Робин Кук – Шарлатаны (страница 39)

— Да вообще чудо, что эта женщина до сих пор ничего не разнюхала, — согласился Ной.

Когда они наконец уселись за стол и приступили к ужину, Ава сказала:

— Прости, что поднимаю больную тему, но ты уже поговорил с доктором Джексоном?

— Нет пока.

— Почему? Конференция не за горами, всего три дня осталось.

— По той же причине, по которой в прошлый раз я до последней секунды откладывал разговор с доктором Мейсоном, — признался Ной. — Потому что я трус.

— Это я могу понять, — согласилась его собеседница. — Но с ним должно быть попроще. Доктор Джексон все же не такой напыщенный индюк, как Мейсон, хотя нечто общее у них есть.

— Вот именно поэтому я и не решаюсь идти к нему.

— И все же нам нужно подготовиться. Хотелось бы понять, как он настроен: остыл или по-прежнему злится?

— Мне тоже интересно. Слушай, а твой шеф, доктор Кумар, не говорил, что Джексон жаловался на анестезиологов?

— Нет, ни слова.

— Хорошо. Очень хорошо, — задумчиво повторил Ной. — Думаю, его обещание нажаловаться нашим заведующим было пустой угрозой: ляпнул под горячую руку. Мне доктор Эрнандес тоже ничего не передавал. В конце концов, доктор Джексон должен понимать, что часть вины лежит и на нем.

— Нам надо знать наверняка, — подчеркнула Ава. — Когда ты с ним поговоришь?

— Ну, раз ты мне напомнила, то завтра.

— Не люблю давить на людей. — улыбнулась Ава, — но в данном случае это действительно важно.

Ной попытался сменить тему:

— А помнишь, в первый мой визит сюда, когда ты водила меня с экскурсией по дому и показывала свою потрясающую компьютерную комнату, ты сказала, что за час общения в соцсетях узнаешь о себе больше, чем за десять сеансов у психотерапевта? Ты говорила серьезно?

— Да, вполне.

— Тогда же ты обещала при случае объяснить подробнее. По-моему, сейчас тот самый случай.

— Пожалуй, — согласилась Ава. Она уселась поудобнее и отхлебнула из бокала. — Во-первых, мне нравится общаться в сетях, потому что они заполняют свободное время гораздо продуктивнее, чем, к примеру, сериалы «Нетфликс», хотя иногда их я тоже смотрю. Кроме того, как тебе известно, я предпочитаю не вступать в отношения с коллегами — ты, само собой, исключение. Но и за стенами больницы у меня нет близких друзей: я почти никого не знаю в Бостоне и часто уезжаю в командировки по делам СНБ, а в отпуске обычно отправляюсь в путешествия. Зато в интернете меня всегда ждут «друзья» — люди с массой самых разных интересов, живущие в разных уголках мира, и в итоге круг общения получается намного шире, чем если бы это были реальные знакомые в том же Бостоне, которые наверняка, как и я, много работают. Мы все заняты, и графики редко совпадают. А в виртуальном мире люди всегда свободны, никто не спит, никто не завален делами. И самое замечательное — если ты устал или по какой-то причине не хочешь разговаривать, можно просто отключиться, без суеты, надуманных объяснений или необходимости извиняться и оправдываться.

Мобильник Авы разразился настойчивым писком. Она бросила взгляд на дисплей, затем быстро взяла телефон, извинилась и вышла. Не было вечера, чтобы их беседу не прервал телефонный звонок, заставлявший Аву выбегать из комнаты. Ной привык к этим вторжениям, но они ему по-прежнему не нравились. Пока Ава отсутствовала, он обдумывал ее слова. Интересно, будь у него столько же свободного времени, он тоже погрузился бы в социальные сети? Ава работала сорок часов в неделю — стандартное расписание для врача, — тогда как Ротхаузер проводил в больнице около ста двадцати часов, в три раза больше.

Ной рассеянно играл вилкой и возил по тарелке недоеденный кусок лазаньи, дожидаясь, пока вернется подруга. На этот раз она задержалась дольше обычного. Появившись на кухне полчаса спустя, Ава еще раз извинилась. Закладывая в микроволновку остывшее блюдо, она рассказала: звонил один из ее боссов, обеспокоенной публикацией, которая на будущей неделе должна появиться в «Академическом медицинском журнале». В статье, аналогичной тем, которые начиная с 1992 года[13] регулярно публикуют в различных научных и околонаучных изданиях, но гораздо более масштабной, подводились итоги десятилетних наблюдений с участием почти полумиллиона добровольцев. Исследования показали, что поливитамины и пищевые добавки далеко не так эффективны, как уверяют производители. Но самое ужасное — в ней говорилось, что применение витаминных комплексов парадоксальным образом приводит к значительному повышению риска развития рака и сердечно-сосудистых заболеваний.

