Робин Мейл – Испорченная корона (страница 25)
– А как насчет того, что хочет Иро? – Я заставила себя это спросить.
– Иро… хочет, чтобы я был счастлив. – Его голос звучал менее уверенно, чем мне хотелось бы, и я упала духом.
– Иро хочет, чтобы у тебя все сложилось хорошо, – с чувством возразила я. – И я почему-то сомневаюсь, что это значит поставить жизнь на паузу ради пленной принцессы, с которой вы, может, вообще никогда не сможете пожениться.
– Что ты такое говоришь, Роуэн? – Его лицо дрогнуло.
– Говорю, что ни ты, ни я на самом деле себе не принадлежим. Что мы можем оказаться не в состоянии ни дать, ни сдержать обещание. Говорю, что завтра все может сложиться не в нашу пользу… – Я не смогла закончить предложение.
Наклонившись, он взял меня за подбородок.
– Значит, нам просто нужно сделать так, чтобы завтра все сложилось, как нам нужно.
Удивительно, как одно-единственное прикосновение могло принести такое облегчение. Я не осознавала, как привыкла, что постоянное присутствие Тео развеивало окружавший меня хаос, отгораживая от всего мира. И мне этого очень не хватало.
Я посмотрела в его карие глаза и увидела в них отражение собственной тоски. Я вдруг устала от разговоров. Да и что еще можно было сказать, что не будет казаться досрочным прощанием?
Без дальнейших раздумий я прижалась в поцелуе к ложбинке у него на ключице. Услышав одобрительный стон, я пробежала губами до основания мускулистой шеи. Прошептав мое имя, Тео одним плавным движением опрокинул нас. По телу пробежала сладостная дрожь, дыхание участилось, а он, опершись на крепкую руку, которую подложил мне под голову, посмотрел на меня сверху вниз так страстно, что у меня закружилась голова.
Нагнувшись, он прижался губами к моим губам. Сначала медленно, а затем с влечением, которое было под стать моему. Рукой он ласкал мое бедро. Жар постепенно растекался по телу, распространяясь от каждой точки соприкосновения.
Тео на вкус был, как первый глоток горячего чая после целого дня на холоде, как надежда, тепло и укрытие от всего, что принесли последние несколько месяцев. Одной рукой я обхватила его за спину, а другой провела по волосам, притянув ближе.
Его свободная рука блуждала по моему телу, и ощущения расходились ко всем конечностям. Я пылко ответила на поцелуи, помня о каждой минуте, которую мы провели не вместе и которой у нас может никогда не быть. Его губы соскользнули к чувствительному месту за ухом.
– Я люблю тебя, Роуэн, – коротко выдохнул он.
Я открыла рот, чтобы ответить, но раздался другой, куда более холодный голос.
– Когда вы достигнете закономерной развязки, не стесняйтесь и возвращайтесь в нашу палатку.
Глаза у меня широко распахнулись, а сама я застыла на месте. В тот же миг я перестала ощущать на себе вес Тео, который заслонил меня от Эвандера.
Немного отдышавшись, я вышла в поле зрения лорда, стоявшего у входа в палатку. Его всего потряхивало от еле сдерживаемого гнева.
Но не он один был зол. Щеки у меня горели, и я демонстративно села на кровать.
– Ну, до этого еще не один час. – Как только эти слова сорвались у меня с губ, я поняла, как это звучит, но не собиралась брать их назад.
Даже когда Тео зажмурился.
– Разрази меня гром, Роуэн.
Лицо Эвандера посуровело.
– Больше не испытывайте сегодня мое терпение, принцесса, – отчеканил он каждое слово.
Тео поднялся и решительно встал между мной и Эвандером.
– Неужели ты правда считаешь ее виноватой? – спросил он. – Что же, по-твоему, должно было произойти после того, как ты увез мою невесту?
– Она тебе больше никто. – Голос Эвандера сочился злостью.
– Тебе она тоже не принадлежит, – отрезал Тео, от каждой вздувшейся от напряжения мышцы его тела исходил гнев.
Эвандер вздернул бровь, но его обычной язвительности и след простыл.
– Согласно решению Высшего Совета, принадлежит. Если только ты не хочешь поспорить с нашими славными вождями.
Я втиснулась между ними и, положив руки Тео на грудь, потихоньку стала его отодвигать. Меньше всего нужно было, чтобы кто-то из них позволил спору зайти слишком далеко.
Воздух в палатке дрожал от напряжения, определенно менее забавного сорта, чем несколько мгновений назад. Наконец Тео выругался.
