила я. – Я как раз собиралась переодеться ко сну.

– Тебе нужна…

– Нет! – воскликнула я слишком громко. – Мила не зашнуровала меня.

Я скрылась в другой части палатки, пока он не прочитал на моем лице, о чем я думаю. Я надеялась, что к тому времени, когда переоденусь, мне удастся перестать, к собственному смущению, представлять его в сауне. С другими женщинами.

Мила сказала, что сауна – это другое дело, что это невинно. Так почему меня это так будоражит? Или меня приводит в смущение лишь то, что я вообще об этом думаю?

На поиски ночной рубашки в оставленном Милой сундуке у меня ушло больше времени, потому что она была не такой многослойной, сборчатой и жуткой. На самом деле, эта мягкая кремовая сорочка оказалась кружевной, красивой и при этом достаточно скромной, так что мне не придется испытывать стеснение в присутствии Тео.

Сейчас я, пожалуй, люблю Милу больше всех на свете!

Глава 41

Первый официальный день заседания Совета оказался неудачным. Если не считать «удачной» перепалку ведущих напыщенные речи старых ублюдков о том, как бы меня получше прикончить. Хотя, быть может, эти заседания всегда так и проходят. Трудно сказать, но все много кричали и перебивали друг друга, а также требовали моей смерти. В общем, еще один типичный день в Сокэре.

Мне по-прежнему было непонятно, зачем требовалось мое присутствие в шатре, если высказываться и защищать себя мне было не дозволено. Иро безоговорочно распорядился, что мне разрешается только почтительно отвечать на прямые вопросы и сохранять бесстрастное выражение. По-видимому, мое лицо было слишком выразительным…

Еще семь таких же дней будут мукой.

Мы сидели за полукруглым столом не меньше трех часов, снова и снова обсуждая одно и то же. Я наблюдала, как в лучах света, струящихся сквозь проем над нами, кружатся пылинки, и старалась контролировать выражение своего лица. А учитывая, какую чушь они несли, я даже гордилась, что еще ни разу не скорчила ни одной гримасы.

– Давайте вспомним о тех, кто погиб из-за того, что ее родители были безрассудны и не задумывались ни о ком, кроме себя. Их дочь такая же, как они! – высказался господин Нильс, герцог клана Волка, угрожавший мне вчера ночью. – Давайте просто покончим с ней!

– И начнем войну с Локланном? – возразил отец Милы, господин Арес.

– Что Локланн сделает нам здесь? Горный перевал один, наши люди обучены, и у нас преимущество в виде знакомой территории, – это исходило от того, кто делал мне предложение, господина Михаила.

Любопытно! Я любезно-озадаченно усмехнулась в его сторону, но он поспешил этого не заметить.

– Вероятно, им не победить, но никто из нас наверняка не отважится стать жертвенным агнцем на то время, пока их будут уничтожать. – Арес многозначительно посмотрел на Эвандера, который был поглощен тем, что бросал свирепые взгляды то на Тео, то на Иро, поэтому ничего не заметил.

– Им не пройти через перевал, пока там клан Медведя, а мы предоставим им подкрепление, – вмешался вождь Бизонов.