— Неудивительно, что твои боссы насторожились, — бросил Ной, даже не пытаясь скрыть иронии. — Статья может стать похоронным звоном для всей индустрии, а заодно и для твоего консалтингового бизнеса.

— Ничего подобного, — усмехнулась Ава. — Мы, лоббисты, научились бороться с такими выпадами. Разоблачающие исследования появлялись и раньше. Сперва мы заявим, что использовались неверные дозировки витаминов или добавки не той марки. Затем будем настаивать, что отбор участников эксперимента изначально был произведен некорректно. Следующий шаг — предположение, что фармбизнес и связанные с ними заинтересованные лица оказывали давление на ученых. Мы даже усилим теорию заговора вплоть до утверждения, что за самим исследованием стоят крупные фармакологические компании, которые не желают, чтобы люди поддерживали здоровье при помощи относительно недорогих добавок, но вынуждены были покупать дорогие лекарства, отпускаемые по рецептам. Публика с удовольствием проглотит наживку. Кроме того, статья в медицинском журнале остается сенсацией совсем недолго — до первого скандала в шоу-бизнесе, крупной катастрофы или очередного шокирующего твита от какой-нибудь знаменитости.

— О боже, — выдохнул Ной. — Обескураживающая откровенность.

— Но ведь в конечном итоге люди хотят именно этого: чтобы никто не разрушал их иллюзий о волшебных таблетках, которые исцеляют без всяких усилий по поддержанию здорового образа жизни. Однако мне придется потратить немало времени и сил: поездки в Вашингтон, заседания совета, выработка стратегии, масса другой дополнительной работы.

Разогрев еду, они снова уселись за стойку и продолжили ужин. Солнце зашло, ночная тьма окутала город. Погода стояла ясная, позволяя любоваться чистым звездным небом. Французские окна были полностью открыты, отчего кухня и двор позади дома сливались в единое пространство. Искусно расположенные прожекторы освещали ухоженный садик, а тихое журчание фонтана и умиротворяющий стрекот сверчков создавали приятный фон.

— Итак, ты остановилась на том, что соцсети дают тебе возможность удовлетворять потребность в общении, не накладывая тягостных обязательств и не требуя лишних эмоциональных затрат.

— Верно. Но не только это. Сети дают гораздо больше: возможность исследовать такие аспекты моей личности, о которых я даже не подозревала.

— Серьезно? — удивился Ной. Подобные заявления казались ему странными, особенно от коллеги с медицинским образованием.

— В обыденной жизни мы все увязли в реальности того, кем себя считаем. Мы ценим предсказуемость и стабильность, равно как и наши близкие и друзья. В виртуальном мире все иначе. Я могу стать кем захочу, примерить на себя любую идентичность без каких-либо неприятных последствий. А в результате узнаю о себе много нового.

— То есть, Гейл Шефтер — это некая иная личность, а не ты сама, выступающая под другим именем?

— Абсолютно иная, — рассмеялась Ава своим особым рассыпчатым смехом, который действовал на Ноя завораживающе. — Хотя мы с ней ровесницы. Гейл продолжает жить в том мире, куда сразу после школы попала и я, но откуда ухитрилась сбежать. Она застряла в крошечном городке, работает у дантиста, который ведет себя как настоящий тиран, за плечами у нее неудачный брак и развод. Гейл помогает мне по-настоящему ценить мою нынешнюю жизнь и то, чего я достигла в реальном мире благодаря упорной работе и удачному стечению обстоятельств. По сравнению с Гейл я просто счастливица!

— Значит, можно с уверенностью сказать, что в «Фейсбуке» пишет не ты, а Гейл Шефтер?

— Совершенно верно. Точно так же, как в «Фейсбуке» пишу не я, а Мелани Ховард, когда я захожу туда как Мелани Ховард.

— Мелани Ховард? Это что, еще один «сокпаппет»?

— Мне не нравится такое определение. Мелани даже «смурфиком»[14] не назовешь. Оба эти явления предполагают нечестное поведение в интернете. Но я никого не обманываю. Мелани Ховард — просто еще один человек в виртуальном пространстве, пытающийся проявить себя в рамках своего социального статуса, личных обстоятельств и интеллекта.

— И что она за человек?

— Ну, в общем, Мелани — полная противоположность мне. И, боюсь, отчасти она тот человек, каким я могла бы стать при определенных обстоятельствах: застенчивая, бесхитростная и доверчивая женщина, отчаянно жаждущая любви и понимания. У нее скучная работа — секретарь в сантехнической фирме в Браунфилде, Техас, — и шеф-скряга, который постоянно пытается надуть ее. Но у моего персонажа есть и положительные стороны: Мелани привлекательна, у нее доброе, отзывчивое сердце, она принимает людей такими, какие они есть, но лишь до той поры, пока окружающие не переходят известную грань, за которой Мелани становится непреклонной и твердой как сталь.