Робин Мейл – Испорченная корона (страница 47)

Эвандер фыркнул.

– Я видел вас с мечом сегодня. По-моему, это не моя заслуга.

– С мечом, который мне дали вы, хотя могли этого и не делать, – возразила я.

– После того, как похитил вас, – тут же парировал он.

– После того, как спасли меня, не дав стать игрушкой Иро.

Даже если у Эвандера не было таких намерений, он уберег меня от манипуляций. Наверное, я все-таки вышла бы однажды за Тео, но мне никогда не хотелось, чтобы это случилось так: вдали от семьи и от дома, да еще и при том, что всю ситуацию окружала какая-то бессмыслица.

– Не обманывайте себя, леммикки, – отозвался он. – Мы оба знаем, что я бы вас забрал в любом случае. Даже если бы думал, что вы с Теодором половинки одного целого, и вы сброситесь с ближайшего балкона, едва попав в чертог, то все равно увез бы вас, лишь бы этот союз не навредил моему клану. – Он медленно выдохнул. – И все равно это было бы не самое худшее, что я делал ради их безопасности.

Я осознала правдивость его слов, но они не ранили меня так, как я ожидала. На каком-то уровне я уже давно все понимала.

Эвандер, правда, мог быть безжалостным и расчетливым, но я не могла сказать, что мои родители на месте Эвандера поступили бы иначе. Да и про себя я так сказать не могла, если уж на то пошло.

– Мне кажется, вы иногда забываете, что я принцесса.

Эвандер тихо фыркнул.

– Мне кажется, вы иногда забываете, что вы принцесса.

Не обращая на него внимания, я продолжила.

– Я имею ввиду, что происхожу из семьи правителей. Мне никогда не приходилось принимать такие решения, какие принимали вы, но я знаю, что к власти прилагается необходимость думать об общем благе.

Он перевернулся, чтобы на меня посмотреть, его лица почти не было видно в дрожащем свете огня, но ничего не сказал. По мне снова прокатилась дрожь, и я попыталась ее скрыть, но от Эвандера, как обычно, ничего не утаишь.

Вздохнув, он вытянул руку, приглашая меня. Я могла бы сказать «нет», должна была сказать «нет», но что-то в развороте его плеч заставило меня усомниться, что дело только в холодном воздухе. Вдруг после всего происшедшего ему нужно было утешение так же, как мне?

Я скользнула по соломенному матрасу и легла рядом, положив голову ему на плечо. Почти в тот же миг я начала согреваться. Он притянул меня к себе, крепко обняв мускулистыми руками, и я жадно вдохнула знакомый запах.

Он был похож на запах его постели, дымный, грубоватый, со сладковатыми нотками, а еще почему-то напоминавший воздух перед началом дождя. Сильный и неожиданный и самую чуточку опасный.

Когда Тео обнимал меня, я чувствовала себя в безопасности. В сохранности. Словно была чем-то хрупким, что нужно беречь. Но с Эвандером все было не так. Я чувствовала себя дикой, необузданной и напуганной, как будто недостающая часть меня наконец-то встала на место.

Но для чего это, если все снова исчезнет?

Непрошенное напоминание о том, почему я никогда не хотела это испытать.

В тишине послышалось всхлипывание, и я не сразу поняла, что оно исходит от меня. Эвандер крепче прижал меня к груди. Я хотела смутиться, но от неожиданного утешения открылись шлюзы и хлынули потоки слез, которые я так часто сдерживала.

Я плакала обо всех, кто пал жертвой игр Эйвы. О Дмитрии и Игоре, которые погибли из-за нее, об Эвандере, который в детстве пережил насилие от ее подлых рук.

Но мне стыдно было признаться, что я плакала и о себе, о мучительном чувстве потери того, чего я никогда и не хотела.

Эвандер молча обнимал меня все это время, хотя от моих слез его рубашка промокла насквозь. Он прижался губами к моим волосам, отчего я заплакала только горше. Так мы и пролежали всю ночь, и я знала, что он тоже горюет. Может быть, о том же, что и я.

Глава 66

Было трудно поверить, что всего несколько дней назад наш отряд был в полном составе и вполне счастливым. Теперь от этого счастья не осталось и следа, ни для них и уж точно ни для нас с Эвандером.

Под предлогом того, чтобы не потревожить его рану, я поехала не с ним, а на принадлежавшей Дмитрию лошади, и Эвандер ни о чем не спросил. Этим утром мы почти не смотрели друг на друга… вернее, я не могла поднять на него глаз после своего постыдного поведения минувшей ночью.

Пустота. Я чувствовала такую пустоту, будто кто-то выскреб все внутренности тупой ржавой ложкой. Это была та же пустота, которая чуть не поглотила меня, когда погиб Мак, как будто он был рядом, напоминая, что его по-прежнему с нами нет. Что он никогда не вернется. А еще что наша семья никогда больше не будет полной и счастливой.

При этой мысли я зажмурилась. Вокруг уже было слишком много горя.

