Робин Мейл – Рябиновая принцесса (страница 14)

Глава 19

Над головой с грохотом захлопнулась дверь, но приглушенные звуки ревущей снаружи бури все же проникали в сырое холодное помещение. Было так темно, что я не видела поднесенной к лицу руки, и это не способствовало восстановлению равновесия. Мне все еще казалось, что я парю в воздухе, а комната вращается вокруг меня.

Послышались проклятия, скребущий звук, и показался разгорающийся свет небольшого фонаря, осветившего мрачные очертания лица Тео. Это помогло сосредоточиться, и я смотрела на огонь, пока не ощутила некое подобие устойчивости.

– Спасибо… что спас меня, – проговорила я, потирая рукой болевшую и затекшую шею.

Несколько долгих мгновений Тео молчал. Взглянув на него, я увидела, что он качает головой, прижимая рукав к небольшому порезу на подбородке. Просто чудо, что удалось отделаться всего несколькими царапинами после всего, что мы пережили.

– Мне бы не пришлось тебя спасать, если бы я поверил твоему предостережению, – немного помолчав, ответил Тео.

Несмотря на эти слова, в его голосе звучал скорее упрек, чем извинение.

– Но? – спросила я, опуская руку.

Он склонил голову набок, напряженно ссутулившись.

– Но я бы без колебаний поверил тебе, если бы ты так упорно не вела себя нелепо все остальное время.

Я ощетинилась.

– То есть это я виновата в том, что вы не послушали меня, когда я предупреждала о буре?

– Ты заявила, что у тебя предсказывающий погоду палец, разрази тебя гром, Роуэн! – Он почти кричал, чего я ни разу от него не слышала. – Конечно, я этому не поверил, и из-за этого погиб, по крайней мере, один человек!

Крепко сжав челюсти, он отвернулся. Хотела бы я знать, в ком он разочарован больше: во мне или в себе.

– Ты знал, что я говорила всерьез, – сказала я. И я сделала все, что могла, чтобы убедить его. – Я видела это по твоему лицу.

– Я не знал, что и думать, когда ты стала нести такую ахинею. Ведь жизнь, смерть, законы, люди – все это для тебя шутки! Ты сделала все, чтобы тебя не воспринимали всерьез, а теперь осмеливаешься жаловаться на это!

Я открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла его. Разве каждый, с кем я имела дело, не говорил мне то же самое в том или ином виде? Мать, отец и, разрази меня гром, даже Авани.

Я тебя люблю, Роу. Но порой кажется, будто ты – свой злейший враг!

Я вздохнула. Порой я и сама так думаю, Авани!

Если где-то чувствовалась боль, при этом воспоминании она благополучно рассеялась, сменившись проникающей до костей усталостью.

– Ты прав, – тихо сказала я. – Прости!

Он громко выдохнул.

– Ты могла умереть, Роуэн!

Во второй раз он повторил мое имя. Только имя. Без титула, без помпы, без снисхождения. Просто «Роуэн», произнесенное гораздо более искренне, непохоже на его обычную высокомерную манеру. Я тряхнула головой, пытаясь говорить поддразнивающим тоном.

– Эта мысль, похоже, не особо тебя беспокоила, когда я была в темнице.

– Теперь все по-другому, – ответил он.

– Что по-другому? – спросила я.

– Ты другая! – Он прикусил губу, словно не собирался говорить этого вслух. – Просто ты… не такая, как я думал, – тихо добавил он.

Некоторое время не было слышно ни звука, кроме ветра, хлеставшего снаружи, и позвякивания по стенкам комнатушки, в которой мы находились. Я могла бы поинтересоваться, в чем изменилась, но не хуже его знала, что в последние два дня между нами все стало иначе. И на этот раз у меня не было желания поддевать его. На этот вопрос ему не захочется отвечать. Если быть совершенно честной перед собой, ответ на этот вопрос мне наверняка не захочется слышать. Не тогда, когда все и так достаточно запутанно. Не тогда, когда я, возможно, не доживу до тех пор, когда это будет иметь значение. Так что я сделала вид, что осматриваюсь.

– Что это вообще за место?

Его плечи немного расслабились, и я поняла, что правильно сделала, сменив тему.

– По иронии судьбы, это логово контрабандистов.

– Как кстати! – у меня вырвался смешок.

– Да уж! – согласился Тео, кивнув.

