Робин Мейл – Испорченная корона (страница 6)
Мне казалось, что он не лгал о намерениях и причинах, по которым мы оказались в одной комнате, но забывать о бдительности было бы глупо. Поэтому я изо всех сил старалась не уснуть, возвращаясь мыслями к только что сказанным словам.
Сейчас я была бы замужем, если бы не вмешался Эвандер. Я думала обо всех ночах, которые мы с Тео провели вместе по пути сюда, о том, как мы изо всех сил сдерживались, чтобы не поцеловаться. Как мы не переходили черты и не спали в одной постели. И нам больше не пришлось бы все это делать.
Я вдруг так затосковала по нему, что стало физически больно. Единственным моим желанием было положить голову ему на грудь, ощутить, как бьется сердце под моей ладонью, и чтобы все остальное отошло на второй план. Оказаться где угодно, только не здесь и не с тем, кто увез меня по причинам, которые я до сих пор не понимала.
Глава 10
На следующий день мы делали уже вторую остановку, когда меня осенило. Сегодня был бы восьмой и последний день Высшего Совета, в этот день решилась бы моя судьба, если бы все пошло иначе. Сегодня мне исполняется восемнадцать лет.
Будь я сейчас дома, мама разбудила бы меня длинной историей о том, как я родилась, которую она рассказывала каждый год. Папа перечислил бы все мои поступки, которыми он гордится, хотя теперь их список, наверное, оказался бы невелик.
В нашей семье это был важный день. День, когда мы официально взяли на себя ответственность за народ, земельные владения, порядок престолонаследия – за все.
А сейчас? Считают ли они, что я мертва? Или пропала без вести? Вдруг мои родные не спят и молятся у пустой могилы? Вдруг моя старшая сестра утопает в еще более глубоком горе? А близнецы? Откалывают шутки, как раньше, наполняя дом столь нужным смехом, или бремя трагедий лишило их этой радости?
Тоска по близким прокатилась осязаемой волной, впиваясь в кожу тысячами иголочек, покалывающих вдоль…
Никакая это не тоска, а предостережение!
Приближается очередная буря, и она будет гораздо сильнее небольшой вьюги, которая так измучила накануне. Нам понадобится укрытие еще до того, как мы успеем добраться до ночлега.
Когда я взглянула на чистое голубое небо, с губ сорвалось проклятие и мной овладело противное ощущение дежавю.
Стоит ли рискнуть и сообщить, что я знаю о приближении бури? Или утаить правду? Кирилл, как всегда во время остановки, предложил мне свою флягу, и это укрепило мою решимость.
Даже если я пожелаю рискнуть собственной жизнью, а за последнее время я делала это не раз, то здесь еще три десятка человек, и лишь одного из них я без серьезных колебаний оставила бы перед лицом стихии.
В Локланне погода менялась более предсказуемо, а тучи были видны за многие километры. В редких случаях, когда я чувствовала то, что не видел обычный солдат, кто-нибудь из близких тут же придумывал предлог для остановки.
Только в Сокэре я оказалась вынуждена притворяться, что у меня есть грозовой палец.
Я глубоко вздохнула, собираясь с силами и готовясь к тому, что меня высмеют.
– Когда мы сегодня будем делать остановку? – В виде исключения я на этот раз обратилась не к Кириллу, а к Эвандеру.
Он удивленно поднял брови.
– Уже переутомились, леммикки?
Я раздраженно покачала головой и обернулась к Кириллу, чтобы переспросить, но Эвандер снова заговорил.
– Сегодня мы едем в Райю, доберемся вскоре после заката, если поторопимся.
– Нужно остановиться раньше, – выпалила я.
Молодец, Роуэн! И убедительно, и совсем не подозрительно!
Среди солдат воцарилось неловкое молчание, они обернулись на Эвандера, чтобы посмотреть, как он отреагирует на подобное заявление. В прищуре его серых глаз появилось недоверие.
– Неужели?
Я вздохнула, посмотрела на небо, а потом кротко посмотрела на Эвандера.
– Скоро будет буря. Очень опасная.
– И вам это известно, потому что… – Он жестом велел мне продолжать.
– Потому что у меня… – только не говори про грозовой палец, не говори про грозовой палец, – повышенный интерес к погоде. Я углубленно ее изучала.
– Понятно. И как скоро наступит это «скоро»? – Понять, издевается ли он, было невозможно, но я все равно ответила. И для видимости посмотрела на небо.
– Не позднее, чем через пару часов.
Выражение лица у Эвандера нисколько не изменилось, и я поняла, что придется придумать что-нибудь получше. Когда он снова решил заговорить, я приготовилась услышать неизменную снисходительность в его тоне. Но он обратился не ко мне. Он заговорил так громко, чтобы все слышали, а сам не отрывал от меня довольного взгляда.