Мы продолжали путь, разговаривая, только если это было необходимо. Тарас с Кириллом вызвались сообщить родным об Игоре и Дмитрии. Мысли об их смерти становились еще более гнетущими от осознания, что кто-то будет горевать о них так же, как моя семья горевала о Маке.

Единственным моим желанием было зарыться в одеяла, лежа рядом с Эвандером, и больше не высовываться. Но этому не дано было случится.

Едва за нами закрылась входная дверь, как из тени показалась фигура, словно паук, подкрадывающийся по паутине.

Эйва.

– Где же ты пропадал с нашей пленницей, дорогой пасынок?

– Вы хотите сказать, с моей пленницей, если не желаете нарушать приказ моего отца? – Он продолжил, не давая ей шанса ответить. – Вижу, вы поправились после своей… болезни.

Я никогда так не завидовала его дару казаться столь равнодушным. В моих глазах наверняка отражался гнев, который я испытывала по отношению к этой женщине.

Если я от нее избавлюсь, оставаясь зверушкой Эвандера, спросят ли с него за это? Пожалуй, да, зная закостенелый образ мыслей сокэрян. В противном случае, как он уже говорил, начнется война. Только это и удерживало меня от того, чтобы выхватить кинжал здесь и сейчас. А еще мысль о том, что если ничего не выйдет, она найдет способ навредить Давину. Я заставила себя опустить глаза и изобразить испуг прежде, чем Эйва перевела на меня взгляд.

– Вполне, – надменно проговорила она. – Я чувствую себя гораздо лучше, чего, кажется, совсем нельзя сказать о некоторых из твоих подопечных, Эвандер. Я так понимаю, возникли неприятности в дороге?

На щеках у него заходили желваки – единственный признак того, что эти слова его задели. Он что-то ответил, но я не расслышала за гудением крови в ушах. Чтобы успокоиться, я представляла, как тело Эйвы несут в похоронную контору. Хотя, пожалуй, мы просто оставим его на съедение волкам.

– Когда-нибудь, – пообещала я себе. – В один прекрасный день я буду смотреть, как жизнь покидает тело этой женщины, пока не останется сомнений, что она больше не навредит ни одной живой душе.

Но до этого дня я буду ходить с опущенной головой, в буквальном смысле этого слова.

Наконец, ощутив легкий толчок, я поняла, что можно уходить и подняться в комнату Эвандера.

Почти тут же вошла Таисия.

– Вы вернулись, Ваше Высочество. – Как ни странно, в ее голосе слышалось облегчение, и я была удивлена, что это ее так волновало. Я кивнула, слишком уставшая, чтобы отвечать, и она велела прислуге набрать ванну.

– Вы можете пойти первым, – сказала я Эвандеру.

– Мне бы и в голову не пришло прервать ваш плотный график, – отозвался он. – Разве вы не собираетесь вздремнуть ровно через полчаса?

Он давал мне возможность сделать вид, что ничего не изменилось, и при других обстоятельствах я бы с удовольствием сыграла в эту игру, но сегодня у меня просто не осталось сил на такое притворство. Только не после всего случившегося.

– Разумеется, собираюсь. – Я прошла в смежную ванную, даже не дождавшись Таисии, и захлопнула за собой дверь.

Может, завтра я снова стану прежней. Но не сегодня.

День угас, наступили сумерки, тишину нарушал лишь звук потрескивающего в очаге пламени и привычного скрипа пера Эвандера. Таисия принесла нам вечерний чай позже обычного, как будто уже знала, что нам опять предстоит длинная, бессонная ночь.

Она то и дело обеспокоенно смотрела на меня, и я задумалась, неужели выгляжу столь же ужасно, как себя чувствую. Но, к счастью, она ничего не сказала, продолжая убираться в комнате, а потом настояла на том, чтобы забрать мой дорожный мешок и почистить платья с дороги.

Мы с Борисом завалились в постель, пока я пила чай, а всего через несколько минут Эвандер променял свои письма и перья на мягкие подушки и одеяла рядом с нами.

У него, благодаря лекарю из чертога, была свежая повязка, выделявшаяся белой полосой на мускулистом торсе. Я отвела глаза, а он медленно выдохнул, забираясь в постель. Дважды я слышала, как он резко переводит дыхание, как будто собирался заговорить. И дважды решал промолчать.

Я открыла рот, чтобы подогнать его, но услышала ритмичное дыхание. И точно: его грудь плавно поднималась и опускалась. Он что, заснул раньше меня? Должно быть, последние события так подействовали на него.

Я стала укладываться поудобнее, чтобы тоже попытаться заснуть, когда скрип балконной двери заставил меня замереть. Из ниоткуда материализовалась призрачная фигура, и я медленно потянулась за кинжалом, уверенная, что это Эйва явилась завершить начатое руками изгоев.

Но это была не она.

Таисия тихонько открыла дверь и ступила в свет пламени, одну руку приложив к губам, а другую вытянув, как будто показывая, что она безоружна. Я все равно крепко сжала кинжал и переводила взгляд с нее на Эвандера, раздумывая, разбудить ли его или сначала выслушать девушку.