Робин Мейл – Испорченная корона (страница 31)

– Я лишь слежу за исполнением приказа вашего отца, – ответила Эйва. – Твоя пленница пыталась сбежать.

– Неужели? – Черные сапоги появились в поле моего зрения, я заставила себя поднять взгляд и посмотреть ему прямо в глаза.

Я надеялась, что он ощутит хотя бы половину укора, который я ему бросала. Надеялась, что хоть раз в своей преисполненной высокомерием, сволочной жизни он не будет делать вид, будто нет ничего страшного в том, как он потребовал себе мою жизнь.

– Похоже, вас и на пять секунд нельзя оставить одну, леммикки. – В его словах был какой-то подтекст, который я своим истерзанным болью мозгом не могла уловить.

Мне не удавалось сформулировать ответ. В повисшем молчании слышалось только мое прерывистое дыхание.

Он наклонился поближе и проговорил так тихо, что было едва слышно:

– Если вы не в состоянии смотреть без вызова, сообразите хотя бы закрыть глаза.

Его голос звучал насмешливо, но в словах было что-то еще.

Угроза? Предостережение? Он покосился на Эйву, и я предположила, что последнее. Он хотел, чтобы я изобразила смирение? Перед этой женщиной, которой ничего другого и не нужно было?

Да чтоб мне провалиться на этом месте, нет!

Эвандер сморщился, как будто прочитал мои мысли, и выпрямился во весь рост.

– Что именно сказал отец? – спросил он уже громче, обращаясь к кому-то за моей спиной.

– Сказал, чтобы она получила соответствующее наказание, – ответил Саму.

– Сколько ударов она уже получила?

– Двенадцать, милорд.

На щеках у Эвандера заходили желваки.

– Двенадцать ударов для крошечной спины принцессы при стандартных двадцати для взрослого мужчины, да еще и солдата. Полагаю, это более чем… соответствующе.

Он обернулся, обращаясь к зрителям.

– Мы же не хотим, чтобы она умерла, пока нам не подвернется возможность использовать ее против наших дорогих соседей, не так ли?

Я перехватила оценивающий взгляд Эйвы, она посмотрела на Эвандера, на меня, а затем на одобрительно гудящую толпу. Наперекор самой себе, наперекор каждому уголку своей упрямой души, я заставила себя опустить веки до того, как она успела заметить бурлящую в моих глазах ненависть.

Когда никто не ответил, Эвандер заговорил снова.

– Конечно, всегда можно послать за отцом, но мне бы не хотелось беспокоить его по таким пустякам. Не так ли, дорогая мачеха?

По толпе снова прокатился гул. Слышна ли им ярость в его голосе так же хорошо, как мне?

– Конечно, нет, – наконец ответила Эйва, но ее тон показался мне чересчур торжествующим. – Тогда еще разок – ей на память.

Впервые маска отстраненности на лице Эвандера сменилась чем-то другим, его лицо теперь выражало чистейшую ненависть.

– Не… – хотел было возразить он, но щелчок хлыста заглушил его слова, а мою спину снова обожгла боль.

У меня вырвался очередной крик. Перед глазами поплыли пятна, но я изо всех сил старалась не потерять сознание. Раздался звон цепей, и я бессильно рухнула на мерзлую землю. Эвандер мгновенно оказался рядом, пытаясь взять меня под руки в попытке поднять.

– Нет. – Только одно слово. Все, что мне удалось из себя выдавить.

Нет, ты мне не поможешь.

Нет, я не буду показывать слабость перед этой женщиной.

Просто. Нет.

Эвандер медленно вздохнул.

– Хоть раз в своей никчемной жизни, Роуэн, расставьте приоритеты правильно!

Роуэн. Он уже называл меня по имени? Мой разум был затуманен, голова шла кругом, но я не могла припомнить, чтобы слышала от него этот короткий набор звуков прежде.

В его обычно снисходительном тоне появились неожиданные просительные нотки. Неуверенная, что смогу встать, я заставила себя кивнуть.

Эвандер поднял меня на ноги, и это оказалось слишком, раны на спине раскрылись, к горлу подступила тошнота. Я пошатнулась вперед, он ухватил меня крепче, и мир вокруг потемнел.