– Кирилл, где ближайший постоялый двор?
– В Корове, милорд.
– Отлично. Мы переночуем там.
Протестующие возгласы послышались от бо́льшего числа солдат, чем мне бы хотелось.
– Милорд, – жаловался один из них, – неужели вы, и правда, примете на веру слова женщины…
– Полно вам, – проговорил Эвандер. Послышалось и снисхождение, которого я ожидала. – Принцессе очевидно нужно… справить какие-то дамские надобности, о которых она стесняется сказать вслух.
Вместо протестов раздались неловкие смешки. Шея и щеки у меня запылали, но я не стала спорить. Как я могла, раз благодаря этому мы окажемся там, где нужно.
Эвандер некоторое время разглядывал мое покрасневшее лицо, потом отвернулся и пришпорил коня, заставляя мою лошадь поспевать за ним.
Он сказал это, чтобы меня унизить? Или чтобы сохранить лицо?
Едва ли это имело значение, раз мы сможем вовремя убраться с дороги. Во всяком случае, именно так я говорила себе, чтобы не поддаться соблазну и все-таки не расквасить ему физиономию.
Глава 11
Несмотря на мое предупреждение, мы не успели добраться до постоялого двора, как нас настигли холодный дождь и сотрясающий землю гром. Падающие с неба мелкие капельки становились все больше, пока ледяной дождь не превратился в мелкий град, колотивший по нам и по лошадям.
Я натянула на голову капюшон, приготовившись к атаке крошечной хлесткой пакости. Несчастные лошади жалобно ржали, но не сбавляли хода, пока мы не добрались до укрытия конюшен.
Хозяин провел нас в сарай, ругаясь вполголоса, когда в него попадали градины. Тарас руководил своими солдатами, которые помогали разводить животных по стойлам, а остальные помчались в гостиницу.
Пока мы бежали до дверей, то успели промокнуть до нитки. Через несколько минут подошел Тарас с остальными мужчинами. Едва они закрыли за собой дверь, как до нас донесся оглушительный рев, будто по крыше промчался табун лошадей.
Стекло разбилось, и я отскочила, когда ледяной шарик размером с мой кулак влетел в окно, за ним еще один, потом другой. Эвандер мельком посмотрел на градины, а затем перевел взгляд на меня. Он склонил голову набок, совсем как хищная птица в поисках очередной поживы.
– Смотрите-ка, – без всякого выражения проговорила я, округляя брови. – Силой моих дамских надобностей разбилось окно.
Хоть я и глумилась, но не могла сдержать вздоха облегчения от того, что самый разгар бури мы встречаем в укрытии. Особенно когда в дверь ввалились двое местных жителей, показывая раны от гигантских градин.
Буря колотила по домам и дороге, пока все за пределами разбитого окна не покрылось одеялом из белых глыб. Позже было разбито еще несколько окон и ранены жители деревни, и вот, наконец, настала передышка. Однако напряжение вдоль позвоночника говорило о том, что до рассвета нас ждет еще, по меньшей мере, один натиск.
Почувствовав чей-то взгляд, я обернулась и увидела, что Эвандер смотрит на меня с подозрением.
– Повышенный интерес к погоде? – с каменным лицом уточнил он.
– Именно, – отозвалась я и добавила, – не считая, конечно, срочной дамской надобности.
– Конечно! – Он нахмурился. – Пожалуй, от такой зверушки все-таки будет польза.
– Мечтать не вредно! – саркастически парировала я.
Эвандер тихонько усмехнулся и ушел поговорить с хозяином постоялого двора, оставив меня с Кириллом. Он почти сразу вернулся и вручил стражнику ключ, велев отвести меня в комнату номер двенадцать.
На этот раз кровать была только одна, она шаталась и занимала бо́льшую часть тесного пространства. Неужели сегодня я получу отдельную спальню?
От этого я занервничала не меньше, чем от ночевки вместе с Эвандером, наверное, потому что этот постоялый двор казался куда менее солидным, чем тот, где мы останавливались в прошлый раз. Я даже сомневалась, запирается ли дверь.
Не успела я об этом задуматься, как пришла служанка, чтобы помочь мне раздеться. Эта девушка принялась меня причесывать не со страхом, а скорее с твердой решимостью, которой оставалось только восхищаться. Она ушла столь же скоро, как и пришла, и у меня не было возможности спросить у нее об ужине.
В желудке урчало, и я уже собиралась выйти и спросить поставленного за порогом стражника о еде, когда дверь распахнулась. Я обернулась, ожидая увидеть вернувшуюся служанку, но вошел, конечно, Эвандер.