Я опустилась на землю, подавляя дрожь при соприкосновении с холодным полом. После напряженного молчания, я снова заговорила.

– Так, если я… одолжу одну из этих бутылок, повлияет ли это на мой приговор?

Последовала продолжительная пауза, и я мысленно отругала себя, за то, что шучу в тот самый момент, когда он только что из-за этого и расстраивался. Однако Тео со вздохом ответил:

– Думаю, к списку твоих преступлений придется добавить воровство. – В его голосе не слышалось особого веселья, но, по крайней мере, он больше не сердился.

– Ой, а что бывает за кражу в придачу к такому гнусному деянию, как контрабанда? – спросила я.

Тео горестно покачал головой, и свет фонаря заплясал в его карих глазах. Однако чуть погодя он, к моему удивлению, вытащил одну из пыльных стеклянных бутылей.

– Вот. Теперь ее украл я, и нам не доведется этого узнать.

Уголки моих губ поползли вверх, когда он откупорил пробку и сначала отхлебнул сам, а потом передал бутылку мне.

– Ого! Лорд Теодор, что подумают люди?

Он усмехнулся и, откинув голову назад, прислонился к стене, вздрогнув, когда бутылки зазвенели от порыва ветра.

– Не думал, что ты из тех, кому есть дело до мнения других, – добавил он через некоторое время.

Я пожала плечами с большим безразличием, чем испытывала. Он был прав. Обычно мне было все равно. Так почему же ко всему, что связано с Тео, я относилась по-другому?

Глава 20

Казалось бы, после того, как в туннелях целыми днями приходилось довольствоваться почти одной только сокэрской водкой, она должна была опостылеть, но мне по-прежнему нравился ее мягкий вкус. Особенно по душе было то, что благодаря ей, это ледяное контрабандистское логово становилось чуть менее холодным, а также то, как она притупляла боль в измученном теле. Я никогда не была легко ранимой, и любые порезы всегда заживали довольно быстро. Потирая руками замерзшие и ноющие плечи, мне оставалось только надеяться, что так будет и в этот раз.

Судя по давлению в позвоночнике, буря не собиралась утихать. Рискнуть преодолеть небольшое расстояние до фермы, где прятались Иро с Инессой, мы сможем не раньше, чем через несколько часов. Я сделала еще глоток и передала бутылку назад. После изрядного количества выпитой водки выражение лица у Тео стало менее настороженным, чем обычно. Он смотрел на меня с чем-то похожим на недоумение. Возможно, даже с изумлением, хотя все-таки с нотками обычной для него досады.

– Ты не похожа ни на одну женщину из тех, что я встречал. – Тео опрокинул бутылку, и я не могла не обратить внимание, как он приложился губами к стеклу и как дернулся кадык, когда он сделал глоток.

Во рту внезапно пересохло. Я протянула руку за бутылкой, скользнув пальцами по его коже, когда он передавал мне ее.

– А может, ты встречал множество таких женщин. Только этого не знал, потому что вы не позволяете им говорить? – Я с вызовом подняла брови, прежде чем сделать еще глоток, на этот раз поменьше, потому что не хотела, чтобы алкоголь ударил в голову.

Он покачал головой.

– Наши женщины не молчат. Просто мы считаем, что женщин надо защищать, холить и лелеять, дать им свободу жить своей жизнью, не беспокоясь о войне и политике.

– Свобода не в том, чтобы дать кому-то лишь часть жизни, рассчитывая, что тот будет этим довольствоваться, – тихо проговорила я.

Он, казалось, задумался, а потом неохотно улыбнулся.

– В любом случае, я уверен, что ни одна из них не похожа на тебя.

– Наверное, так и есть.

Я усмехнулась. Трудно представить, чтобы порядочная сокэрянка пила водку из горла.

С другой стороны, локланнской принцессе так вести себя тоже не подобает.

– В твоей семье все такие? Или вы с лэрдом Давином… – он усмехнулся над своим произношением этого слова, а потом замолчал, словно не знал, как закончить вопрос.

– Позор семьи? – помогла я.

Он пожал плечами и кивнул.

– Мне кажется, и то, и другое.

И я рассказала ему о себе, потом о сестрах и кузенах, о том, как мы росли, как гостили в замках друг у друга. Что ближе всех мне была Авани, потому что между нами всего год разницы, но младших сестер я тоже обожаю. Когда я добралась до родителей, его лицо стало задумчивым.