– Я провожу ее. – Он положил руку мне на поясницу.
– Ты останешься здесь, если не хочешь сорвать пока еще мирные переговоры, – хладнокровно возразил Эвандер.
Тео явно боролся с собой, и я, вздохнув, проворчала:
– Ладно, я пойду.
Это удивительно напоминало последний день Высшего Совета, но я не чувствовала страха, как в тот раз, по моим венам переливалась только злость.
Тео испытующе посмотрел мне в глаза. Я легонько кивнула, отняла руку от его груди и провела по щеке, пытаясь утешить, насколько это было возможно при нынешних обстоятельствах.
Желваки гневно дрогнули под моей рукой, и, лишь на миг заколебавшись, он прижался ко мне и поцеловал в лоб.
– Увидимся утром, Роуэн.
Не сказав больше ни слова и не отрывая сердитого взгляда от Эвандера, я повернулась прочь. Он снова вынудил меня покинуть Тео, и я снова его за это возненавидела.
Глава 36
Эвандер повел меня к нашей палатке длинной дорогой, подальше от стражников, чтобы нас не услышали.
Он дышал тяжелее, чем бывает после недолгой ходьбы, гневно выдыхаемые облачка пара рассеивались в лунном свете.
– Вы это имели ввиду, когда просили меня верить вашему слову? Что вы сбежите, как…
– Как та, которую оторвали от жениха и которая не виделась с ним целый месяц? Что же, по-вашему, должно было случиться после того, как вы поставили меня в такое положение? – повторила я вопрос Тео.
Мое дыхание тоже не было таким ровным, как мне хотелось, но это было понятно, учитывая, чему помешал Эвандер. Он скептически фыркнул.
– В какое положение я вас поставил? Вы, наверное, о том положении, в какое вы сами себя поставили? – Эвандер покачал головой, каждой клеточкой тела источая насмешку. – Или, принцесса, как насчет положения, в какое вы меня поставили? Вы не задумывались о том, насколько легче была бы наша жизнь, не притащи вы свою беспечную задницу из Локланна? Или не открой вы свой проклятый рот на Высшем Совете?
Я рассвирепела.
– Вы про Высший Совет, где голосовали за мою смерть? – прошипела я.
– Только двое оказались настолько глупы, чтобы голосовать против вас, пока вы не начали их оскорблять. – Эвандер подошел ближе, от силы его гнева меня чуть не отбросило назад.
– Вы… – начала я, но он меня перебил.
–
Я скрестила руки на груди и подошла к нему еще ближе.
– Вы и правда стали бы сидеть, выслушивая, как они оскорбляют всю вашу…
– Да! – выпалил он в ответ. – Как по мне, если бы это обеспечило безопасность мне и тем, кто мне дорог, я несомненно сидел бы, выслушивая, как они оскорбляют меня, мою семью, мою кошку. Даже ваш разлюбезный лорд Теодор поступил бы так же, и на этот раз не потому, что он трус, а потому что в нас с детства по крупице вкладывали самодисциплину, чему вам еще предстоит научиться.
У меня дрожали конечности от досады, что меня снова ткнули носом во все мои прежние проступки. Я была не в силах думать о колючем воздухе или о том, что нас, наверное, слышно в радиусе пяти километров.
– А Тео был прав! – вскричала я. – Вы никогда никому не дадите забыть об их ошибках. Может, однажды мы дорастем и станем столь же безупречны, как вы, человек, который похищает ни в чем не повинных женщин и наводит ужас на своих же соплеменников. Детей не убивали на днях?
Как только эти слова сорвались с губ, мне захотелось взять их назад, еще до того, как Эвандер попятился, будто я влепила ему пощечину.
Я открыла рот, чтобы хоть что-нибудь сказать, но Эвандер покачал головой, а его лицо стало еще более равнодушным, чем в палатке. Когда он, наконец, заговорил, его голос был пропитан желчью.
– Единственный ребенок, которого я не прочь убить, – это вы. – Бесшумно шагая, он скрылся в лесу, и это почему-то было хуже, чем если бы он в гневе умчался прочь.
Глава 37
Когда я вернулась в палатку, Давин спал, и у меня не было никакого желания его будить, чтобы рассказать о своем веселеньком вечере.
Однако, как я ни устала, сон ко мне не шел. И стал вовсе невозможен, когда Эвандер перетащил свою постель, устроился с другой стороны от меня и лежал без сна, источая гнев.