Глава 45

Меня разбудил странный пронзительный звук. Мяуканье? Я что, заснула в комнате у Авани? Дворцовые коты всегда ее отыскивали.

Однако эта мысль казалась неправильной. Неправильной и странно болезненной.

К тому же подушка пахла по-другому. От нее шел дымный, землистый и сладковатый, определенно мужской запах. Я заерзала, и спину пронзила пульсирующая боль.

Неожиданно я все вспомнила. Сокэр. Порка. Кто-то вливал мне в горло пузырек с жидкостью, горькой и пахнущей травами. Я приходила в себя и снова теряла сознание с каждой новой волной ослепляющей и обжигающей боли, пока мне промывали раны. Потом, наконец, воцарилась пустота.

Однако все это не давало ответов на вопрос, где я. Заставив себя открыть воспаленные глаза, я увидела серебристые отблески лунного света на незнакомых, обшитых темным деревом стенах.

Мяу. Я заметила проскочивший мимо рыжий пушистый силуэт.

– Цыц, Котка! – Такого усталого голоса у Эвандера я еще не слышала.

Я наклонила голову и увидела говорившего за широким черным столом, на котором тускло светила лампа. Он провел рукой по лбу. Я попыталась раздуть искорки злости, тлевшей где-то в глубине души, но, похоже, после порки во мне ее совершенно не осталось. А, может, злиться на того, кто выглядел столь же опустошенным, как я себя чувствовала, было просто невозможно?

Я не могла упустить редкую возможность понаблюдать за ним не под его испытующим взглядом. Отметила усталую линию плеч и то, что высокомерие, казалось, слетело с него, когда вокруг никого не было. Даже волосы топорщились, как будто он слишком часто теребил их руками.

Эвандер замер и выпрямился в кресле.

– Глазеть невежливо, леммикки.

Вот испытующий взгляд и вернулся. В моем затуманенном мозгу вертелось так много вопросов, но я высказалась почему-то по самому незначительному.

– У вас есть кот, – любезно заметила я. Мой голос прозвучал хрипло и скрипуче, горло до сих пор саднило от крика.

– В чертоге есть кот, – поправил он.

Я вытянула шею, насколько это было возможно из положения на животе, и с шипением выдохнула, когда меня захлестнула боль. Но это было не зря, потому что мой взгляд упал на небольшую подстилку и глиняную миску на полу.

– Значит, миска с водой для вас.

– Вам не стоит тратить силы на разговоры, – сухо отозвался Эвандер.

Но я не хотела думать о своих силах или об их отсутствии. Интересующий меня кот запрыгнул на кровать, как будто был тут хозяином, и с подозрением заглянул мне в глаза.

– Ой, смотрите! Не ваш кот, похоже, чувствует себя как дома на вашей постели. – Я пыталась говорить беспечным тоном, но выдавила последние слова сквозь зубы, когда поясницу скрутило спазмом. – К слову, почему я в вашей кровати?

Во всяком случае я предполагала, что это его комната. Она была похожа на его жилище. Моя догадка подтвердилась, когда он не стал возражать.

– Приходится держать вас при себе, раз вы потенциальная беглянка. – В его словах было что-то фальшивое, как будто он и сам не верил в то, что говорил.

– Правильно. А не то я в любой момент пущусь в бега. – Шутка не удалась, голос у меня сорвался на последнем слове, потому что я не знала, смогу ли хотя бы перевернуться, не говоря уже про бег.

Я оказалась совершенно беззащитной на вражеской территории. Несмотря на то, что Эвандер уже видел меня на самом дне уныния, я все-таки надеялась, что он спишет это на мое измученное горло.

Повисло достаточно долгое молчание, и я задумалась, зачем вообще взялась возражать. По правде говоря, я не была уверена, что смогу оставаться одна в своей комнате в таком состоянии.

Когда накатила новая волна боли, я глубоко вдохнула и зарылась лицом в подушки.

В тишине раздался скрип ножек стула по полу, а затем послышались приближающиеся шаги.

– Такие раны… следы от плети… редко бывают серьезными, хоть и очень болезненны. – Откуда ему знать? – Уверен, вы и оглянуться не успеете, как снова будете лазить по балконам.

Я повернула голову в его сторону. Он взял с тумбочки пузырек и, вынув пробку, вложил его мне в руку.